Раздрай в душе не даёт покоя. Дождавшись темноты, я встаю и принимаюсь заниматься. Сил совсем мало и очень быстро накатывает страшная усталость. Но я опять начинаю чувствовать себя живой.

Через неделю хозяйка пансиона устраивает мне ещё одну проверку. Белокурая худышка, вставшая со мной в пару на вечерней прогулке, принимается жаловаться на нашу наставницу по письму. Её упрёки абсолютно справедливы. Та действительно бестолково объясняет и слишком жестоко обходится с ученицами, у которых плохо с почерком и грамотностью. Я молча шагаю рядом.

В очереди умываться перед сном Мира шепчет мне украдкой:

— У той, что гуляла сегодня с тобой — нечистые намерения!

Обращаю к ней вопросительный взгляд.

— Просто ментальная магия! — отвечает она и спешит к освободившемуся умывальнику.

Вызов к хозяйке пансиона не заставляет себя ждать. Я с трудом шевелю языком, сообщая ей о неподобающем разговоре на прогулке. Она кладёт мне руку на голову и разражается похвалой, которая воспринимается гораздо более мерзко, чем если бы меня обругали нехорошими словами.

Лишь мысль о Мире удерживает меня на плаву. Я с нетерпением жду очередной встречи, чтобы поговорить с ней о магии. И старательно тренируюсь, чтобы поскорее разбудить мой дар.

Проницательная и осторожная девушка становится со мной в пару лишь спустя десять дней.

— Как понять, что дар уже пробудился? — спрашиваю я.

— Сегодня ночью! — загадочно шепчет она.

В полном недоумении шагаю вокруг так надоевшей клумбы. О чём она вообще?

Просыпаюсь в полной темноте от ощущения, что я не одна. Едва не вскрикиваю от чужого прикосновения.

— Это я, Мира! — раздаётся чуть слышный шёпот.

Она что, сошла с ума? Ведь за такое точно не поздоровится! — соображаю я.

— Не бойся, ночью все хотят спать! — словно читая мои мысли, отвечает она. — К тому же у них лампы, а наши комнаты в полной темноте и они при всём желании ничего не увидят! Да и не ожидают они от нас такой наглости!

— Ты думаешь?

— Конечно! Мы же с тобой одни остались. Остальные уже всё… Они думают, и мы тоже.

Мы подставляем подушку под спины и усаживаемся рядом, укутавшись одеялом. Мира берёт меня за руку.

— Через руки действовать легче всего! — принимается объяснять она. — Пальцы вообще очень чувствительные и способны ощутить движение силы. Правда, экспериментировать с этим прямо сейчас лучше не надо. Мы же не знаем, как начнёт проявляться твой дар. Очень часто это связано со светом и огнём. Сама понимаешь… Лучше днём, когда нас разгонят по комнатам отдыхать после обеда.

— А что делать-то надо?

Она принимается объяснять. Внимательно вслушиваюсь в каждое слово.

— Только не увлекайся в первый раз. Проявится что-то буквально на секундочку — и хватит. На следующий день продолжишь. Иначе можно сознание потерять с непривычки. Со мной так и случилось. Мне тогда и тринадцати лет ещё не исполнилось. Вот уж родители перепугались!

Если честно, мне всё-таки не верится, что из этого что-то выйдет. С другой стороны, ведь своими глазами видела у Клариссы. Что ж, завтра попробую.

— А хочешь, я тебе своего настоящего жениха покажу? — произносит вдруг Мира. — Того, кого я люблю и за кого единственного замуж пойду!

— Конечно!

— Смотри!

На меня накатывает вдруг странное ощущение, очень сильно напоминающее привычный мне уже контакт с памятью прежней Доры. В сознании чётко и ясно вырисовывается образ симпатичного молодого человека.

— Вижу! — шепчу я.

— Опиши! — велит Мира.

Делаю, как она просит.

— Могу тебя поздравить — ты сильный ментал! У меня с первого раза не получилось так чётко видеть!

Сижу в полной растерянности. Я телепат, что ли?

— Это что же, получается, можно чужие мысли читать? — обеспокоенно спрашиваю я.

