— Я…

Его глаза в этот раз были выразительны, и мне вдруг стало холодно. Я поняла, что должна была знать это. Даже несмотря на то, что я человек, а не оборотень. Это что-то такое, что знают все. Конечно, все рождённые в этом, а не нашем, мире.

Ещё секунда, и мой обман раскроется… Я похолодела. Меня просто вышвырнут, как… как…

— Не укушу, не бойся, — вдруг хриплым, лающим голосом сказал косматый и кивнул слева от себя. — Не в этот раз.

Я поспешно встала на указанное им место.

Магистр поднял ладони к небу, пошевелил пальцами, будто перебирая воздух, и вдруг под нами вспыхнул голубой круг, соединяя будущих адептов, а потом прямо по снегу побежали синие, искрящиеся нити, и я поняла: звезда. Мы должны были образовать пятиугольную звезду, и ноги каждого должны были встать на луч этой звезды, а магистр стоял в центре. Будь я математиком, наверное, догадалась бы сразу, но ведь я — гуманитарий!

Мир заискрился, заполыхал разноцветными неоновыми огнями, и мне пришлось крепко зажмуриться, чтобы не обжечь сетчатку глаз.

Невероятно… неверо…

Это же так называемый «портал»? Да? Но вроде как должно быть что-то… ну там мяч, кубок, башмак… Ой, а вдруг я поучаствовала в каких-то ритуалах чёрной магии? Я атеистка, вообще-то, но…

— И долго ты будешь стоять с закрытыми глазами? — насмешливо спросила Берити.

Я осмотрелась.

Мы находились посреди современного здания с панорамными стеклопакетами, в которые был виден густой заснеженный лес. Просторный вестибюль заливал электрический свет из люстр-капель, на ниточках, свисающих с высокого потолка. Две лестницы — стеклянные ступеньки на металлических стропилах — вели на второй этаж. Три высокие деревянные двери в стене, противоположной от вида на лес, намекали то ли на концертный зал, то ли на столовую, то ли на что-то в этом роде.

— В Сумеречный лес выходим строго по разрешению, — скучающе заметил Иштефан. — К комнатам девочек ведёт лестница слева, — он показал на правую, — к мальчикам — справа.

«А… а! Это если спиной к окну стоять», — догадалась я.

— Ужин и завтрак — здесь, — магистр кивнул в сторону дверей. — Обед по желанию и возможностям. Душ, туалет, личная кухня — на этажах. Возникнут вопросы по обустройству — задавайте Совии. Про занятия я расскажу вам ночью. После заката собираетесь здесь же. Новичков не есть, не калечить, даже если очень хочется. Вопросы есть?

— А наши вещи? — растерялась я, вспомнив про двенадцать сундуков в таверне.

Чёрные глаза скользнули по мне безучастно. Глубокий пруд, покрывшийся корочкой первого, тонкого льда — вот такие у него были глаза. Странно… а мне они раньше казались тёплыми и страстными…

— Они вам не понадобятся. Заберёте после завершения учёбы. Если, конечно, доживёте.

— А тот, кто выйдет в лес без разрешения, того отчислят? — не выдержала Берити.

— Нет. Но я не советую этого делать.

Троица переглянулась. Рыжая хмыкнула.

— Вас просто съедят, — лениво пояснил косматый, забросил на плечо спортивную сумку и двинулся по лестнице вверх.

— Как твоё имя, адепт? — уточнил Иштефан.

— Ллой, — бросил косматый, не останавливаясь.

— До завтрашнего вечера в твоей комнате не будет горячей воды, Ллой. Это мягкий намёк, что я не люблю, когда мои слова комментируют.

— Но это непедагогично! — рассердилась я. — Откуда нам знать про то, какие нас ждут опасности в лесу? Наоборот, нужно поощрять помощников…

— В вашей, княжна, тоже.

Магистр завернулся во тьму, и тьма растаяла прямо посреди холла.

Козёл!

Мне внезапно захотелось выматериться. В моей душе словно проснулась Ника. Заорать и кинуть чем-нибудь, во что-нибудь, но…

Здесь были дети. Не только, впрочем, дети, но — ученики. И я молча зашагала вверх по лестнице. Разберёмся. В конце концов, Женя, а что ты ещё ожидала от человека, бросившего невесту перед, так сказать, алтарём? Любезности? Порядочности?

