Катерина Ивановна поспешно опустила на окно густо собранный тюль в форме французской маркизы.

— Что именно вы желаете заказать или приобрести, ваше сиятельство? — любезно улыбнулась она.

— Анна Ильинична, — поправила ее с легкой улыбкой.

Со стуком распахнулась дверь, в комнату вошла служанка, держа на вытянутых руках небольшой самовар с заварочным чайником на блестящей медной короне. Поставила его на стол, достала из резного буфета в дальнем углу приборы, вазочки с печеньем, конфетами и плоское блюдо с небольшими маковыми баранками. Разлила чай по ярким фарфоровым чашкам — на золотом фоне красовались алые розы в окружении небесно-голубых фиалок.

Баранки оказались упругими, а не жесткими, совсем на такими, какие продают в наших пекарнях. Попивая ароматный чай, я подробно описала, что хочу видеть на Матрене и на Тите.

— И порекомендуйте, пожалуйста, хорошего мужского парикмахера, — попросила я модистку.

Тит не возражал, что его окладистую бороду приведут в порядок и укоротят. Было заметно, что свою новую должность он считает повышением не только из-за более высокого жалования, но и из-за статуса — одно дело привратник и хозяйственник, совсем другое — телохранитель моей светлости.

Катерина Ивановна пригласила двух помощниц, и они увели моих подчиненных во внутренние помещения.

— А мне требуются платье на выход, для приема гостей, и главное, платье для бала у генерал-губернатора. То, что мне сшили в другом ателье просто ужасно, — призналась я. — Вы шили что-то подобное?

Вдруг подумала, что возможно в этом ателье имеют слабое представление о том, что надевают на балы в высшее общество. Но модистка меня успокоила.

— Да, шили. И для супруги купца первой гильдии Бочкарева, и для жены генерала Попова. Но только, Анна Ильинична, боюсь времени слишком мало до бала, не успеем вам наряд сшить, — сокрушенно выдохнула модистка.

— Что есть из готового? — поинтересовалась я. — Возможно, дополнить и немного переделать будет проще, чем шить с нуля. Но сначала я бы хотела еще раз повнимательнее посмотреть модные журналы, — надо же мне понять, как одеваются на балы.

В отличие от чванливой мадам Ферже Катерина Ивановна говорила просто, вела себя естественно, не намекала на мое недостойное происхождение.

— Это из Парижа, вот из Берлина, — подавала мне журналы модистка. — А это наше — Санкт-Петербург, Москва. Жены купцов предпочитают, как раз такие модели. Ой, простите, не то хотела сказать, — спасовала она.

Значит, и эта модистка знает, что графиня Оболенская прежде всего купчиха Барышкина. Интересно, мою персону обсуждают в прессе или на Кузнецком Мосту так хорошо работает сарафанное радио?

— Все нормально, — я начала листать журналы. — Я купеческая дочь, не скрываю этого и горжусь своим происхождением.

А почему нет? Отец Анечки был щедрым меценатом, работал на благо общества. Это внушает гордость. И не важно, купец он был или потомственный дворянин.

— Я вас прекрасно понимаю, Анна Ильинична, — закивала модистка. — Вот, это платье заказала купчиха Бочкарева. А это жена коллежского асессора Ольга Петровна Носова. Небольшая стилизация под народный костюм.

— Вот! То, что надо! — а-ля боярское платье, как сказала бы мадам Ферже. — Мне нравится, — ткнула я пальцем в одну из моделей. — Есть у вас что-то похожее из готового?

— Есть несколько в этом стиле, прошу вас, — Катерина Ивановна провела меня в соседнюю комнату, где вдоль стены были развешаны платья.

Мое внимание привлек бальный наряд из тяжелого темно-синего бархата с серебряной вышивкой. Фасон напоминал старинный боярский наряд, и в то же время походил на те вечерние туалеты, что предлагала пресловутая парижская мода. Достаточно глубокое декольте, край выреза и длинные широкие рукава оторочены мехом, объемная вышивка серебром на лифе и по подолу. Выглядит статусно и одновременно элегантно.

К этому платью подойдет мое массивное ожерелье из нескольких длинных ниток жемчуга.

