Здесь всё ещё было темно, дул ветер, светила луна. По снегу бежала позёмка. Волки выли где-то совсем близко, а из темноты ближайших кустов светила пара чьих-то глаз.

Я коротко выдохнула, покрепче стиснула нож:

— Ну, выходи. Давай, смелее. Я здесь. Я тебя жду.

Кусты зашевелились.

Я напряжённо наблюдала за тем, как колышутся ветки. Кто-то пробирался через них ко мне. Кто-то шуршал в их густоте. Я сжимала рукоять ножа, понимая, что не умею им владеть и вряд ли смогу защитить себя. Пальцы начало покалывать от напряжения.

— Выходи, двоечник! — прошипела я. — Расскажи классу про Грюнвальд, Соколов…

Соколов, конечно, сейчас был дома, ел мандарины, мутузил братьев и доводил бедную мать до полуобморочного состояния, но это было неважно. Фамилия хулигана накрепко засела в моём подсознательном. К тому же обращение к привычному несколько помогала в непривычном.

И тут из кустов выскочил…

… заяц.

Обычный, на четырёх лапах и с длинными ушами. Надо же, а я даже не подозревала, что эти монстры настолько большие! В длину не меньше полуметра, а то и больше. Передние лапы — тонкие, короткие, а задние… Словом, всё это не было гармонично. Не кошка. Да ещё и морда вытянутая.

— Ну, здравствуй, — растерянно сказала я, опуская нож.

— И что теперь? — буркнул заяц, сел и нервно забарабанил левой лапой. — Опусти эту штуку, или я за себя не отвечаю. Мы, вообще-то, звери страшные. Знаешь, какие у меня ноги крепкие? Раздеру так, что мало не покажется.

Я посмотрела на его хмурую морду, на нож, снова на морду.

— Да не собираюсь я с тобой драться, — выдохнула устало. — Я думала, ты волк.

— Да? А гналась за мной зачем?

В его тоне сквозила подозрительность. И это был… очень знакомый голос, хоть и преисполненный испуганной враждебности. Я убрала нож и присела на корточки.

— Мне казалось, это ты за мой гонишься.

— Я? Рехнулась, людишка? Да я чуть со страху не помер…

— Аргус? — скорее утвердительно, чем вопросительно сказала я.

Он скосил глаз на бьющую снег лапу, накрыл её другой, и заколотили обе, правда, с меньшей амплитудой.

— Ну?

— Так… подожди… Вы с Солиром братья… То есть, вы оба — зайцы?

— Ты ни хрена не понимаешь в оборотничестве, людишка. Братья могут принадлежать к различным видам, если к ним принадлежали их родители…

— Но вы всё же зайцы?

Аргус обеими передними лапами почесал усы.

— Да, — выдохнул обречённо. — Мы с Солиром зайцы, но это всё равно не значит, что…

— А где твой брат?

— А зачем тебе? — он враждебно напыжился.

— Ну… просто.

— Хочешь драться, дерись со мной! Я старший.

— Не хочу я ни с кем драться. Аргус, а в волков или кого-то другого вы можете превратиться?

— Ты дура? — грубо уточнил он.

Значит, нет. Я огляделась, увидела поваленное дерево, села на него и воткнула нож в кору. То есть, получается… Подождите… получается… в тот раз меня что, тоже зайцы преследовали? При этом искренне считая, что это я за ними гонюсь? Мне вспомнилась ночь первого занятия, полная ужаса. А потом урок Иштефана и…

Ох ты ж, менестрелем тебя по ушам!

А ведь Иштефан тогда говорил очень-очень обтекаемо. «Кое-кому из адептов вчера удалось побывать в шкуре добычи…». Кое-кому, что б его! И небось каждый из адептов сидел и думал, что речь идёт о нём.

— В прошлый раз ты тоже считал, что я гонюсь за вами? — уточнила я.

— Считал? А разве нет? А кто палил из ружья?

Я закрыла лицо руками. Степан… ну… ну… И козёл же ты! Выходит, урок страха был не только для меня?

— А вы меня сожрать угрожали, — напомнила я.

— Ну… извини. Лучшая защита — нападение.

— Понятно.

Кажется, я начинаю понимать, почему однопсилойцы так не хотели, чтобы с ними училась людишка. Ещё бы! Одно дело, когда ты — волк там, или тигр, или… этот… дракон. Другое — когда ты зайчик. Я вспомнила слова матушки и невольно расхохоталась в голос. Аргус отпрыгнул.

