— И кого в этот раз? Ёжиков? Белочек? Котят?

Вопрос был странным не только потому, что двое из трёх названных принадлежали к отряду хищников, но ещё и потому, что никто никогда не спрашивает об истинной форме оборотня.

— Тебе виднее, — уклонился Иштефан.

И, наконец, услышал шаги. Лёгкие. И ещё одни — тяжёлые. Пантера и кто-то ещё? Они направлялись к ним, и магистр Лунной академии ни на миг не сомневался в цели этих кукол. И всё же он не торопился. Слишком уж расслабленным был Дэграш. Кукольник не мог не знать, какая магия таится в ладонях противника. Значит, ждёт.

— Ты напал на Кровавую академию, — Иштефан решил пойти ва-банк. — Зачем? Разве ты не понимаешь, что Рубеж без выпускников падёт?

— Какой ужас! — патетично воскликнул Дэграш.

И тогда Иштефан понял: Кукольник перешёл в Сумрак. И одновременно осознал ещё две вещи. Первая из них: Дэграш нарочно дал это понять врагу. Лунный магистр швырнул энергетический шар в магистра кукол, и тот вдруг взорвался и рассыпался на части. Осколки зазвенели по камню.

Чёрт!

Иштефан резко обернулся, готовя новый удар.

В пещеру вышла Церсея. Или, судя по пустым глазам, уже нет. Девушка была одета в светлую куртку и лыжные штаны. Меховые сапожки на ножках принцессы смотрелись очень мило, вязаная шапочка прикрывала ушки, золотые локоны, собранные в причёску, красиво переливались в голубоватом грибном свете. Чистота, свежесть и невинность. А рядом с ней шёл… Дэграш.

— Ты испортил мою любимую куклу, Тефан. Ну что ты за человек, — с упрёком вздохнул урод.

Кукла кукольника! Это что-то новенькое. И ведь не отличить от живого человека.

— У неё была отвратительная улыбка, — возразил Иштефан и посоветовал: — Попробуй сделать ещё. Может быть, получится лучше.

Дэграш рассмеялся пронзительным смехом. Покачал головой.

— Нет, я уже нашёл себе получше. Посмотри какая!

Он поднял глиняные ручки фигурки, которую держал в руках, и Церсея резко задрала руки. Подогнул колени, и девушка упала на колени, покачиваясь, но не издавая ни звука.

— Прелесть, да? А волосы какие чудные! Золото — мой любимый цвет. Обожаю.

«Юлиарн! — в отчаянии подумал Иштефан. — Как ты это допустил⁈»

— Хочешь, она поцелует твой сапог? — поинтересовался Кукольник. — А, у тебя нет сапог. Ты предпочитаешь носить ботинки. Тогда, пожалуй, мои ботфорты подойдут.

Лунный магистр собрал в руках магию, и между пальцами засиял нежно-бело-голубой шар.

— Люблю, когда девушка встаёт передо мной на колени, — продолжал Дэграш. — Ну, ты понимаешь, о чём я, да?

Он схватил Церсею за волосы, опуская её лицо. Девушка не сопротивлялась, её руки висели бессильными плетями.

— Красотка, да ещё и принцесса! Двойная удача. И да, раньше, чем ты в меня выстрелишь, Тефан, я успею немножко свернуть ей шею. А мне будет очень, очень жаль портить такую красивую шейку!

— И почему ты думаешь, что это должно меня остановить?

Дэграш снова рассмеялся:

— Не знаю. Почему-то мне кажется, что да. А тебе — нет?

Иштефан понял, что проиграл.

В картонном домике было душно и пахло плесенью. Я коснулась стены, оклеенной жёлтыми полосатыми обоями, и та прогнулась под моей рукой. Двери с обеих сторон коридора были приоткрыты и немного скручены, как это случается с не очень толстым картоном. И всё вокруг было как-то… грязное, захватанное, полинявшее. Я задрала голову и увидела вместо потолка шершавый белый лист бумаги. Вернее, когда-то бывший белым, а сейчас пожелтевший от старости.

Вот мы и в домике кукол. Жутковато, честно сказать. Я оглянулась на бодрого пегасорога:

— Нам нужно придумать план.

Юлиарн фыркнул и покосился на меня:

— Хорошо. Вот наш план: мочим всех, кого увидим. А лучше даже раньше, чем увидим. И вот что… кукол не щадить! Помните: это уже не те, кого вы любите или любили. Это — куклы. Промедлите — они отрежут вам башку. Или чего похуже.

— Они совсем не могут сопротивляться магии? — шёпотом спросила я.

