— Вкусная людишка! — выразительно облизнулась Берити.

Ллой не ответил, просто вернулся к турнику. Я поневоле почувствовала благодарность независимому парню.

— Что ж, — заметил Иштефан задумчиво, — придётся тогда мне встать в луч вместо Лойя.

И что-то мне не понравилось в интонациях его писклявого голоса. Косматый вздрогнул, обернулся и остро глянул на невозмутимого магистра. Облизнул губы, молча вернулся и встал в пятёрку.

— Итак, господа адепты, атакуем по очереди строго по моей команде. Не убивать. Но и сил на удар не жалеть.

И вот за что он так меня? Можно подумать, это я его кинула на ступеньках ЗАГСа! Так… подождите! Я же вроде как собиралась его очаровать? Кажется, настало время. Признаться, никогда подобным не злоупотребляла, но надо когда-то вспоминать, что я — коварная и роковая женщина.

Я нежно улыбнулась, захлопала ресничками и посмотрела на Иштефана долгим, проникновенным взглядом.

— Вы такой решительный! Наверное, были лучшим адептом академии, когда здесь учились?

Постаралась сказать это с характерным придыханием, как умеет Нина. Вот подруга с лёгкостью очаровывала мужчин. «Женя, да что там сложного-то? — искренне удивлялась она. — На мужика не нужен нож, ему немного подпоёшь, и делай с ним, что хошь. Они же как дети: каждый хочет быть исключительным, самым крутым и мегамужиком. Посмотри на него вот эдак, скажи, что он просто офигенно разбирается в спичечных коробках, и дай ему вдоволь о них потрепаться, при этом не отводя вот такого вот взгляда с его воодушевлённых глаз, и всё — готов. Спёкся».

Словом — ничего особо сложного.

Я приготовилась задать следующий наводящий вопрос о временах его юности, суровых испытаниях, которые ему довелось доблестно пройти, но тут…

— Кард сох! — выкрикнула Церсея и метнула в меня что-то невидимое.

Сердце пронзило острой болью, в глазах потемнело. Я схватилась за грудь и рухнула на одно колено, глотая воздух широко распахнутым ртом.

Магистр вскинул руку, вошёл в круг, присел передо мной и положил ладонь на мою ладонь, ту самую, что лежала на груди. Боль начала стихать, в мир — возвращаться краски. Я перевела дыхание, неверяще уставилась в его чёрные глаза.

— Это жестоко, — прошептала ему.

Получился какой-то вороний хрип.

Он не ответил, его губы что-то шептали. Что-то похожее на ням-ням. Я прислушалась. Конечно, у меня нет магического дара, но кто знает, вдруг как-нибудь да пригодится. Честно сказать, я подумала, что Иштефан сейчас скажет что-то вроде: «Не так сильно» или «полегче», но он ничего не сказал, поднялся и просто вышел из круга.

Предатель!

— Ширанус! — следующей выстрелила Берити.

Я только-только поднялась и снова упала. Боль не была такой ужасной, как от удара Церсеи. Мне даже показалось, что рыжая не особо вкладывалась. Но всё же впечатление было, как будто меня шарахнули битой под колено. Тут же нанёс удар белобрысый тощий Аргус, и я, снова упав на колени (было впечатление, словно меня конкретно приложили по затылку), решила уже не вставать. В душе всё кипело гневом. Где там думать о кокетстве!

Да как они вообще смеют! Что за дурацкая кровожадная учёба? На кого здесь учат? На палачей⁈

Огонь ярости разгорался, но тело сжалось, предвкушая следующий удар. И он последовал — в солнечное сплетение. Солир не пожалел сил, и я почувствовала, как из глаз побежали слёзы. Как больно-то!

— Княжна, — позвал Ллой хрипло.

Я посмотрела на него. Его глаза горели. Наверное, вторая ипостась Ллоя — волк. Ну точно вот так у них светятся — жёлтые огоньки.

— Смотри мне в глаза, — то ли попросил, то ли приказал парень.

И ударил.

Воздух закончился. Мир зашатался. Меня согнуло и вырвало.

Кто-то обнял меня одной рукой, приподнимая, положил ладонь другой на затылок. Я всхлипнула, дрожа всем телом.

— Тише, тише, — прошептал Степан мне на ухо.

Откуда он здесь?

Я обхватила его шею руками, чтобы не упасть: мир раскачивался. Почувствовала, как его пальцы погладили мои волосы.

— На этом, полагаю, мы закончили? — пролаял Ллой угрюмо. — Вряд ли людишка выдержит ещё.