— Прости, — тут же раскаялась я. — Это я не над тобой. Вспомнила маменьку просто. А кто такая Берити? Лиса?

Привет, Зверолополис! Может, я всё же сплю? Может, впала в кому? И это такой долгий-долгий сон? Я снова усомнилась в собственных когнитивных способностях.

Аргус, только успокоившийся было, застучал лапками. Его носик судорожно задёргался.

— Н-не совсем…

— И тебе она нравится, да? Наверное, ощущение страха пьянит и… воодушевляет? Запретная любовь, вопреки всему.

Заяц чихнул, потом ещё раз.

— Берити классная, — ответил осторожно. — Она мне как сестра… Да и я для неё как брат. Ты навоображала всякого. Мы просто друзья детства.

Вверху что-то зашумело и внезапно свалилось мне на голову, подскочило и укусило за ухо. Я схватила нечто скользкое, пушистое и юркое.

Белка! Рыжая бестия. Она оскалилась и зацокала.

— Берити, веди себя культурно, — строго велела я. — Не забывай, что ты всё же наполовину человек. И да, я тебя не буду убивать, если ты откажешься от мысли меня сожрать. Начиная с живота.

Та фыркнула, села столбиком на моём плече и принялась умываться. Кстати, и волчьего воя больше не было.

— Слушайте, а вы не можете снова принять человеческий образ? Ничего не имею против зайцев… ну или белок, но… Прости, Аргус, я немножко странно себя чувствую, беседуя с… зверем.

Эй, эй, Женя! Осторожнее, ты чуть не назвала его косым. Боюсь, это бы его обидело.

— До конца урока — не можем. Принц наложил заклинание, которое сохраняет нам звериную форму, — уныло признался Аргус.

— Какое?

Мне вдруг стало любопытно. Покалывание в пальцах прошло, но рукам всё равно было жарко даже без перчаток, поэтому я просто положила варежки рядом с собой.

— Не знаю. Это тайное заклинание.

— Солир, выходи! Она не кусается, — велела Берити и укуталась в хвостик.

М-да. А пугали-то, пугали…

— Значит, люди напрасно боятся оборотней? Вы все такие милые… Или всё же волки и… драконы тоже есть?

— Есть, — прошептала Берити мне на ухо, вцепившись в него коготками. — Но они не в нашей академии учатся… В Кровавой — хищники. В мёртвой — вампиры и гады.

— А в Кукольной?

Мне ответил Аргус:

— Не знаю. Не животновые, это точно. Мы бы знали.

— Ты не против, если я воспользуюсь твоим капюшоном? — шёпотом спросила Берити, почти застенчиво.

— Да-да, конечно.

Она юркнула в капюшон моей куртки и завозилась там, устраиваясь.

— Солир, — пискнула глухо, видимо, сквозь мех, — выходи, она безопасна.

Из-под еловых лап на снег к Аргусу выскочил пушистый толстый заяц-меланист: его шубка была чёрной. Ну, зашибись! Расскажу Нике про то, как насмерть перепугалась зайцев, она посмеётся. А ведь у них тоже глаза светятся в темноте!

Я продолжила допрос:

— А кто такой Ллой? Он же явно кто-то из псовых: и голос хриплый, и рычит…

— Не знаю, — проворчал Аргус. — Мы с ним особо не… дружим. Ну и не общаемся. Он при нас ни разу не оборачивался.

— А кто такие принц Юлиарн и магистр Иштефан, знаете?

— Эй, людишка, — злобно пискнул Аргус, — совсем страх потеряла!

— Это очень неприличные вопросы, — дружелюбно пояснила Берити. — Нельзя спрашивать о твоей звериной форме.

— Мне просто интересно…

— Ага. Ты ещё уточни, какого цвета у принца трусы, в горошек они или в цветочек, — хихикнула Берити.

Ладно, пофиг. И на трусы, и на звериную форму королевских отпрысков. В душе-то Иштефан всё равно козёл. Теперь вот — отпущения. Но было бы забавно, если бы принц оказался зайцем. А что? Он светленький…

— Юлиарн! — громко крикнула я. — Урок завершён, мы все преодолели страх!

— Отлично, — отозвался принц, выходя из-за елей.

Он был в белом костюме в стиле века восемнадцатого: камзол с отворотами-раструбами, туфли с пряжками, треуголка с плюмажем.

— Молодец, Эуджения. Я рад видеть, что моя невеста такая сообразительная. Предлагаю на этом и завершить твоё обучение.