Официоз постепенно ушел, уступая место застольной беседе. Над столом нарастал гул голосов, перекрывая музыку, лившуюся с хоров, расположенных под самым потолком. Мне болтать было не с кем — Серж общался с Шарлоттой, изредка поворачиваясь ко мне и из приличия предлагая фрукты.

По правую руку от меня сидел какой-то европейский дипломат. Он попытался заговорить со мной на французском, я улыбнулась, вспомнила дурацкий анекдот про свинью, говорившую по-французски и ответила «нон парле ле франсе». Не думаю, что построила фразу правильно, но посол дружественной державы меня понял, дипломатично улыбнулся в ответ, закивал головой: «Да, да, я поня'ль». И вручил румяный персик.

— Мерси, — проворковала я. Бархатный южный плод оказался необыкновенно сочным. С удовольствием отрезала дольки и наслаждалась дивным ароматом.

На благотворительном аукционе я планировала удивить почтеннейшую публику. Главное, чтобы Сержа и его маман кондрашка не хватила прямо в зале, а то произойдет конфуз.

Суфражистки сидели в конце стола, рядом с молодыми купцами и чиновниками средней руки. Уварову отвели место ближе к губернатору, и я убедилась — он далеко не мелкая сошка и не какой-то заурядный частный сыщик. Что же он за человек, какие тайны скрывает?

Ужин завершился десертом. Торт представлял собой настоящее произведение искусства — трехъярусный, воздушный, из безе и нежного сливочного крема, украшенный грецкими орехами, миндалем и кусочками вишневых цукатов. Сбалансированный вкус, в меру сладкий. Я оценила высокое искусство кондитера.

На аукцион пошли далеко не все присутствующие. Не всем интересно смотреть, как кто-то швыряет деньги на благотворительность. Очевидно, это понимали и Безгин, и его супруга и аукцион проводили в той же камерной музыкальной гостиной, где пела итальянская дива.

Взяла со столика при входе каталог, ознакомилась с лотами. Все они были пожертвованы благотворителями, в основном купцами, желающими лишний раз мелькнуть в высшем обществе. Предлагались сервизы из тончайшего костяного фарфора, хрусталь баккара, с налетом французского шика, кавказские кинжалы, пейзажи современных художников и загадочные картины авангардистов.

Увидела Ольгу, и подошла к ней:

— Спасибо, что позвали на помощь.

— Мы бы с этими болванами без поддержки не справились, — расплылась она в улыбке. — Я сначала к вашему мужу побежала. А он сказал, что это шутка и мне не надо лезть не в свое дело. Пришлось звать патрона.

— Серж в своем репертуаре, — хмыкнула я. — Вы очень вовремя подоспели, — благодарно коснулась я ее руки. — Не знала, как вести себя с этими развязными вояками.

— Уваров — молодец. Хотя и зануда. Тот еще ретроград. Уверен, что женщины ни на что не способны, должны сидеть дома и обслуживать мужчин. Но я ему понемногу доказываю, что он не прав. Не хотел меня брать на работу — женщинам в сыскном агентстве не место. Так и сказал, представляете? А сейчас доволен.

— Хорошо, если босс адекватный, — понимающе кивнула я.

— Босс? А, патрон что ли? Интересное название. Босс. Босс… — пожевала губам Ольга, пробуя слово на вкус. — Никогда раньше такого не слышала. Это на каком? Не французский, верно?

— Английский. Или американизм? — засомневалась я. — Не знаю. С языками у меня беда, как вы подметили.

— Анна Ильинична, не хотела вас обидеть, — Ольга смутилась и отвела взгляд. — Уваров правильно говорит, что я страшная болтушка.

— Все норм. Это же правда. А на правду не обижаются. Кстати, можете звать меня Анна, — предложила я.

— Но вы же графиня… А я из разночинцев, — вздохнула Ольга.

— И что? Наши взгляды во многом совпадают. Кому нужны эти китайские церемонии? Уж точно не нам с вами.

— И то верно, — добродушно рассмеялась моя собеседница.

— Хочу попросить о небольшом одолжении. Вы с подругами будете на аукционе?

— Если надо — будем. А что надо делать? — в глазах Ольги вспыхнул интерес.

— Когда выставят на продажу вот этот лот, — развернула каталог и указала на большую картину, вышитую губернаторшей, — поднимите цену.