— А жрать-то как хочется! — протянула с ноточками издёвки Берити. — Мне кажется, я бы за раз проглотила пару человечков…

— Принципиально пару? — уточнила я, продолжая восхождение. — Мужа и жену? Жениха с невестой? Любовников? И почему такая выборка, хотелось бы мне знать.

— Да плевать. Просто два-три…

— Два-три это не пара, — я обернулась и посмотрела на неё, с трудом удерживаясь, чтобы не поправить несуществующие очки. — Два это два, три это три. Пара это то, что парное. Ноги, руки…

— Зануда, — прошипела рыжая.

Я пожала плечами. При чём тут «зануда»? Просто стыдно не владеть русским языком русскому человеку. И тут же сообразила: вряд ли Берити можно назвать русским человеком. А тогда почему я, собственно, понимаю их речь? Они вообще на каком разговаривают?

— Мальчики, помогите донести чемоданы, — скомандовала девица и тоже потопала вверх.

Чемоданы? Они разве не остались…

Нет. Два объёмных баула тяжелили руки Солира и белобрысого, чьего имени я пока не знала. Ребята послушно двинулись за командиршей, и вдруг лестница… оскалилась.

Стеклянные ступени изогнулись, словно губы, а между ними засверкали длинные тонкие клыки.

— Н-нам туда, п-похоже, нельзя, — испуганно пискнул белобрысый и спрятался за спину мускулистого Солира.

— Э! Мне что, самой их тащить⁈ Но так не… они тяжёлые! — крикнула Берити вверх.

Я хмыкнула и не без внутреннего постыдного злорадства вошла в круглый зал. Слева в стене, выкрашенной в бледно-лиловый цвет, виднелась дверная щель-арка. Я подошла и толкнула. Дверь неожиданно опустилась, уехав под пол.

Внутри оказалась довольно уютная комната, через круглое окошко была видна стеклянная лоджия, на подоконнике цвело какое-то растение. На полу лежал мягкий светлый коврик.

— Это что, мне придётся жить с человеком? — ужаснулась Берити, как раз втащившая чемодан в круглый холл. — Но это… это отвратительно!

Однако других дверей не было. Рыжая заглянула через моё плечо и радостно завопила:

— А здесь только одна кровать! Спать тебе на полу, княжнашка!

И, оттолкнув меня плечом, первой ворвалась в дверной проём, забросила чемодан на единственную, очень милую кроватку слева от окна. Я растерялась. Если комната рассчитана на двоих студенток, то где…

Дверь с лязгом закрылась вверх, будто пасть захлопнулась. И тут же по стене словно провели невидимым когтем, очерчивая трещину новой двери. Я осторожно толкнула её, и она послушно уехала вниз.

Ничего себе!

Комнаты, появляющиеся под запрос — это гениально. Но меня, как бывалую обитательницу общежитий, сильнее впечатлило то, что на одну студентку полагалась целая одна комната. То есть, у меня не будет соседок, никто не будет раскидывать свои шмотки по комнате, где живу я, не оставит тарелку с недоеденным салатиком на моём столе, а расчёску с волосами в моём душе?

Кстати, насчёт душа…

Я решительно вошла внутрь и услышала позади лязг. Вздрогнула с непривычки. Это была эллипсоидной формы комната, без единого прямого угла. Норка, а не помещение. Уютная кроватка, тоже овальная, находилась слева от круглого окошка, овальная дверца вела в стеклянную лоджию, овальный пушистый коврик покрывал пол. Всё в серо-голубых тонах, только подушечка на постели — зелёная, мягкого оттенка, вроде фисташки. И занавески такие же. А на потолке светодиодный плафон, освещающий комнату мягким светом. По центру комнаты стояло нелепое растение, похожее на пальму, но с колючками на длинных листьях-хлыстах.

Красота!

На стене, такими же трещинками, как и дверь, виднелись абрисы дверец. Вероятно, шкафы были встроенные. Вот только хранить мне в них нечего.

Вздохнув, я посмотрела на скромный мешок в моей руке. Что там у меня? Бинт, какая-то мазь, коробочка с нитками и иголками, аккуратный тонкий, складной ножичек, маникюрные ножницы и… булавки, вроде бы ещё. Даже запасные трусы остались в сундуках. Впрочем, не уверена, что в этом мире уже додумались до трусов. Вероятно, местные женщины напяливают панталоны, и хорошо ещё, если не сшитые друг с другом чулки…