Я послушалась.

На самом деле, я бы не смогла свернуть голову и курице. Я городской житель, родилась и выросла в славном городе Ленинградской области — Киришах, в Петербург поступила учиться. Бабушка умерла, когда я защищала диплом, и я не стала возвращаться на малую родину. А вот в деревне никогда не жила. Я не знаю, что такое подсобное хозяйство, мыши, курицы и вот это всё, а мясо бабушка всегда покупала в магазине. Однако Ллой этого не знал. Видимо, оборотни считали всех без исключения людей способными убивать.

Нору барсук рыл быстро и профессионально. Пластик действительно не выдержал твёрдости и остроты его когтей и крошился только так. Ллой очень старался разрывать пошире, но проход всё равно оказался ужасно узким. И всё же я смогла в него протиснуться. Особенно когда по моей просьбе однопсилоец когтем срезал длинный подол, превратив платье на сто тысяч в жалкий обносок, за который никто бы и рубля не дал. Ну и ладно. Всё равно я расхотела выходить замуж.

Берити и оба зайца сидели в металлических клетках и грустно грызли морковки. Клетки, к счастью, были накидными, без дверец.

— Вы куклы? — спросила я осторожно, откидывая ловушки.

— Вот глупая людишка! — разозлилась Берити и зацокала.

— Истинная форма недоступна для воздействия магии, — пояснил Аргус уныло. — Будь мы в человеческом обличье, Кукольник бы мог, а так… К тому же, заклятье на нас наложило лицо королевской крови, магистру кукол его не снять.

— А выстроить звезду мы сможем? Это ведь тоже магия?

Все уставились на меня.

— Это другое! — ответили хором, и Ллой пояснил:

— Есть твоя персональная магия, а есть групповая. Звезда это… ну… как водоворот. Это даже не магия, а скорее лишь ключ к пространству.

— Ты очень глупая людишка, — серьёзно заявила Берити. — Ты так много всего не понимаешь, что я вообще теряюсь, кто и как тебя воспитывал. Но знаешь… всё же ты лучшая из всех людишек, которых я знаю.

Прыгнула мне на плечо, обняла за шею и ткнулась в кожу холодным носиком.

— Ты мне тоже нравишься, — честно призналась я и погладила шёрстку, торчавшую клочьями. — Ты мне сразу понравилась. В той самой харчевне. Несмотря на твоё отвратительное поведение.

Дело оставалось за «малым»: спасти принца. И не только.

Иштефан, прикованный к стене цепями, размышлял, пытаясь найти выход из создавшегося положения. Думать о том, что случилось, было бессмысленно. И без того понятно: Юлиарн всё же не выдержал и удрал из стен академии в битву, бросив малышей одних. Младший братик всегда отличался безудержно-сумасшедшим нравом, вечно пёр на рожон, с головой кидался в любую опасность. В человеческом мире, например, принц просто обожал вингсьют.

— Ты же способен летать и так? — удивлялся Иштефан. — Зачем тебе для этого надевать костюм-крыло? У тебя свои крылья есть.

Но Юлиарн лишь ухмылялся, и снова, облачившись в дурацкий костюм людишек-экстремалов, прыгал с очередной скалы. Отец даже грозил оставить трон младшему из сыновей, если средний не возьмётся за ум.

Бесполезно.

«Я идиот, — мрачно думал Иштефан. — Как я мог поверить, что Юлиарн действительно останется в академии?».

Пожалуй, надо было тогда отпустить Юля — и ольха бы с ним. Ну, погиб бы или стал куклой. Жаль, но для Трескотии и Рубежа не смертельно, хоть и ощутимо. И всё же оставался бы ещё самый младший принц. А сейчас… Лунная академия пала, сестра в плену Кукольника, и он, Иштефан, ничего с этим сделать не может. Его хватило лишь на то, чтобы наложить на себя чары самовладения и поддерживать их, не превращаясь в куклу. Однако рано или поздно, когда силы иссякнут, Дэграш одержит верх.

И всё же сильнее магистра тревожил другой вопрос: что с Эудженией? Вопреки всем доводам рассудка он не мог перестать видеть в ней Женю. Тогда, в фойе, когда она выбежала к нему, упрашивая остаться, и в глазах её сверкали слёзы, она была Женей. Он говорил с Женей, не с княжной Эудженией. Целовал невесту, которую бросил в человеческом мире, чтобы больше не увидеть никогда.