— Идеально, — с восхищением произнесла я. — Современно, и с легкой отсылкой к истории.

— Подобные модели у меня заказывали иностранные дамы, — не без гордости произнесла модистка. — Одна увезла такое платье в Милан, другая аж в Североамериканские Штаты, в Нью-Йорк. Еще дамы передовых взглядов любят подобные наряды — они производят фурор, — модистка замялась. — Московские суфражистки немного шумные, но безобидные, — словно извинилась она за своих эксцентричных клиенток.

Кто-то же должен бороться за права женщин. Пусть и шумные, но лиха беда начало!

— Против суфражисток я ничего не имею, если они не фанатички, разумеется. Что ж, пожалуй, произведу этот фурор и я.

Примерила платье, оно идеально село на фигуру. И, что меня порадовало, к нему не требовалось корсета. Повертелась перед зеркалом.

— Можно будет немного его укоротить? — приподняла я подол. — И плечи немного прикрыть. Совсем чуть-чуть.

— Если только поменять белку на соболя, — задумалась Катерина Ивановна и показала мне образец более пушистого меха. — Но цена будет выше, как вы понимаете.

Соболь мне понравился.

— Значит, будет соболь, — кивнула я.

Итак, наряд на бал выбран.

— Все будет готово через два дня, — заверила меня модистка.

— Прекрасно, — я передала ей аванс за работу.

Выбрала из готового необходимую мне одежду, попросила доставить домой с посыльным.

— А лифчики шьете? — вдруг вспомнила я.

— Бюстгальтеры? — уточнила модистка. — Шьем, по немецким лекалам, но они не популярны, их очень редко заказывают, — Катерина Ивановна выдернула из стопки модных журналов один с нижним бельем и протянула мне.

Вполне приличные лифчики. Не такие, к каким привыкла я, но носить можно.

— Тогда мне для начала штук пять. Только кружева поменьше, лямки поуже, и давайте отодвинем их подальше от шеи. Получится?

— Попробуем. Вы правы, пожалуй, так будет интереснее, — мое предложение по переделке лифчиков удивило модистку и вызвало у нее уважение.

— Очень удобная штука, — заверила я Катерину Ивановну. — Лучше, чем корсет.

В зале меня ждали преображенные Матрена и Тит. Матрена смотрела на меня с глупой и счастливой улыбкой. Теперь передо мной стояла не служанка, а респектабельная дама в длинном драповом пальто с каракулевым воротником, с каракулевой шапочкой на голове и такой же муфтой в руках.

Борода Тита совершенно не сочеталась с его утепленным длиннополым сюртуком, отороченным серым мехом. Не поняла, что за мех. Может, волк? Главное, выглядит очень солидно.

— Тит, сегодня до вечера обязательно сходи к парикмахеру, — попросила его.

— Да, Анна Ильинична, мне уже и адрес дали, — улыбнулся он мне широкой улыбкой.

— Вот и славно, — кивнула в ответ. Дела потихоньку двинулись и это радует. — И кстати, тебе надо приобрести тяжелую трость с набалдашником. Можно со встроенным клинком. Не знаете, есть поблизости подходящий магазин мужских аксессуаров? — перевела я взгляд на модистку.

— Недалеко есть лавка купца Козлова. Там хороший выбор, мои клиенты пользуются, — модистка назвала адрес.

Решила купить трость Титу и после этого вернуться домой. Сегодня я достаточно нагулялась.

Перед вытянутым вдоль улицы одноэтажным зданием серо-зеленого цвета с необычным полукруглым фронтоном стояли широкие сани, на которые грузили мебель. Часть этого гарнитура я видела в начале моей прогулки тоже в санях, которые тянул великолепный тяжеловоз.

В одной из больших квадратных витрин красовалась надпись: «Продается». На алом фоне вывески горели золотые буквы: «Трактир Олимпия Вострикова». А над вывеской тоже золотом гордо сиял год постройки — 1896.

Я остановилась как вкопанная. Продается трактир! Это же рука судьбы! Кажется, может исполниться моя заветная мечта.

— Идем, — решительно шагнула в сторону трактира.

Дождалась, когда грузчики вынесут наружу огромный несуразный диван с цветастой гобеленовой обивкой и проскользнула внутрь.