Пегасорог красиво тряхнул гривой:

— Нет. Невозможно. Ты словно во сне или… гм. Умер? Без сознания? Словом, это лишь твоё тело, но не ты.

— Откуда это тебе известно, ты когда-нибудь был куклой?

Юлиарн вздёрнул верхнюю губу, обнажая зубы, зафыркал и переступил копытами.

— Я⁈ Принц⁈ Нет. Я просто умею читать и читаю книги иногда. Всё, хватит болтовни. Разбегаемся. Кто увидит Дэграша, зовёт меня. Самостоятельно не пытайтесь его убить — не получится. Это очень опасный тип.

— И как я должна его узнать?

— О, узнаешь, поверь. Самый отвратительный мужик из всех, что ты видела.

— Может, нам не стоит разделяться? — пискнул Аргус.

Пегасорог снова фыркнул:

— Не трусь, адепт. Им нужен я. Без меня у вас больше шансов остаться незамеченными. Давай, Эджени, расколдовывай меня. Я ведь выполнил твоё условие.

Я смутилась и почувствовала, как запылали щёки.

— Ну, — отвела взгляд, — я… Вот победим, тогда…

Ох же врушка! Мне стало отчаянно стыдно.

— Не глупи! Эджени, в истинной форме я не могу пользоваться магией, а без магии победить Кукольника сложно. И рискованно. Давай, мы уже здесь, а, значит, без вашего магистра не уйдём.

Он сказал это как-то очень дружелюбно и серьёзно, и я уже раскрыла рот, чтобы признаться, что не знаю, как это сделать, но Аргус вдруг запрыгнул к Юлиарну на спину и заверещал:

— Они идут! Я их слышу! Слышу! Слышу!

Принц клацнул зубами:

— Эджени!

— Я не…

Фьють! Стрела вонзилась в картон рядом с нами. Стреляли сзади, и мы тотчас обернулись. На нас шёл, не скрываясь, какой-то человек во всём чёрном. А рядом с ним — пантера. Громадная, чёрная, как и все пантеры, лишь глаза горели жёлтым, да сверкали белоснежные клыки. Лучник вынул стрелу и снова наложил на тетиву.

— Волк! — взвизгнул Аргус.

— В атаку! — рявкнул принц, наклонил голову и понёсся вскачь на врагов. Стрела просвистела, но, видимо, мимо.

Аргус кубарем слетел с его спины, нырнул мне под юбку:

— Ну чего ты ждёшь? Атакуй! Давай!

Я глубоко вдохнула, вытянула руки, растопырила пальцы и попыталась собрать магию. И… ничего. Никакого щипания или жжения, как будто и никогда, и ничего. Но я же помню, как это делала!

Словно в излишне натуралистично снятом фильме я увидела, как Юлиарн распорол живот мужику в чёрном, как на спину пегасорога прыгнула, раздирая белоснежную шкуру когтями, рычащая пантера. Уши заложило от воплей раненого человека. Принц упал, перекатился, и кошка спрыгнула с него, чтобы не быть раздавленной. Но жеребец тотчас вскочил и напрыгнул на неё, топча копытами…

— Ну же. Ну же! — шептала я в отчаянии, шевеля пальцами, но магии не было. — Ну, давай же!

Наконец, пантера, завизжав, рванула назад, поджав заднюю ногу. Юлиарн поскакал было за ней, но, видимо, вспомнив о нас, вернулся. Он тяжело дышал, по перламутрово-белой шерсти текла голубая светящаяся кровь. Рог неприятно алел, и морда была заляпана красным.

— Всё, хватит, Эджи. Полюбовалась на бой и ладно. Давай, расколдовывай, и я отправлю вас обоих в Лунную академию. Поиграли в войнушку и будет с вас.

Несчастный человек хрипел в агонии. Я вздрогнула, стискивая локти.

— А… а Иштефан?

Принц издал длинное «фр-р-р-р».

— Иштефана тоже вытащу. И рыжулю, и этого вашего черняшку. Раз уж я здесь, то один не вернусь. Хочешь, голову Дэграша тебе на золотом блюде на свадьбу подарю? Только давай, расколдовывай побыстрее, я жду.

— Ты не можешь помочь тому… ему же больно…

— Этому? Ну ты… добрая какая.

— Пожалуйста.

Наверное, я никогда не забуду ни эти вопли, ни этот хрип.

— Изволь.

Пегасорог подошёл и добил раненного копытом в голову.

— Что ты… что…

Мне резко поплохело, к горлу подступила тошнота. Юлиарн цокнул о пол. Вместо жизнерадостного «цок» прозвучало что-то невнятное — бумага глушила звук.