— Я вам отказала.

— А я не принял отказ, — ухмыльнулся принц. — Ты же помнишь, да? До испытаний ты можешь позвать меня на помощь, я заберу тебя из гадкой академии и увезу в королевский дворец.

— И что ждёт меня в королевском дворце?

Юлиарн задумался.

— Балы. Придворные дамы. Слуги. Вкусняшки. Наряды. Ну и моя защита. Уверяю, это немало.

— Я подумаю, — буркнула я.

Он рассмеялся:

— Вот ты упрямая! Даже не знал, что ты такая, моя прелесть. Так сложно выбрать между унижением, побоями и титулом королевы? Действительно, такой широкий выбор!

— Балы и вкусняшки это хорошо. Танцевать я не очень умею, но думаю, научиться будет не так трудно. Но я вас не знаю и не знаю, чего от вас ожидать. Может, вы любитель гаремов или извращений? Или садист? Посадите меня на цепь и будете измываться. Стихи, например, свои читать.

Юлиарн заржал, как конь.

— А ты мне нравишься, Эджени. Ладно, ладно, — он отступил и вытянул руки ладонями вперёд, — в твоих рассуждениях есть здравый смысл. Тогда — давай знакомится, невеста? Может, я тебе понравлюсь?

Я вспомнила, как Иштефан исцелял меня и снова выходил из круга, бросая меня одну перед пятью колдунами, наносящими по мне удары. По его, между прочим, приказу.

— И как будем знакомиться? Душная карета, гадящие лошади?..

— Лыжи устроят вместо кареты?

— У меня нет лыж.

Юлиарн шагнул ко мне, взял за руку и увлёк на лестницу:

— И тебя будут лыжи. И палки. И шапка с двумя помпонами — тебе пойдёт. И ушками под подбородком. Всё, что ты пожелаешь.

Я хотела было сказать, что это лестница с подвохом, но он уже шагнул на ступеньку и двинулся вверх, никем не останавливаемый. Видимо, принцам дозволялось больше, чем простым оборотням. Стеклянная лестница даже не подумала оскалиться.

Мы поднялись, и Юлиарн остановился перед моей дверью.

— Пригласишь?

— То есть, по лестнице-монстру вы пройти можете, а здесь стесняетесь?

Принц поднял взгляд в потолок и процитировал заученно:

— Адепту нельзя войти в комнату другого адепта без приглашения от оного…

— Ясно, — перебила я. — И что мне нужно сделать, чтобы дверь вас не перекусила пополам?

— Пригласить вслух.

— Принц Юлиарн, не помню всех ваших титулов, я приглашаю вас в свою комнату. По доброй воле и трезвой памяти, — добавила я на всякий случай.

Дверь распахнулась. Я вошла первой, следом за мной — с некоторой опаской — принц.

— Я тоже их боюсь, — сообщила я ему, чтобы подбодрить. — Всё время кажется, что они живые.

— Хрумусы? Комнатные тролли? Так они живые, — Юлиарн пожал плечами.

— Кто?

— Хрумусы. Ваша комната — это пасть хрумуса, строго говоря.

И, увидев выражение моего лица, принц нахмурился и махнул рукой:

— Забудьте. Чем меньше знаешь о том, как устроен мир, тем безопаснее себя в нём чувствуешь.

Успокоил, ага. Но сил на расспросы у меня уже не было.

Я прошла в душевую, чтобы умыться — Юлиарн был прав, я действительно плакала до его прихода. Не от боли — она быстро прошла, видимо, Иштефан исцелил меня, прежде чем унести пострадавшую Церсею. Осталось некоторое неприятное ощущение в теле, но ни боли, ни онемения не было. Нет, плакала я от бессилия, обиды и одиночества. Я осталась одна. Совсем. Конечно, назвать Ллоя другом было бы слишком поспешно, однако он всё же хоть как-то тепло относился ко мне. А Степан… В который раз уже он меня предаёт? Давно бы махнуть на него рукой, но сердце всё равно щемит. Увы, любовь не так быстро проходит, как хотелось бы, даже несмотря на то, что разумом я его уже не люблю.

Но влюбиться в Юлиарна, чтобы заткнуть сердечную рану принцем — всё же не самая лучшая идея.

Расставшись с человеком, мы ощущаем гложущую пустоту в сердце, холод и одиночество. И порой очень быстро влюбляемся едва ли не в первого встречного, изъявившего желание помочь. Такая заместительная любовь приносит на некоторое время облегчение, вот только… Ничем хорошим это не кончается. Не любовь, а пластырь, проходит быстро, и несчастный человек становится лишним, раздражающим фактором. И вот уже мы сами предаём любовь другого.

