Я взгрустнула.

— Женька, не дрейфь, — приказала сама себе. — Мне всего лишь нужно выполнить запланированное: достать козла до печёнок. И тогда он с радостью вернёт меня обратно.

Магия магией, а мир без капроновых колготок, трусов и прокладок мне не нужен.

Решительно нажала ладонью на первую попавшуюся дверцу, и та с тихим щелчком распахнулась. Так и есть — встроенный в стену шкаф, а на полочках… аккуратными стопочками…

Я моргнула. И ещё раз.

Белые футболки. Белые хлопчатобумажные трусы. Белые носки. Чёрный трикотажный спортивный костюм. Серая, голубая и зелёная пижамы…

— То есть, цивилизация здесь всё же есть? — изумилась я. — Но тогда почему её не было в княжеском замке?

Я принялась открывать одну дверцу за другой и довольно скоро обнаружила, что сундуки мне и правда не нужны. Уж тем более, со средневековым барахлом. Здесь было всё — от носков до пальто и курток. А поверх стопочки свитеров лежала аккуратная записка: «Заприщаеца грясное и рванное выбрасовать в акно. Грясное, рванное и нинужное нада сувать на пустую полку. Ниразу нинадёваное за 8 дней будет ликвидираванно. С.».

Видимо, это и была та самая Совия.

За одной из дверец обнаружился совмещённый санузел: душевая кабина и туалет. Отлично! Я, значительно приободрившись от присутствия цивилизации, решила переодеться. Вот только молния у свадебного платья находилась сзади. Я попробовала расстегнуть, но не тут-то было: собачка сдвинулась до лопаток и застряла. Попрыгала, посгибалась всячески, но — увы. Тогда я попыталась снять платье так, застёгнутым наполовину, через верх…

Но, помучившись, решила, что наступило время налаживать связи.

Ладненько.

Дверь наружу распахнулась, стоило мне приложить к ней ладонь. Уже хорошо.

— Кто там? — вредно уточнила Берити, как только я постучалась.

— Мне нужна твоя помощь, — вежливо ответила я. — Открой, пожалуйста.

— Тебе жить надоело? — полюбопытствовала рыжая, распахивая дверь. — Ты хочешь, чтобы я тебя сожрала прямо сейчас?

Я застыла, увидев её, а потом согнулась от хохота.

Капроновые колготки вместо сеточки для волос — в один чулок заправлена одна коса, в другой — другая. Рыжие трикотажные штанишки под трусами в незабудочку. Майка поверх худи, причём худи надето капюшоном вперёд…

Всё же цивилизации здесь нет.

Лицо Берити перекосило от гнева, глазки засверкали яростью. Я подняла ладони:

— Не серд…

Но меня словно подхватило силовой волной, как от взрыва, и отшвырнуло прочь. Затылок пронзила острая боль, и я потеряла сознание.

— Она пыталась меня съесть! Это было нападение! — визжала Берити где-то на периферии сознания.

— Людишка? — уточнил чей-то очень-очень знакомый, такой любимый голос.

Я бежала по огненно-кровавому обручу, он вращался, и меня бешено кружило и трясло, но остановиться было невозможно. Дико болела голова, однако от холодного голоса стало как-то легче. Как бывает от мороженого в зной.

Мороженое… Мы гуляли по Крестовскому, и он покупал мне мороженое… Это было очень мило, как в детстве…

— Магистр, а то вы не знаете, какие людишки агрессивные!

Магистр… Иш… Ис… как его…

Я открыла веки, будто налитые свинцом.

Поняла, что лежу в постели, судя по серо-голубым тонам вокруг — своей. У кровати стоит, как всегда весь в чёрном, Иштефан, за его левым плечом нервно подпрыгивает Берити в капроновых колготках на голове, а за правым воздух как-то странно мреет и преломляется.

— Она не… — начала было я, приподнялась и коснулась затылка. Голову снова дёрнуло жгучей болью. — Она не специально. И не виновата. Не надо её наказывать.

— Её? — переспросил Иштефан и выгнул бровь. — А за что наказывать её, княжна? Это ведь вы пытались ворваться в чужую комнату.

Я уставилась на него. Изумлённая Берити — тоже.