Мир постепенно восстанавливался, я вспомнила, где я, кто я, откуда тут Степан и вдруг поняла, что Ллой нарочно усилил удар, чтобы завершить истязание. Не рубить кошке хвост по кусочкам.

— Нет, — сипло выговорил Иштефан, помогая мне подняться. — Ещё круг.

Что⁈ Этого — недостаточно⁈ Вот этого?

У меня от гнева затряслись руки. Я уставилась в чёрные глаза, и тут боковым зрением заметила, как Церсея снова послала в меня невидимый сгусток. Отшвырнула его обратно и заорала:

— Да чтоб тебя прихлопнуло!

Они все с ума сошли! Ненавижу!

Церсею вдруг слово вздёрнули за шиворот под самые своды, а потом бросили о пол. Она взвизгнула и рухнула на мат. Скрючилась, зажимая ладонями рот, и заскулила, заёрзав ногами.

Это… это кто её так? Ллой? С ума сошёл?

Забыв про свою обиду, я кинулась к пострадавшей, но её точно током от меня отдёрнуло:

— Не приближайся! Я убью тебя! Я… не приближайся…

Иштефан, оказавшийся рядом, подхватил девушку на руки, та уткнулась в его плечо, рыдая.

— Она пыталась меня убить, Тефан! Она хотела меня убить…

— Всем оставаться на местах, — велел магистр. — Ждите.

И широким шагом вышел прочь. И только позднее я сообразила: в этот миг к нему вернулся голос. Обычный, низкий. С перепугу, что ли?

Я оглянулась на однопсилойцев. Берити, бледная, пряталась за перепуганной парочкой парней. Ллой, как-то странно усмехаясь, смотрел на меня. Недоброжелательно смотрел. Я бы даже сказала — враждебно.

— Не гляди на меня так, — запищала рыжуля. — Я не хотела тебя бить. Сама же знаешь: магистр приказал. Я бы вовсе не стала… я вообще вполсилы била!

— И я не хотел, — пропищал и Аргус, голос парня дрожал. — Это было в порядке учёбы…

Солир хлопал глазами, явно не очень-то осознавая, что происходит. Я снова оглянулась на Ллоя.

— Ты понимаешь, что произошло?

— А ты — нет? — неприязненно уточнил тот. — Совсем ничего не поняла?

— Нет.

— Я дурак, — неожиданно признался Лой. — Идиот. Щенок. Ты развела меня, как кутёнка. А я уши развесил!

Он что? С ума сошёл? Мне стало горько, на глаза навернулись слёзы, хотя я вообще не плакса.

— Но я говорила правду, — насколько могла спокойно возразила я.

— Ага, — ухмыльнулся Ллой. — Знаешь что, княжна? Ищи себе приспешников в другом месте. Вон эти вот — с удовольствием станут лизать тебе пятки.

Отвернулся, подбежал к турнику и принялся отжиматься. Я оглянулась на «вот этих вот» и увидела три пары глаз, переполненных ужасом. Ну и… ладно. Ладно. Дурацкий мир, дурацкие оборотни. Домой хочу. Вот только плакать при них не стоит. Я развернулась и молча вышла из актового зала.

Как же это всё мне надоело!

Я стояла перед панорамным окном в фойе и смотрела, как мигают звёзды над соснами. Эх, мне бы сейчас пойти по хрусткому снегу. А ещё лучше — на лыжах.

— Дурацкая академия, — прошипела я. — Бегать нельзя, лыжи нельзя, гулять нельзя.

— Но если очень хочется, то можно, — хохотнули за мной.

Принц Юлиарн! Не надо было даже оглядываться, чтобы его узнать. Этого каким ветром принесло? Решил лично позвать меня в аудиторию?

— Я не пойду на занятия, — прошипела я. — Они тоже дурацкие.

— Я тоже не пойду, — хмыкнул он и вдруг обнял меня, притянув к груди спиной, его ладони сжали мои плечи.

— Вы препод. Вам нужно.

— Ночью — нет. Я дневной препод. А сейчас совершенно свободен. Ты там погулять хотела, или мне показалось?

Он серьёзно?

— Хотела. Но там чудовища, если вы не забыли.

— Самое страшное из них — я, — горячо шепнул Юлиарн.

— Отпустите, — попросила я устало.

Но он лишь крутанул меня, поворачивая к себе лицом. Жизнерадостный такой. Всмотрелся и хмыкнул:

— Да ладно! Это кто дерзнул обидеть мою невесту?