Обиженная ярость затопила моё сердце, вытеснив растерянную подавленность. Так нельзя! Нельзя со мной вот так! Это — жестоко!
— Тогда я выбираю учиться в Сумеречной академии! — выпалила я. — Всю жизнь мечтала освоить лунную магию.
Вот и посмотрим, как они теперь будут выкручиваться. И я злобно и торжествующе уставилась на их растерянные лица.
Глава 5
Не менеджер
Я сидела в покоях девушки по имени Эуджения, грызла орешки и размышляла.
Это совершенно точно не была реконструкция. Уж я-то их повидала разных. Да, положим, энтузиасты иногда тратят безумные деньги на косплей, так что атлас и бархат, возможно, уместны, но…
Групповой портрет маслом на холсте — серьёзно? Картина маслом пишется за несколько месяцев или дольше — всё дело в слоях, которые должны просохнуть. Портрет незнакомой мне семьи аристократов был выполнен именно в технике Рубенса, многослойной, с вот этой вот глубиной и сиянием, которые дают тонкие слои полупрозрачной краски, положенные друг на друга.
Предположим, заказали заранее, но тогда картина планировалась подарком на свадьбу, а, значит, логично было бы изобразить двоих — меня и Степана. Никто же не знал, что… вот так получится.
Куплен в антикварной лавке? Взят из запасников музея? А лицо моего бывшего тогда откуда? И нет, субъект был не просто на него похож, это был именно он. С вот этим шрамиком на верхней губе, с родинкой на правой челюсти.
Нереально.
Плюс дорого, ужасно дорого. Мне кажется, по стоимости сравнимо с затратами на всю свадьбу, а то и превосходит их.
Да и зачем на портрете для меня какие-то лишние мужики и девчонка?
И потом…
Замок. Мебель. Гобелены. Растопленные камины — кто бы позволил их топить в музее? Даже ради туристов, заплативших очень и очень дорого, всё равно: копоть повредит памятник архитектуры.
Можно было бы подумать, что это сон, но ведь тогда, в санях, я поспала, а потом проснулась, и всё снова продолжилось.
Рассудок отчаянно пытался найти другое объяснение происходящему, кроме очевидного: я — попаданка. Причём не в мир нашего средневековья, ведь здесь есть оборотни, лунная магия, Сумеречная академия, а в какую-то совершенно иную вселенную.
Мне стало зябко.
— Чушь какая-то! — пробормотала я, тряся головой. — Бред!
Но реальность была безжалостной.
Вокруг носились служанки, пакуя в сундуки мои шикарные наряды. Вернее, конечно, платья невесть куда подевавшейся Эуджении.
После моих слов про академию маменька сначала кричала на меня, и чуть не врезала затрещину, но я увернулась, твёрдо взглянула в её злые глаза и заявила:
— Даже не вздумай — ударю в ответ.
И тогда она стала меня всячески пугать. Так я узнала, что в Сумеречной академии изучают тёмную магию: лунную, мёртвую, кровавую и кукольную. Адепты проходят серьёзные испытания, на которых могут даже погибнуть. Причём случаи трагической смерти там нередки, и никто за них не несёт ответственности. Учатся в академии в основном оборотни, но часть древних людских родов также имеют эту сомнительную привилегию.
Сумеречников все боятся.
Ненавидят и боятся. С ними никто не связывается по собственной воле. Тебя могут околдовать, навести порчу, проклятье, приворожить, обезличить, состарить, свести с ума… Маменька всё перечисляла и перечисляла, а я думала лишь об одном: Степан… или как там его на самом деле зовут?.. Иштефан преподаёт в Сумеречной академии. Его окружает толпа юных лентяек, которым проще переспать с преподом, чем выучить материал. А студентки, как говорится, вечно молоды.
А главное: он живёт себе, вполне счастливый и… Кинул меня, предал, обманул и удрал в свою прекрасную волшебную вселенную.
Что ему какая-то там человечка!
В сердце плескалась лютая злоба, ярость затмевала рассудок. Он меня бросил! Мог бы честно сказать: так и так, я пацан из другого мира, тёмный маг и в каком-то роде твой коллега. Ты здесь, а я — там, быть вместе нам не судьба. Рассказать об этом до подачи заявления в ЗАГС! Что, разве я бы не поняла? Не поверила ему?
Ну… может, и нет. Но это не оправдание лжи!
