Из повозки вылезает представительный мужчина в одеянии жреца. Ну вот, только этого ещё не хватало!

Хорошо хоть, без стражников, всего лишь с одним кучером. Правда, по спине пробегает холодок страха: вдруг он окажется магом? Справлюсь ли я тогда в одиночку? Ведь Андрея в Кирсе, а от Клариссы и Тамии толку почти нет. Сестра только что с трудом научилась производить крохотные горячие светлячки, а юная художница и вовсе в самом начале пути. Только и может, что лёгкий ветерок устраивать, да маленькие шарики холодного пламени зажигать.

Я вежливо приветствую гостя и приглашаю пройти в наш новый дом. Усаживаю его в нашей кухне-столовой. Подбежавшая нянюшка немедленно накрывает на стол. Ещё и его кучеру во двор пару пирогов с большой кружкой горячего взвара относит.

Жрец усердно поглощает предложенные яства. Сидит и жуёт с задумчивым видом. Я аккуратно присматриваюсь к нему с помощью ментальной магии. Да он сам не знает, чего от меня ожидать! Недоумение. Любопытство. Досада даже. Видимо, оттого, что на него свалилось это дело.

— Что привело вас в наши столь отдалённые края? — спрашиваю, наконец, я.

Гость отхлёбывает из чашки, покашливает пару раз, явно для солидности, и говорит:

— Священный Совет отправил меня для расследования жалобы!

— Вот как? На что же?

— Люди говорят, здесь объявились смутьяны, что подбивают молодёжь нарушать божественные установления!

— Какие же? — слегка напрягаясь, спрашиваю я.

— Испокон веков родители лучше знали, за кого молодым замуж выходить! И те слушались, потому как богам это угодно. Чтобы всё благочинно, значит, было. А теперь девицы дерзить начали. Мол, из дому сбегут, если их к свадьбе приневолят. Из-за этого уже сговорённые браки расстраиваются!

— Позвольте, а вы когда-нибудь интересовались, почему они вообще сбегают?

Мой вопрос, похоже, приводит жреца в некоторое недоумение. Однако я не даю ему собраться с мыслями и вываливаю на него печальные истории сбежавших невест.

— Неужели вы полагаете, что расплачиваться за долги собственной дочерью — угодно богам? — наседаю я. — А разница в возрасте? Будь те же честны сами с собой! Ведь это мало того, что ведёт к семейным нестроениям, но вполне способно подтолкнуть и к самым тяжким грехам!

Гость открывает рот, чтобы что-то сказать, но я опять его обрываю:

— А слишком юный возраст невест? Вы когда-нибудь задумывались, к каким последствиям это приводит? Ну, какая жена, и, тем более, мать, из девочки, которой ещё расти и расти? Как она сможет пережить беременность и роды?

Я принимаюсь рассказывать о трагической судьбе столь безвременно почившей матери прежней хозяйки моего тела. И тут меня осеняет одна идея. Ведь здешние храмы, по сути, выполняют функции ЗАГСов в моём родном мире.

— Вы ведь ведёте книги, где записываются бракосочетания, рождения и смерти! — произношу я.

— Конечно! — успевает вставить жрец.

— Так проследите по ним судьбу малолетних невест! И сравните её с теми, кому посчастливилось выйти замуж в гораздо более приемлемом для этого возрасте!

Заволновался он однако. Забеспокоился. Неужто и вправду задумался обо всём этом?

— Я могу поговорить с девушками, которые здесь у вас? — спрашивает, наконец, жрец.

— Да, конечно!

Я прошу нянюшку позвать Тамию, Клариссу и Луизу. Жрец долго и обстоятельно беседует с каждой. Потом опять пьёт чай и прощается.

Я провожаю его до повозки и вручаю щедрое пожертвование на храм. Не хочу портить отношения со столь могущественной здесь структурой.

Надо бы, кстати, почитать местные религиозные трактаты, — задумываюсь я. — Чтобы нахвататься оттуда подходящих цитат и, в случае новых обвинений в попрании устоев благочестия бить врага его же оружием.

— Благодарю, что выслушали нас! — говорю я на прощание.