Ему снова вспомнилось, как он в дурацком человеческом костюме-тройке открыл ноут, чтобы перед выходом ещё раз убедиться: курьер доставит подарок как раз в тот момент, когда они с Женей будут в ресторане, и вдруг услышал:

— Привет, братишка!

И сразу понял: его ждут неприятности. И хорошо, если только его.

— Скучаешь? — спросил Дэграш, распахивая дверь. — А мы к тебе в гости. Можно?

Иштефан вынырнул из воспоминаний, поднял голову, фокусируя взгляд, и вздрогнул, будто ударенный хлыстом. Кукольник пришёл не один: с ним была кукла. Лунный магистр чуть не застонал в голос и закрыл глаза, стараясь совладать с эмоциями.

— Представляешь, мне тут такую историю душевную рассказали, я плакал! Она была невестой принца, но любила не его. Каково, а? Оперная драма, согласись. Девчонка даже пошла учиться в Сумеречную академию, лишь бы видеть любимого. А тот, болван, и не замечал девичьих нежных взглядов. Я всё верно рассказываю, кукла?

— Да, хозяин, — бесцветно отозвалась Эуджения.

Сердце заполнил океан боли, но Иштефан стиснул челюсти, тщательно следя за тем, чтобы эмоции не отразились на лице. Дэграш всё-таки нашёл болевую точку лунного магистра.

— Ты правда любишь этого подлеца? — ласково спросил Кукольник у Эуджении.

— Кукла любит магистра Иштефана, хозяин.

— Зачем тебе эта девочка? — не выдержал лунный магистр и гневно глянул в лицо злодея. — Дэграш, это всего лишь людишка. Зачем она тебе, если у тебя в плену моя сестра?

— Была, — усмехнулся Дэграш.

Вытащил из кармана зелёное яблоко и откусил, по щетинистому подбородку потёк яблочный сок.

— Видишь ли, моя незадача в том, что ты нарушил закон. В псилое должно быть пять адептов, а ты взял шестого. Нехорошо так, Тефан. Не по правилам. Откуда бы я мог догадаться о том, что наш правильный магистр взял и нарушил непреложные законы? А твой шестой адепт, вот подлец, явился и украл у меня всех однопсилойцев. Как думаешь, мне приятно было?

Иштефан бы, пожалуй, рассмеялся от радости: надо же, даже Кукольник может ошибиться! Вот только радоваться не получалось: Эуджения превратилась в куклу.

— Неприятно, — честно признался Дэграш, отвечая на собственный вопрос, повисший в воздухе. — Я очень, очень расстроился. Хорошо хоть они оставили людишку. Всё лучше, чем ничего.

— Думаешь? — иронично переспросил Иштефан.

— Ну… владеть наследником, не скрою, приятно. Ещё приятнее было бы, если он был в человеческой форме. А так… Зачем мне лошадка? Принцесска тоже хороша, мне нравилась. Но и то и другое не помогло бы мне в моих великих планах.

— А людишка поможет?

Дэграш дожевал яблоко и выкинул огрызок, вытер руки о штаны, игнорируя сарказм пленника.

— А людишка любит тебя. Прикинь? Ты не догадываешься, что это значит, нет? Так я подскажу: нет сильнее магии, чем сердце любимого, — патетично заявил Кукольник и процитировал старинную сказку: — «Моя магия будет с тобой, с человеком, которого я люблю всем сердцем».

— Но это она любит меня, а не я её, — возразил Иштефан.

— Вот как? — Дэграш поднял брови и неприятно рассмеялся.

Обернулся к Эуджении и коротко велел:

— На колени.

Девушка тотчас упала на колени. Злодей протянул ей руку:

— Целуй.

Эуджения покорно выполнила приказ. Дэграш поощрительно потрепал тёмные волосы. Злодей! Мерзавец! Иштефан рванулся, попробовал ударить магией, но — увы — наручники её блокировали.

— Она не только это может, — вкрадчиво заметил Кукольник.

— Эджи, — безнадёжно позвал Иштефан.

«Я люблю не её, не её. Но почему же тогда так больно⁈» Он бился в оковах так, словно действительно надеялся вырвать крючья из стены, задыхался и уже перестал контролировать эмоции. Дэграш смотрел на пленника и злорадно ухмылялся.

— Хочешь, мы проверим её невинность прямо сейчас? Ты же не тронул девственность красотки, скромник, а? Признайся. Только не ты, это же невеста твоего брата. А ты у нас парень правильный, с принципами. Но мы, пожалуй, развлечёмся, а ты посмотришь. Всё не так скучно будет висеть.