Ну что ж, значит, где-то здесь находится Александра Борисовна, ведущий музейный сотрудник, а уж она точно мне поможет. Друзьями мы не были, но общались неплохо, увлечённые интересом к истории.

Я скинула полушубок и решительно слезла с телеги, расправляя подол из тафты.

— Здравствуйте. Александра Борисовна сейчас на рабочем месте? — приветливо уточнила я у реконструктора.

Доспех у него был неполный — не хватало железных башмаков-сабатонов и латных перчаток, но вот качество было неплохим — очень, очень похоже на реальные, причём не парадные, а боевые. Без всякой там гравировки, чеканки и излишних красивостей. Я мысленно поставила мужику зачёт. Даже потёртости имеются, и металл великолепно состарен.

— Кто? — тот взглянул на меня с недоумением.

Новичок, наверное. Кто ж в музее-заповеднике Александру Борисовну-то не знает? Впрочем, вряд ли она сегодня на работе: всё-таки первое января.

— Ведущий научный сотрудник, — начала объяснять я.

И вдруг…

— Милая сестрица! Где же ты заблудилась⁈ Мы уже начали тревожиться за тебя!

Нежный, до приторности, мужской голос.

Я обернулась и сразу всё поняла. Пранк. Розыгрыш. Квест, очевидно. И чуть не расплакалась от умиления: этого в сценарии свадьбы не было. Наверняка девчонки — Ника, Нина и Настенька — придумали розыгрыш на ходу, чтобы отвлечь меня от горя. Уж не знаю, как они уговорили реконструкторов и сколько заплатили, но…

Это та-а-а-ак мило!

Недаром нас в универе прозвали «клубом НЕ»: три «Н» и одна «Е». «Не унывать, не отчаиваться, не сдаваться. Ежедневно» — таков был наш девиз.

На ступеньках, спиралью ведущих к низкой кованой двери в стене, стоял довольно плотного сложения молодой человек. Тут, кстати, замечу, что никогда не оскорбляю людей уничижительными характеристиками. «Толстый, жирный» — слова не из моего лексикона. Я бы скорее назвала юношу… рыхлым. С розовыми щёчками, носиком-кнопочкой и умилительно-круглыми, как у младенца, глазками. Тёмные кольца волос охватывали его череп довольно тощей шапочкой. Но тут уж… природа. И малоподвижный образ жизни, свойственный многим увлечённым архивами. Хотя, конечно, в его двадцать… пять или около того, можно было бы и на фитнес походить.

Зато костюм — выше всяких похвал: на ярко-синий, цвета электро дублет был накинут меховой гаун. Ну или, если говорить менее специализированным языком: на атласную, расшитую золотом курточку — безрукавка, длиной, наверное, едва ли не по колено. И вот эти ещё… назовём их шортиками-шариками поверх шоссов… чулок, то есть. Какое всё аутентичное! Даже над бархатными сапожками постарался!

Он стоял, улыбаясь и распахнув объятья. И я, конечно, не стала портить игру. Тоже улыбнулась, сделала реверанс — благо свадебное платье позволяло.

— Братец, как я рада тебя видеть! Я совершенно случайно заблудилась в лесу, немного увлеклась прогулкой, и вот…

И пошла к нему. Ноги отогрелись, но вместе с теплом на чунях растаял снег, поэтому ощущения были пренеприятнейшие: вода омерзительно хлюпала по заледенелой брусчатке.

Лицо «брата» почему-то перекосило. Я что-то не так сказала? Как-то иначе должна была среагировать? Так надо ж предупредить было, что там у меня за роль в этом квесте! Хотя бы в двух словах.

— У вас не будет запасной обуви? — шепнула ему тихо, когда оказалась рядом. — Ну или хотя бы бахил, я внутрь вставлю…

Актёр сделал вид, что не понял. Снова захлопал глазами, и я ощутила досаду. Ну ты играй, конечно, но мокрые ноги клиента всё же ЧП, я считаю.

— Прекраснейшая госпожа обещала наградить меня! — вдруг послышалось со двора.

Точно! Я и забыла! Дровосек же. Теперь понятно, почему он называет меня так странно, и почему я так удачно его «нашла». Чудо было не совпадением, а розыгрышем. Но как великолепно он сыграл!

Я обернулась к бородачу и помахала ему рукой:

— Братец, этот славный дровосек спас мою жизнь, когда нашёл меня заблудившейся в заснеженном лесу.

— Дрово… кто? — насторожился брат, а потом вдруг завопил: — Мерзавец, ты что это⁈ Деревья вздумал в моём лесу воровать⁈ Я тебя сейчас награжу! Ух, как награжу! Ботильд, хватай мерзавца! Всыпать ему пятьдесят «наградных» палок!