— Это мой долг! — с тихой улыбкой произносит жрец. — Знаете, иногда ко мне приходят люди, у которых случилось большое горе. Или те, кто находится в полном смятении. И я давно заметил: порой достаточно всего-навсего выслушать пришедшего, чтобы ему стало легче.

Кажется, он хороший человек, — соображаю я. — Будем надеяться, что всё обойдётся и у нас не возникнет проблем.

В ожидании возвращения Леары я мало вижусь с Андреей. Потому что в Кирс мы теперь ездим по очереди. Дабы не оставлять без защиты наше лесное поселение. А то ещё заявятся по душу кого-нибудь из беглянок, что нашли у нас приют.

Зато много общаюсь с Фионой. Которая, наконец, приступила к реализации своей мечты о том, чтобы не только благородные девицы могли получать образование.

Теперь она два раза в неделю ездит в ближайшую к нам деревню Благополье и обучает девочек читать и писать. Аж в две смены. Непоколебимый авторитет Леары распространяется и на нас, так что от желающих нет отбоя.

Крестьяне просят её обучать и мальчиков, но она отказывается. Говорит, пусть их мужчины обучают. Деревенский староста, например. Правда, он как-то не горит желанием этим заниматься.

Но вскоре проблема благополучно разрешается: обучающиеся у Фионы девочки и девушки сами начинают передавать свои знания братьям и племянникам. Скоро вся деревня грамотной станет, — радуюсь я. — Да и уважения к женщинам явно прибавится!

Вот, наконец, и Леара. Показывает нам выписанный на гербовой бумаге документ с печатью. И рассказывает много интересного.

— Получается, чтобы сдать этот экзамен, не надо учиться ни в какой академии? — удивляюсь я.

— Нет, — мотает головой Леара. — Знающие люди нужны королевству, как воздух. Поэтому к нему допускают всех. Сдать, правда, нелегко — там целая комиссия опрашивает, причём очень дотошно. И даже практические задания в лаборатории приходится выполнять.

Так это же здорово! — думаю я. — Открывает широчайшие перспективы!

— На следующий год и наш Морис поедет в столицу. И я абсолютно уверена, что вернётся оттуда с такой же бумагой! Может, и Нелию к тому времени удастся подготовить.

Нелия счастливо улыбается, держась за руку своего возлюбленного. А я с грустью думаю о том, что их ждёт. Потому что её благородная семья вряд ли когда-нибудь примет такой брак.

Хорошо хоть, у неё магический дар открылся. Я даже и не подозревала, что такое бывает. Ведь считается, что это врождённое. Хотя, может, он просто был скрыт очень глубоко. Так, что ни Леара, ни я не смогли распознать при первом знакомстве.

— А нам что делать? — спрашивает Андрея. — Мы ведь всё-таки не целители.

— Сейчас расскажу! — улыбается Леара. — Помимо целительства в столичной академии имеются факультеты боевой и бытовой магии. И соответствующие экзамены, сдав которые, можно поступить на государственную службу.

— Даже девушкам? — недоверчиво спрашивает Андрея.

— Я разузнала и об этом. Толкового бытового мага с распростёртыми объятиями примут на службу в королевский дворец. И боевого мага тоже. Ах, да, совсем забыла!

Леара хлопает себя по лбу и принимается рыться в дорожном саквояже. Потом находит взглядом Клариссу:

— Смотри, что я для тебя нашла!

Она протягивает моей сестре увесистую книжку. Глаза Клариссы буквально вспыхивают от радости.

— Это же Судебный Вестник! — восклицает она.

— Да, и тут как раз описывается парочка интересных дел. Например, судебный процесс небезызвестной Ирейны дин Миор!

После праздничного обеда по случаю возвращения Леары мы расходимся по делам, здорово приободрившись. Оказывается, и в Лотарии у нас есть кое-какие перспективы!

Вечером я подробно рассказываю своей наставнице о визите жреца. Признаться честно, меня это здорово напугало.

— Да, мы стали заметны, — соглашается Леара. — Но этого следовало ожидать! А, главное, обрати внимание, мы уже смогли хоть чуточку изменить этот мир к лучшему!

Я вспоминаю слова жреца о расстройстве браков по принуждению и киваю. Вот только чую, что это нам даром не пройдёт. Что ж, поживём — увидим.