Слушаю зловещий голос Дамиора и понимаю, что должна избежать этой свадьбы любой ценой. Я просто не выживу в его доме. И вряд ли смогу вынести роды его наследника. Ведь за время своего пребывания в пансионе я даже не выросла толком. Мои бёдра по-прежнему узкие, как у ребёнка.

Звук открываемой двери заставляет меня вздрогнуть. Раскрасневшаяся мачеха вновь усаживается в своё кресло. Мой жених, однако, взглядывает на неё и поднимается, давая понять, что визит окончен.

— Искренне надеюсь, что вы будете беречь мою драгоценную невесту, как зеницу ока! — произносит он перед тем, как откланяться.

— Что ты ему наговорила? — злобно шипит мачеха, едва за Дамиором закрывается дверь.

— Ну что вы, маменька! — притворно улыбаюсь я. — Мы просто вели светскую беседу! Меня учили этому в пансионе!

— Я запрещаю тебе выходить из своих комнат! — произносит она.

Скверно. Мне ведь надо срочно что-то придумать, чтобы бежать отсюда. Потому что иного выхода у меня нет. К тому же завтра должен приехать отец, и тогда будет ещё сложнее.

Вот только все мои попытки выйти терпят неудачу. Похоже, мачеха всё-таки заподозрила, что я её обманываю. Да и Дамиора я сильно недооценила.

Получается, они изначально знали, что у Доры есть магический дар. И старательно скрывали это от неё. Чтобы не смогла его пробудить и обрести силу, способную защитить от недобрых намерений будущего супруга.

Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, я принимаюсь тренироваться. Мне не на что надеяться, кроме собственной магии.

Вот только результата от всех этих усилий как будто и нет никакого. Холодный свет и самый обычный ветер — вот и все мои успехи в покорении стихий. Ах да, Мира говорила, что я — сильный ментал. А толку-то с этого? Разве что могу увидеть истинные чувства окружающих меня людей. Но я их и так знаю!

Вот если бы я могла внушить какую-нибудь иллюзию… Ах, этому наверняка надо серьёзно учиться. Но у меня нет и не будет такой возможности. Да что там, Дамиор ведь обещал заблокировать даже ту жалкую магию, что у меня есть.

Ни моя душа, ни тело просто не выдержат такого! Надо спасать свою жизнь! Но как?

Я подхожу к окну. Во дворе суетятся слуги. Наводят порядок перед приездом отца. Неужели я обречена?

Лишь после ужина мачеха нехотя допускает ко мне в комнату нянюшку и Клариссу.

— Хочешь, мы с Ромиором подожжём дом, и ты убежишь? — предлагает озорная сестрёнка.

— Слуги всё равно потушат! — возражаю я.

Мы долго перебираем самые разные варианты спасения. Но все они не выдерживают столкновения с суровой реальностью. Даже если я выйду из своих комнат, покинуть огороженную территорию поместья мне вряд ли удастся.

До глубокой ночи и полного изнурения пытаюсь добиться хоть какого-то прогресса в своей магии. Хотя бы сделать горячим свой огонь. Ведь даже крошечный светлячок может дать очень много, если применить его с умом. Увы, всё напрасно, и я засыпаю совершенно обессиленной и разочарованной.

На следующий день приезжает отец, и обстановка в доме становится ещё более строгой и напряжённой. До проклятой свадьбы всего лишь неделя. Я чувствую себя загнанным в угол зверьком.

Меня даже из комнат теперь не выпускают. Только к столу да на примерку платья. Мне так хочется порвать его или изрезать!

Всякую свободную минуту я упражняюсь в магии. До тех пор, пока не падаю без сил. Даже в зеркале заметно, как осунулось моё лицо. И тени залегли под глазами.

Однако моё отчаянное упрямство так и не приносит никаких плодов.

Вот, наконец, наступает самый чёрный день моей жизни. За которым последует самая чёрная ночь. Меня с трудом будят и ведут одеваться. Специально приглашённая мастерица красоты делает мне замысловатую сложную причёску и использует кучу разных снадобий, чтобы скрыть утомлённый вид и придать блеск глазам и сочную пухлость губам.

Я сижу, совершенно безучастная и равнодушная ко всему. Как будто меня готовят к погребению. С ужасом жду, что на меня наденут что-то, блокирующее магию. Решаю, что буду сопротивляться этому до конца. Пусть хоть убивают!

