Но вот, наконец, калитка распахивается и оттуда выходят две солидные дамы в одинаковых тёмно-лиловых платьях. Я открываю дверцу кареты и бодро спрыгиваю на землю.

— Ишь, резвая какая! — неодобрительно качает головой одна из встречающих.

Спустившаяся следом за мной при помощи кучера мачеха чуть заметно склоняет голову, чтобы соблюсти приличия и указывает на меня:

— Искренне надеюсь, у вас получится обуздать её буйный нрав! Через год она должна стать благовоспитанной невестой и покорной женой!

— И не таких обтёсывали! — чопорно улыбается вторая лиловая дама. — Мы даже сбегавших из дома успешно наставляем к подобающему благородной девице благочестию!

У меня начинает зарождаться нехорошее подозрение. Куда я попала?

Кучер выгружает из кареты мои вещи.

— Это ни к чему! — произносит лиловая. — Мы сами обеспечиваем воспитанниц всем необходимым!

— Я что, не могу взять хотя бы бельё, лакомства и книгу? — недоумеваю я.

— Абсолютно исключено! Соблюдение приличий и должное воспитание превыше всего! Поэтому в стены нашего пансиона не проникает ничего из внешнего мира!

Такого грандиозного облома я не ожидала. У меня даже проскакивает мысль просто убежать прямо сейчас. Вряд ли они меня догонят. Я всё-таки успела приобрести довольно приличную физическую форму. Вот только куда я пойду-то?

— Прощайтесь! — велит лиловая.

Мачеха нехотя треплет меня по плечу и машет рукой кучеру, чтобы он помог ей подняться в карету. Одна из дам хватает меня за запястье и уводит. Калитка с треском захлопывается за моей спиной.

Единственное, что радует — у меня отдельная, хоть и совсем крошечная, комната. Я с детства ценю возможность иметь своё личное пространство. Правда, в двери имеется окошечко, через которое видно всё, что происходит внутри узкого помещения.

Всё прочее — и вовсе сущий кошмар. Начиная с ужасного коричневого платья, напоминающего балахон, и неудобного белья из грубой ткани. Мою же собственную одежду забирают и куда-то уносят. А непонятно откуда доносится весьма неаппетитный запах готовящейся еды.

Поскорей бы увидеть остальных воспитанниц! Но вот дверь в мою комнату распахивает очередная дама в лиловом и велит идти за ней. Говорит, на ужин.

Чувствую, что и правда очень проголодалась. Вот и столовая. Перед длинным столом стоят девочки в такой же одежде, как теперь и у меня. Странные они какие-то. По мне скользят совершенно равнодушные, даже какие-то безучастные взгляды.

— Встань здесь! — командует моя провожатая, указывая на конец ряда. — И делай то же, что и все! Иначе будешь наказана!

Я становлюсь рядом с невысокой полненькой темноволосой девушкой и принимаюсь тихонько поворачивать голову, разглядывая довольно унылый интерьер. Одна радость — здесь по крайней мере чисто.

— Не вертись! — угрожающе шипит дама в лиловом.

Все здешние наставницы носят платья именно такого цвета. В отличие от прислуги, которая ходит в сером.

В следующее мгновение с противоположной от стола стороны встаёт чопорная женщина с высокой причёской. Чем-то даже мачеху напоминает. Разве что не такая тощая.

Она тоже в лиловом платье, но с более пышной юбкой. И ещё у неё золотая цепочка, с кулоном в виде какой-то завитушки, скорее всего вензеля. Сама хозяйка пансиона, что ли?

Все девочки, как одна, низко склоняют головы. Я тоже, хоть и с небольшим опозданием. Мой взгляд утыкается в грубые кожаные туфли на жёсткой негнущейся подошве. Их всучили мне вместо моих красивых и удобных. Ненавижу!

Дама с цепочкой толкает витиеватую речь. Её смысл сводится к тому, что по великой милости богов мы родились в благородных семьях и, чтобы обеспечить себе достойное существование как в этой жизни, так и в загробной, обязаны исполнять свой долг: угождать сначала родителям, потом мужу.

— Каково главное украшение благородной девицы? — спрашивает она, окидывая нас испытующим взглядом.

— Послушание! — словно шелест проносится по залу от тихих голосов девушек со склонёнными головами.