— Не совсем. Там сложнее всё. Мой жених мне объяснял. Для этого надо, чтобы люди были в каких-то отношениях. Дружеских, любовных. Или просто любящие друг друга родные — брат с сестрой, родитель с ребёнком. И доверять ещё полностью друг другу. Тогда только возможно, и то совсем чуть-чуть. Образ какой-нибудь передать, или коротенькую мысль. Ну и расстояние тоже играет роль. Оно обычно небольшое совсем. Зато никакие стены — не преграда. Если они, конечно, не защищены специальными заклятиями.

Как же всё сложно-то, — думаю я. — Вот бы мне всё-таки попасть как-нибудь в магическую академию!

Говорю об этом Мире.

— Мой жених успел её закончить. Но поверь, те три года, что он там проучился, он считает чуть ли не потерянным временем.

— Почему?

— Говорит, слишком мало практики. Зато много зубрёжки. Но что толку от знаний, если не можешь их применить?

— И всё-таки, трудно без наставника!

— Конечно. Но ведь его можно найти и без академии. Большую часть знаний мой жених именно так и приобрёл.

Я жадно впитываю каждое слово Миры. И с тревогой смотрю в окно: не начинает ли светлеть? Наша дружба слишком ценна, чтобы её потерять. Мне страшно.

— Мне пора! — говорит Мира после того, как мимо окошечка в двери моей комнаты проплывает свет лампы. — Подожду ещё немного и пойду. А ты мне потом расскажешь на прогулке, что у тебя получится. Только не ходи после этого с радостным видом, а то эти, чего доброго, заподозрят и начнут за тобой следить. Или ещё какую-нибудь пакость устроят.

Она уходит, а я лежу без сна. И думаю не о нас с Мирой, а об остальных девушках. Неужели все они обречены?

В голове всплывают мерзкие наставления дам в лиловом. Они сводятся к тому, что у нас не должно быть ни своих интересов, ни даже желаний. Мы должны жить исключительно интересами и желаниями своих супругов. Быть безропотными тенями, молча исполняющими их волю.

Опять вспоминаю Дамиора, убившего свою жену. Судя по болтовне слуг, она именно так и жила. Но это её не спасло.

И меня тоже не спасёт. Ему может просто померещиться, что я на кого-то не так посмотрела, и последствия не замедлят себя ждать. Самое страшное, что я прекрасно осознаю: даже мой отец не осудит его за это. Наоборот, проклянёт меня за то, что навлекла позор на семью.

Неужели ничего нельзя с этим сделать? Как ни крути, остаётся только бежать. В эту самую Архизию скорее всего.

Но ведь надо как-то подготовиться. Продумать всё заранее. Как добраться и что я там буду делать.

Вот этим, пожалуй, и займусь, — решаю я и почти сразу засыпаю.

На следующий день я с нетерпением жду конца обеда и отправляюсь в свою комнату. Меня слегка потряхивает от волнения.

Делаю всё, как учила Мира. Ничего. Сосредотачиваюсь и пробую ещё. Да что ж такое? Неужели я всего лишь ментал?

Концентрируюсь изо всех сил. И вдруг ощущаю покалывание в кончиках пальцев. Представляю себе огонёк, такой, как видела у Клариссы. И, о чудо, он вспыхивает между моими руками!

Но лишь на миг, и сразу гаснет. А ещё начинает кружиться голова и по телу разливается страшная слабость. Ну да, Мира предупреждала…

Я засыпаю, потом с трудом встаю и плетусь на ненавистное рукоделие. Наставница осыпает меня руганью, обвиняя в лени и невнимательности. Но я это переживу. Главное, не показать радость, что у меня получилось. Впрочем, я уже привыкла делать унылое лицо. Как маску надевать.

Задумываюсь: может, Мира всё-таки ошиблась? И далеко не все здесь прониклись до мозга костей овечьей покорностью? Но если даже и так, мы вряд ли об этом узнаем. Потому что здесь никто не доверяет друг другу. И я буду последней, кто решится заводить слишком откровенные разговоры.

Но почему вдруг Мира доверилась мне? Ах да, ментальная магия. Она почувствовала родственную душу. Как и я в ней. Такое чувство, что она — моя сестра. Даже ближе, чем Кларисса.

Ждём несколько дней, и опять встречаемся на прогулке. Я рассказываю о вспыхнувшем огоньке. А потом о своей сестре и её даре.

— Вот уж кому точно надо в Архизию! — говорит Мира. — Там принимают девушек во все учебные заведения. А магические академии есть в каждом крупном городе. Ещё говорят, что учёба в них поставлена гораздо лучше, чем в Лотарии.