— Помилуйте! — перепугавшийся дровосек рухнул на колени.

Я растерялась.

— Да нет, братик, он вовсе не… Я оговорилась. Хотела сказать: охотник он… Никто ничего не воровал.

Вся краска схлынула с лица мужика и, кажется, переместилась на щёки моего «брата».

— Браконьер? — прохрипел тот и оттянул кружевной воротник, силясь вдохнуть. — Ты… ты… на виселицу его!

— Благородная госпожа ошиблась! — завизжал незадачливый дровосек. — Ошиблась! У меня и арбалета-то нет с собой… ни силков, ни ножа! Ошиблась прекраснейшая госпожа! Это ошибка! Ошибка!

Но реконструктор в латах уже схватил несчастного за ворот и потащил за собой. Ничего себе, как играют правдоподобно! Это тебе не школьный спектакль.

— Сэр Ботильд! — строго крикнула я. — А ну-ка отпусти этого человека.

Реконструктор вздрогнул и машинально повиновался. Ну, кто 7-Б вёл, тот не мог не выработать командный голос. Я немножко смягчила нотки и обернулась к «брату»:

— Он прав, я действительно ошиблась. Мне, девице, положено ошибаться. Понятия не имею, кто этот человек. Он просто проезжал мимо и всё.

А дерево, как мы знаем, само упало… Но можно ли по одной сосне судить о профессии? Нет. Поэтому я, в каком-то смысле, не соврала.

— И вообще, я замёрзла, мысли путаются. Я вот даже как имя твоё, о славный брат, не помню сейчас.

— Отпусти, — кивнул неохотно брат латнику.

— Век не забуду вашей милости, прекраснейшая госпо…

— Проваливай, — цыкнул на мужика Ботильд.

Тот подхватился и принялся разворачивать лошадёнку. Я задумчиво посмотрела на него. Может быть, сцена повешения была плановой и входила в сюжет, а я всё испортила? Хотя… нет, вроде подруги не были замечены за любовью к «Игре престолов». Впрочем, в деталях сюжет квеста могли с ними и не согласовать: понятно же, что всё было организованно спешно, без предварительной подготовки. Интересно, почему Александра Борисовна не рассказывала мне про новые мероприятия в крепости? Это ж… это ж…

Ну ладно, впредь надо быть осторожнее.

«Брат» открыл дверь, и мы взошли на винтовую лестницу в стене, зашагали наверх. Мои ноги снова начали неметь от холода из-за мокрых чунь.

— Знаете, — проворчала я, хватаясь рукой за стену, — вот с повешением без суда и следствия это вы зря. Нет, ну правда: это уже перебор. Если бы феодал казнил вилланов вот так запросто… ну просто за дерево или кролика там, так крестьяне бы давно или сбежали, или погибли, в том числе с голода, а следом за ними разорился бы и сам помещик. Ну ладно, плети там, или палки… Но виселица!..

— Заткнись, Эуджения, — прошипел «брат». — Лучше подумай, что маменьке скажешь.

Мне стало обидно:

— Скажу, что мой любимый «брат» заставил меня ходить в мокрых чунях. И Александре Борисовне, кстати, тоже сообщу об этом. Игра игрой, но простудиться-то можно реально!

В этот момент мы поднялись к ещё одной двери, деревянной, украшенной простым орнаментом и кованной ручкой в виде ладони с глазом посредине. «Брат» нажал на ручку и открыл проход в комнату. Пахнуло ароматом горящих дров: древесины, смолы. Я потянула носом. М-м-м! Обожаю этот аромат. Шагнула внутрь, успев заметить витражное строенное окно, деревянный стол под ним, скатерть до паркета. Снова стало тепло, и только тут я сообразила, что до сих пор кутаюсь в полушубок дровосека.

— Ой… Не знаю, как зовут др… моего спасителя, но…

Внезапно что-то тёмное метнулось прямо на меня, а в плечи впились когти. Высокая, худющая женщина уставилась в лицо пронзительным взглядом. Узкие губы кривились, глаза сверкали от ярости.

Хороша! Леди Макбет, не иначе! Очень выразительное, подвижное лицо.

— Ну что, Эуджения? — зашипела она. — Набегалась?

— Да, и у меня промокли…

— Далеко убежала? — торжествующе рассмеялась «леди Макбет». — А я говорила: сколько рыбке не плавать, а крючок уже ждёт её. Ты выйдешь замуж, моя дорогая, хочешь ты того или нет. А если сбежишь, в следующий раз я отправлю тебя адепткой в Сумеречную академию, ты меня поняла? Ты поняла меня, позор нашего славного рода⁈