Меня охватывает самый настоящий ужас. Куда я попала?

Хозяйка произносит ритуальную фразу, благословляющую трапезу. При полном отсутствии мужчин это дозволяется сделать старшей по статусу женщине. Наконец, нам разрешают занять места за столом.

Служанки бодро разносят тарелки с едой и разливают чай. И то, и другое не вызывает ни малейшего аппетита. Нарезанные на кусочки отварные овощи. Недосоленные причём, и, кажется, без масла. Серый довольно-таки чёрствый хлеб. А чай почти прозрачный и совершенно безвкусный.

С трудом осиливаю половину тарелки и отодвигаю её от себя.

Ко мне подскакивает наставница:

— Почему не доела? Выбрасывать еду — неблагочестиво и расточительно!

Чуть ли не давясь, проглатываю уже остывшие овощи и доедаю кусок хлеба. Все уже закончили еду, но сидят. Ждут команды. Вот, наконец, дама в лиловом велит встать и выстроиться в пары.

Меня берёт за руку высокая рыжеволосая девушка. Нас ведут в сад и велят прогуливаться кругами вокруг клумбы с несколькими роскошными кустами роз.

Вот бы подойти к ним, прикоснуться к цветам и ощутить их аромат. Да где там! Наставница усаживается на скамейку и не сводит с нас внимательного взгляда.

Взглядываю на свою соседку. Надо хотя бы познакомиться.

— Не поворачивай голову ко мне! — шепчет она — Смотри перед собой!

Это ещё что? В недоумении отвожу взгляд.

— Будь осторожна! За новенькими особенно тщательно следят в первое время! Ещё и подговорить кого-нибудь могут, чтобы проверить, достаточно ли они послушны здешним правилам!

В полной растерянности шагаю по кругу. Ну, мачеха, ну, удружила!

— Я — Дора дин Вайр! — решительно произношу я.

— Мира дин Кириор! — отвечает моя спутница.

Ого, а она — важная птица! — соображаю я. — Из придворной знати!

Потихоньку рассказываем друг другу о себе.

— Мой отец обещал меня в жёны сыну своего друга почти сразу после моего рождения! — объясняет Мира. — А я выросла и влюбилась в другого! Мы даже хотели убежать в Архизию, но не сложилось…

— Почему в Архизию? — удивляюсь я.

— Здесь, в Лотарии, нам ничего не светит! Семья выбранного отцом жениха слишком влиятельна. Мой любимый уже поплатился — его изгнали со службы.

Шагаю и размышляю. Я ведь читала про Архизию! Реально классное место — там даже крепостного права нет. И вообще страна богатая — там очень много полезных ископаемых и хорошо развиты ремёсла. Именно оттуда привозят большинство ювелирных украшений и металлоизделий тонкой работы.

Может, мне тоже стоит податься в эту самую Архизию? Правда, не знаю, что я там буду делать. Я ведь не владею никаким ремеслом. Даже женского рукоделия толком не знаю. Никогда не увлекалась такими вещами. Максимум — пуговицу пришить могу.

Но ведь можно же научиться! — решаю я. — И не обязательно шить. С моим знанием естественных наук лучше пойти в ученицы в какую-нибудь мастерскую. Где делают часы или музыкальные шкатулки. Там, в Архизии, такого полно. Говорят, у них даже в крестьянских домах имеются часы, что для Лотарии просто немыслимо. Здесь это предмет роскоши, доступный лишь благородным или купцам.

Время вечерней прогулки заканчивается и нам велят разойтись по своим комнатам. Я обнаруживаю, что дверь не закрывается изнутри — ни крючка, ни засова.

Да и удобства: умывальная и уборная — в конце коридора, где даже собирается небольшая очередь. Вот только болтовни почему-то нет. Лишь некоторые перешёптываются украдкой. Наверное, потому, что за нами опять надзирает одна из лиловых дам.

Я ложусь в постель и принимаюсь осмысливать всё происшедшее. Судя по всему, в этом пансионе просто ломают несчастных девушек, делая их покорными. Неужели я тоже поддамся? Ни за что!

Дожидаюсь наступления полной темноты и встаю. Буду делать упражнения. Я должна остаться ловкой и выносливой! Представится шанс — обязательно убегу! В эту самую Архизию.