— Ворваться? Но я… я просто… попросить помочь… расстегнуть молнию на платье… Только и всего…

Иштефан поднял взгляд куда-то в потолок и скучающим тоном процитировал:

— Адепту нельзя входить в комнату другого адепта без приглашения от оного, либо распоряжения магистра, либо распоряжения лица, оным уполномоченного. Попытка проникновения в жилое помещение другого адепта, без приглашения оного, либо распоряжения магистра, либо лица, оным уполномоченного, будет считаться вторжением, сиречь враждебным действием, направленным на подрыв дисциплины в академии.

Я сморщилась. Как занудно-то! Впрочем, что-то педантичное в Степане было и до злополучного дня. Например, он всегда начищал ботинки, пользовался ненавязчивым мужским парфюмом, всегда и всё оплачивал, даже проезд в автобусе, когда нужно проехать лишь одну остановку, а ещё никогда не пользовался пиратскими ресурсами, покупал электронные книги и фильмы и оплатил мне на год нужную программу по видеомонтажу, установив её вместо такой же, но крякнутой.

— Во-первых, — болезненно морщась, пояснила я, — все правила либо должны быть прописаны и находиться в общем доступе, либо объяснены под подпись, в противном случае…

— В Сумеречной академии знание правил — задача адепта. Как он её выполнит — это его проблемы, — возразил Иштефан.

Прелесть, ну! Сил спорить и отстаивать мою — правильную — точку зрения не было. Я бессильно закрыла глаза.

— И как меня накажут? Лишат горячей воды ещё на сутки?

— Я подумаю, — холодно заявил магистр. — Но вы, конечно, будете наказаны.

— А то, что Берити сейчас без моего приглашения находится у меня в комнате? Это тоже вторжение? — не удержалась я от ехидства.

— Адепту нельзя входить в комнату другого адепта без приглашения от оного, либо распоряжения магистра, либо распоряжения лица, оным уполномоченного, — напомнил Иштефан. — Советую запомнить правило целиком. И напоминаю, из чистого сострадания к вашему самочувствию, княжна: солнце скоро сядет. Поторопитесь.

Я приподнялась на локте и села. Мир снова закружился, убыстряясь. Меня затошнило.

— Но мне плохо! У меня больничный. Я не смогу не только спуститься по стеклянным лестницам в актовый зал, но даже на ноги встать! У меня, наверное, затылочная кость расколота! Мне врач нужен!

— Проблемы адепта — проблемы адепта, — пожал плечами Иштефан.

Козёл!

Подумал недолго и снисходительно добавил:

— Однако на первый раз я всё же вам помогу. Но впредь будьте менее агрессивны.

И коснулся моих висков прохладными пальцами. Я дёрнулась было, чтобы решительно отстраниться, потому что — а какого собственно⁈ — но почувствовала, как от его пальцев словно полилась волна анестезии, заполняя подчерепное пространство нежной мягкостью. Кровавые круги перед глазами начали блекнуть, вспышки — меркнуть, а мир стал тормозить.

— Благодарю, — пробормотала я.

Между прочим, искренне. Я вообще человек вежливый и воспитанный.

— В академии всё имеет свою цену. И за исцеление я с вас ещё спрошу.

Вот же… козёл!

Магистр отвернулся и вышел, дверь за ним, лязгнув, захлопнулась.

— Что там за… молния? — не глядя на меня, проворчала Берити. — Чего хотела-то?

Я объяснила и поднялась, повернулась к ней спиной.

— Так бы и перекусила твой хребет, — вздохнула рыжая, — ты отсюда выглядишь такой… м-м-м… беззащитной.

— «Новичков не есть и не калечить. Даже если очень хочется», — на всякий случай напомнила я ей.

Она снова вздохнула и всё же расстегнула мне молнию.

— Не то, чтобы меня это интересовало, — протянула Берити, отойдя от меня на пару шагов, — ну или там волновало, так… просто… Над чем ты смеялась-то?

Я скинула платье, оставшись в сорочке. Фух… теперь надо попытаться застирать пятно. Как-то… однако пятно из-под мясного соуса… гм… Получится ли?

— Ну просто вот это, — я взяла один из чулок на её голове, — это колготки, их надевают на ноги.

Берити недоверчиво выпялилась на меня.

— Шутишь? — в его голосе отчётливо сквозила подозрительность. — Они же… ну… тонкие… и… красивые… Тут же такая… ткань дорогая! Да на ногах они ж порвутся враз!