Озвучила сумму, и Ольга ахнула:

— У нас таких денег отродясь не было. Это же целое состояние!

— Вам не надо ее покупать, просто поднимите цену, а я ее перебою. Если аукционист спросит, есть ли у вас такие деньги, скажешь, что собрали в своем женском обществе.

— Это афера, да? — оживилась Ольга.

— Нет, это бизнес, — заверила я ее. — Я не аферистка, но буду играть по своим правилам.

К назначенному времени зал заполнился желающими поучаствовать в благом деле. Серж с Шарлоттой нехотя сели рядом со мной. Свекровь тоже притащилась в зал, очевидно, догадалась, что я не просто пришла поглазеть на то, как торгуются другие.

— Ты ничего не покупаешь, я надеюсь? — уточнил Серж, почти нежно взяв меня за руку.

— Посмотрю, — неопределенно пожала плечами.

— Милая, не надо кидать деньги на ветер, — продолжил гундосить муж. — У тебя уже есть одно экстравагантное хобби — трактир. Хватит уже, остановись, сделай одолжение.

Ничего не ответила на его нытье. У меня есть план и я намерена его осуществить.

Первым лотом шло прекрасное майоликовое блюдо, выполненное в стиле модерн — игривые русалки резвились среди кувшинок и водорослей. Блюдо ушло за достойную цену.

Торги шли бодро, но по моим примерным подсчетам, денег собрали немного. Все ценные лоты закончились, остались кружевные салфетки, вышивки и плетеные накидки на кресла, выполненные сердобольными дамами. Эти лоты покупали мужья и знакомые рукодельниц.

Дошла очередь и до картины губернаторши, вышитой крестиком и изображавшей милую пастушку на отдыхе под розовым кустом в окружении кудрявых овечек. Разумеется, щедрый Аркадий Петрович сразу же предложил за лот приличные деньги. Его ставку перебил кто-то из гостей.

— Завалишин… — пронесся благоговейный шепот над залом. — Вот чудит!

Из газет я знала, что Завалишин является крупным промышленником, его сталелитейные заводы раскиданы по всей Империи. Губернаторша благодарно улыбнулась ему и склонила голову.

Молоток аукциониста ударил дважды.

— Есть еще желающие? — с надеждой поинтересовался он.

— Да, — важно поднялась с места Ольга. — Мы готовы дать больше.

Она назвала сумму, и аукционист замялся:

— Деньги вносятся сегодня, — напомнил он.

— Мы знаем, — гордо помахала она моим неподписанным чеком. — Мы с единомышленницами долго собирали эту сумму и готовы предоставить ее на благое дело.

— Что, любовники раскошелились? — выкрикнул кто-то из зала.

— Подобное поведение на аукционе недопустимо, — аукционист поспешно кивнул двум дюжим молодцам, стоящим у входа, и они тут же вывели нахала прочь.

— Ваше желание поддержать строительство училища прекрасно, — одобрительно закивал Аркадий Петрович. — Мы с супругой против любых предрассудков. Движение суфражисток получило официальное одобрение властей.

— Продано, раз! — стукнул деревянным молотком аукционист и обвел зал взглядом. Убедился, что желающих больше нет, ударил второй раз. — Продано, два…

— Я повышаю ставку, — поднялась я. Или так говорят в казино? Да какая разница?

Ольга облегченно перевела дыхание, а зал ахнул. Серж дернул меня за подол и зловеще зашептал:

— Ты с ума сошла? Мы разоримся!

— Ненормальная, — донесся до меня исступленное шипение свекрови.

— Это называется долгосрочными инвестициями, любимый, — не без труда оторвала пальцы мужа от юбки. — Веди себя достойно, на нас все смотрят. Что подумают в обществе?

Не надо ему знать, что я договорилась с губернатором. Я буду единственной поставщицей леса для строительства образовательного комплекса. Так что мои вложения окупятся в несколько раз.

Подобную штуку провернул губернатор моего родного провинциального городка. Но там была афера чистой воды. Наш губернатор отдал подряд на реконструкцию дорог фирме, принадлежащей его бабушке. Бабушке было за девяносто, и она уже несколько лет страдала маразмом. Деньги ее внук положил себе в карман и заморачиваться с дорогами не стал. В результате новых дорог жители области так и не увидели, а губернатора посадили.