Кларисса вертится вокруг и шепчет украдкой про подслушанный разговор мачехи с секретарём Дамиора. Мой жених вне себя от ярости, потому что заказанное им драгоценное ожерелье, призванное уничтожить мою магию, всё ещё не готово.

Что толку? — грустно думаю я. Ведь я так и не продвинулась дальше бесполезных фокусов.

— Сколько можно возиться? — возмущается мачеха. — Свадебная карета уже здесь!

Хорошо хоть без Дамиора. Жених будет ждать меня в храме, где состоится церемония.

Я встаю и едва не падаю от приступа головокружения. Прислуга рассыпается в умильных комплиментах, как прекрасно я выгляжу. Они не догадываются, что прячется за этим фальшивым румянцем.

Меня подводят к зеркалу и говорят, что в жизни не видели такой прекрасной невесты. Мне же это белое, расшитое цветами из крохотных жемчужинок платье кажется самым настоящим саваном. Потому что я знаю: меня ждёт смерть. Если, конечно, не случится чего-нибудь эдакого, что отменит эту свадьбу.

Вот только чудес не бывает. Дамиор не упадёт с лестницы и не сломает себе шею. Вместо этого он привезёт меня в свой дом, откуда я больше не выйду.

О том же, что будет уже сегодня ночью, и думать страшно. Я хочу просто исчезнуть. Перестать дышать и чувствовать. Перестать быть.

Краем сознания считываю злорадное самодовольство мачехи. Ещё облегчение, что я навсегда покину её дом. Судя по извлечённым из памяти прежней Доры воспоминаниям, она всегда меня ненавидела.

Для отца я тоже была пустым местом. Досадным напоминанием о столь безвременно ушедшей девочке-жене. Он даже её портрет приказал убрать в узкий полутёмный коридор.

Кларисса выглядит совершенно потерянной. А нянюшка и вовсе плачет. Промокает глаза уголком шали украдкой от мачехи, потому что той это явно не понравится.

Меня усаживают в карету. Мачеха самолично расправляет по сиденью моё пышное платье и вместе с Клариссой устраивается напротив. Отец с братом поедут в нашем собственном экипаже.

Всю дорогу я представляю, как лопается ось кареты или подламывается колесо. Или лошади вдруг начинают беситься и вытряхивают меня в какую-нибудь канаву. Девушки в пансионе рассказывали о таких случаях.

Но ничего не происходит и мы благополучно прибываем к храму богини Дарры — покровительницы семейного очага.

Дверца кареты распахивается и я зажмуриваю глаза от хлынувшего внутрь яркого солнечного света. Мне помогают выйти и оправляют платье. Я стою, ощущая, что у меня подкашиваются ноги. Я не могу туда идти!

Отец берёт меня под руку и увлекает за собой. Ко входу в храм ведёт расстеленная ковровая дорожка.

Оттеснённая храмовыми служками толпа взирает на происходящее. Волны чужих эмоций беспощадно бьются в моё сознание. Жадное любопытство, зависть, а кое-где даже вполне искреннее восхищение.

Ах, если бы мой дар был стихийным, а не ментальным! Тогда я могла бы себя защитить. Да просто ушла бы и никто не смог бы остановить.

Тяжёлые двери распахиваются, чтобы пропустить меня внутрь и закрыться за моей спиной. Навсегда отрезать меня от свободы и счастья. Да что там — от самой жизни.

Каменная статуя богини, увешенная золотыми и серебряными украшениями — дарами паломников, равнодушно взирает мёртвыми сапфировыми глазами. Дамиор делает шаг навстречу. Как паук, дождавшийся, наконец, своей жертвы.

Нас с Дамиором ставят на возвышение, покрытое драгоценным бархатом с золотым шитьём. Двое жрецов начинают церемонию.

Такое чувство, что это происходит не со мной. Их монотонные голоса словно убаюкивают, так, что я даже начинаю сомневаться, уж не сон ли мне снится.

Но Дамиор сжимает моё запястье, безжалостно возвращая в реальность. Сегодня ночью...

Не хочу! Пусть я исчезну! Пусть меня просто не будет! Словно из тумана доносятся слова брачной клятвы.