Нет, я понимала, что принц в меня не влюблён — с чего бы? — но играть чужими чувствами… нет, это не для меня.

Когда я привела себя в порядок и вышла, Юлиарн качался на стуле, забросив ноги на стол.

— Сядь ровно, — вырвалось у меня невольное.

Он послушно сел.

На моей кровати лежал горнолыжный костюм: оранжевые штаны, голубая куртка с капюшоном. На полу стояли лыжные ботинки с толстыми подошвами. Мой визави, к слову, тоже был одет в такой костюм, только куртка у него была алая, а штаны — голубые.

— Не стесняйся, я отвернусь, — пообещал Юлиарн, понаслаждавшись моим изумлением, и честно уставился в окно, повернувшись ко мне спиной.

— Ничего себе, какая роскошь! — выдохнула я и принялась одеваться.

Оказывается, не так уж плохо быть невестой принца, скажу я вам. Может, я в самом деле дурака валяю? «Стерпится — слюбится», — говаривала моя бабушка. А её бабушку и вообще родители просватали…

Снегозащитная юбка…

Флис на воротнике…

М-м-м, молнии для терморегуляции! Мамочка, кажется, я рискую снова потерять чудом найденное сердечко! Я покосилась на принца почти с обожанием и встретила его весёлый взгляд.

— Ты обещал не подсматривать! — возмутилась резко.

Юлиарн развёл руками:

— Не удержался. Ты так повизгиваешь! Словно щеночек, которому дали мясной суп.

Я нахмурилась. Нет, пожалуй, не будем торопиться с принятием решений. Застегнула молнию до упора. Села на постель, надела ботинки и зашнуровала их. Встала, попрыгала. Всё, вроде отлично сидит.

— Это тоже дело рук Совии? Вроде того, что загадал, то и получил?

— Нет, — рассмеялся Юлиарн. — Просто кто-то достаточно долго умывался. Я всё успел. Неважно. Ты готова?

— А лыжи?

— Снаружи.

Мы спустились, и стеклянные двери бесшумно раскрылись перед нами. Я замерла, оглянулась:

— А меня не хватятся? Я же должна быть на занятиях…

— Хочешь учиться? Удерживать не стану, — рассмеялся принц, сбежал на снег и принялся надевать лыжи.

Они стояли, прислонившись к высокой сосне.

— Магистр Иштефан не покарает меня, что я ушла? — прямо уточнила я.

— Ты же со мной, — беспечно отмахнулся Юлиарн.

И мне как-то ему не поверилось. «А с другой стороны, что я теряю?». Если принц дожил до совершеннолетия, надо полагать, он знает, что делает. И вообще, он вроде как мой жених.

Рассудив, что на урок избиения точно не вернусь, я последовала примеру Юлиарна.

Мы скользили мимо ёлок, превратившихся в сугробы с веточками, мимо скрюченных сосен, мимо можжевельника, колюче торчащего из снежных гор. Юлиарн прокладывал лыжню, я следовала за ним, от души наслаждаясь воздухом зимнего леса. Небо крошилось порошей.

Душа успокаивалась, и мозги начали трезво мыслить. Я вообще считаю, что лучший способ выключить нервы и включить мозги — ходьба, бег, поход на лыжах.

Итак… Иштефан, забыв обо всём, утащил пострадавшую красотку, бросив учеников. Нет, ну так-то, с точки зрения педагога, у меня вопросы этот поступок не вызывал, но… Магистр влюблён в Церсею? Если так, то есть ли смысл пытаться выполнить мой план?

И что это всё-таки было с его голосом?

На простуду не похоже: слишком резко началось, слишком внезапно закончилось. Я даже подумала было, что всему виной произнесённое мной заклинание. Ну очень похоже было, ведь я всё повторила точь-в-точь как сделал он. Но ведь матушка Эуджении утверждала, что магия в их роду иссякла. Это во-первых, а во-вторых — я-то из обычного человеческого мира, а не из княжеского рода. Откуда бы магия — у меня?

Или всё же…?

Неужели это я ударила Церсею? Гм. Однопсилойцы точно решили, что это я. Поэтому и перепугались насмерть. Я бы, признаться, лишь посмеялась бы над их страхами, вот только… Ллой-то точно так же решил! Он поверил, что магический удар нанесла именно я, а, значит, обманула его, что явилась из другого мира. Понятно что, поверив в эту чушь, парень обиделся на меня за обман. Логика-то та же самая: если я не княжна, а людишка из мира людишек, то магии у меня быть не может, а если магия есть — я лживая княжна. С точки зрения элементарной логики я не могла его за это упрекнуть. Вполне верные выводы.