— Ты понимаешь, кем ты там будешь? — дрожащим голосом допытывалась мать, ломая тонкие длинные пальцы. — Понимаешь, что тебя будут окружать оборотни? Медведи, волки, драконы, тигры? Ты для них — кусок кровавого мяса, еда — не больше. А про вампиров ты думала? А про ведьм? У тебя нет магического дара, Эуджения! Ты, самое большее, зелья варить научишься и в амулетах разбираться.
— Я желаю учиться в Сумеречной Академии. Я так решила, — твердила я.
Хочу заглянуть в его глаза бесстыжие. И отомстить вруну.
В тот момент мой рассудок ещё надеялся: это игра, это игра, и сейчас они должны будут признаться, что никакой академии тёмной магии нет. Ведь создавать две локации — нерентабельно.
— Ой, да и пусть катится, — наконец не выдержал брат. — Пусть проваливает и сдохнет там.
— А что я отвечу принцу⁈ — прикрикнула на него мать.
Элианор побледнел.
— Правду? — раздался жизнерадостный голос за нашими спинами. — Ну, как вариант.
Маменька от неожиданности подпрыгнула, но тут же живо обернулась и присела в глубоком реверансе. Брат согнулся в поклоне, разведя руки в стороны.
— Ваше Сиятельность!
Позади нас стоял парень с портрета. Вот только парадного облачения на нём не было. К моему изумлению, тот, кого называли принцем Юлиарном, был одет в серо-синие джинсы и чёрное худи с оранжевым солнцем на груди, а на его ногах белели обычные стоптанные кроссовки.
«Ну вот! Всю реконструкцию испортил. Видимо, это их менеджер, а актёры действительно зашли в тупик», — злорадно подумала я и расслабилась.
И напрасно.
Парень допил нечто из чёрной жестяной баночки, не глядя бросил её в жарко пылающий камин (и даже попал), подошёл ко мне, пальцем приподнял подбородок, посмотрел в глаза и усмехнулся:
— Значит, не хочешь за меня замуж?
— Она хочет… — начала было маменька, но жених Эуджении поднял палец, и та тотчас заткнулась.
Было странно, что они его боятся. Такой простой, обычный пацан. Ни давящего взгляда, ни огромного роста, ни оружия. Я вдруг поняла: боятся, не играют. Это был второй «звоночек» для осознания моей ситуации. Но в тот момент я всё ещё не связала все нюансы в единый узел.
— Да или нет? — спросил принц, усмехаясь.
— Не хочу. И не пойду.
— Настолько, что согласна поступить в Сумеречную академию?
Только хорошее воспитание удержало меня от того, чтобы закатить глаза.
— Да. Именно так. Рвусь изучать лунную магию среди оборотней, вампиров и ведьм, — съязвила я. — И вообще…
«… достаточно этого спектакля» — умерло на моих губах. Голубые глаза блеснули насмешкой, а мне вдруг стало жутко. Вот просто без причины. На секунду показалось, словно смерть в плаще и с косой стояла за спиной принца.
Юлиарн кивнул и оглянулся на моих псевдородственников.
— Хорошо, — согласился безмятежно. — Жажда знаний в юной отроковице весьма похвальна. Властью короля Итерхельма зачисляю Эуджению, дочь князя Кролиса, в адепты Сумеречной академии на факультет Луны.
— Ваша Сиятельность! — чуть не плача, взмолилась маменька.
— Впрочем… если ты, Эуджения, всё же передумаешь… дай знать, — он подмигнул и добавил: — Даю тебе время до Зимних испытаний.
В его руке вдруг появился золотого цвета медальон на цепочке, и Юлиарн надел его мне на шею. «Он только на полголовы меня выше, — почему-то подумалось мне. — Невысокий совсем. На портрете выглядит более солидно…»
— Ты знаешь, что делать, свет очей моих, — шепнул принц, а потом просто взял и шагнул в картину.
Просто взял и… шагнул.
Я выпялилась на слои масляных красок, не в силах промолвить ни слова.
— Но… как? — пробормотала невнятно.
— Иди к себе и собирайся, — приказала маменька безжизненно.
Позвонила в колокольчик. Явилась служанка, и я машинально поплелась за ней. Именно тогда все нюансы и начали выстраиваться в единую мозаику. И всё дальнейшее — ещё один растопленный камин, обращение девушки, фактурность её наряда, овощи из фиолетовой морковки и вот эти сборы всерьёз — лишь дополняли.
