Я возмутилась

— Послушайте…

Но Юлиарн обернулся, улыбаясь, подмигнул и мурлыкнул:

— Я обязательно послушаю тебя, моя прелесть. Наедине желательно. А сейчас дай поговорить взрослым мальчикам, состоявшимся в карьере.

Вскинул руку, и меня вынесло через распахнувшиеся двери в фойе. Я бросилась было обратно, но двери не открылись. Значит, так⁈

— Не получится, — насмешливо и зло фыркнула Церсея, тоже, видимо, уже безуспешно пытавшаяся выйти.

Мужчины о чём-то говорили ещё, но стеклянные двери внезапно стали звуконепроницаемыми. Минут через пять или десять пришлые колдуны развернулись и заскользили куда-то под покров елей, а Юлиарн с Иштефоном направились обратно.

— Совия, будь добра, позови адептов в зал, — велел Иштефан в пустоту, когда за ними бесшумно закрылись входные двери. — Дамы, вас это тоже касается.

Завернулся во тьму, и они с принцем исчезли.

Когда мы все собрались в актовом зале (снова похожем на лекторий), Юлиарн на кафедре уже сверкал парчой королевских одежд, и ничто в его облике не выдавало внезапной поспешности сборов. Иштефан вороной темнел рядом.

— Господа, — пропищал мой магистр. — У нас есть четырнадцать дней до новогодних испытаний. Режим дня меняется: утром вы спите, вечером — тоже. Ночью и днём мы занимаемся. Время теории прошло, переходим к практике.

— Но мы… мы же не готовы! — испуганно пискнула Берити.

— Вы же можете отказаться, — буркнул Ллой. — По закону никто не может заставить новичков сражаться.

— Один из адептов совершил нападение на представителя Кровавой академии, — устало пояснил Иштефан. — Формально это вызов. Отменить испытание имеет право только вызванная сторона. Не мы. Их удар — следующий.

— И кто же этот… этот… — расеряно начал было Солир и взъерошил тёмные волосы.

— … идиот! — выкрикнула Берити в панической злости.

И все почему-то посмотрели на меня.

— Неважно, — холодно отклонил вопрос магистр.

— Но мы все погибнем! — выкрикнул Аргус в отчаянии.

Юлиарн положил ладонь на плечо Иштефана:

— Братик, ты забыл меня представить.

— Адепты, знакомьтесь — ваш новый педагог. Юлиарн, принц Тресский. Просьба любить и жаловать, — сквозь зубы процедил магистр.

— Ничего себе! — ахнула Берити и выпучила глаза.

Довольный принц подмигнул нам.

— Сегодня и начнём, детишки. Предупрежу сразу: педагог я своеобразный. Безопасность — не мой конёк. Я за естественность: кто умер, тот умер, как говорится. Придёт на пересдачу в следующей жизни. Так что ушками не хлопаем. На этом собрание завершено. Дуйте спать, пока можно.

— А магистр Иштефан? — спросил Аргус робко.

— Его никто не увольнял, — хохотнул Юлиарн. — Просто у вас теперь два препода. Один для дня, другой — для ночи. Повезло, я считаю.

Повезло — не то слово. Теперь у меня два педагога-козла, да ещё и оба — мои бывшие женихи. Один кинул меня, другого — кинула я. Красота!

Надо срочно выбираться из этого места. Желательно, домой. Меня ждёт 7-Б. Кто с ними справится, если не я? Директор — Лионелла Марковна — точно перекинет классное руководство на Наташеньку, молодую учительницу, пришедшую в нашу школу только в этом году. А Наташенька… Представьте себе нечто нежное, блондинистое, которое плачет из-за того, что ученики не выучили урок, и паникует, когда мальчишки начинают драться. Как её занесло на тропу команчей… то бишь, учительскую стезю — понятия не имею. Нет, она, конечно, со временем окрепнет. Если не уволится. Но дать ей укреплять моральный и боевой дух на 7-м Бэ… это… слишком жестоко.

Опять же: мои три «Н». За родителей я не очень волновалась: они уже давно жили самостоятельной жизнью, в которой мне как-то не находилось места. Ну разве что там, в дальнем углу. С созвоном два раза в год: на День их рождения и… ну да, на Новый год. День моего рождения оба не помнили. Когда я была помоложе и поглупее, я даже звонила маме в мае и поздравляла её с рождением дочери, меня то есть. И она велась! Между тем знаменательная для меня дата произошла в сентябре, одиннадцатого числа. Впрочем, это ж было двадцать семь лет назад! Четверть века прошло, можно, конечно, и забыть. Особенно когда всё произошло случайно, и когда отец твоего ребёнка — твой перепуганный насмерть одноклассник.

Со временем я научилась не переживать по поводу своей ненужности. В конце концов — у меня была бабушка. Не всем так повезло.

Так что в моём мире за меня тревожатся только мои девочки. И, конечно, родная школа.

Сколько я здесь уже? Трое суток? Даже скорее восемьдесят четыре часа. Пора возвращаться — зимние каникулы не вечны. Но вернуться я могу лишь одним способом, кажется. Точнее, тремя: меня вернёт Иштефан, меня вернёт Юлиарн, либо я всё же доберусь до библиотеки и в древних фолиантах найду какое-то решение. Раз уж переход между мирами есть, значит, что-то в книгах должно об этом быть.

План с Юлиарном сомнителен. С библиотекой — опасен. А с Иштефаном…

Гм.

Тут всё проще: влюбить, признаться, уговорить под каким-либо предлогом вернуть меня в мой мир и… кинуть. Безжалостно и беспощадно. Желательно на пороге ЗАГСа.

Но сначала — вернуть меня в мой мир.

Поэтому, едва покинув актовый зал, я стала готовиться к бою: расслабляющий душ, масочка для волос, масочка для лица, для тела… Ноготки… Макияж, ненавязчивый, почти незаметный. И тщательный выбор одежды. Помнится, моему козлу нравился зелёный цвет…

Я выбрала довольно свободные серо-голубые джинсы, поверх белой маечки надела светло-зелёную рубашку, завязала узелком на животе и подвернула рукава. Мило, по-домашнему, расслабляюще-уютно. Волосы собрала в хвост, чуть выпустив прядки. Прядки чуть подвила. Небрежная красота — страшная сила. Так называемый домашний вид, который парням кажется естественной красотой. И парфюм. Очень-очень лёгкий, почти незаметный.

Ловушка всегда хороша, когда она замаскирована.

Актовый зал в этот раз оказался спортивным. Я пришла второй. Первым был Ллой — парень молча подтягивался, ожидая группу. Псилой, то есть. И тут я вспомнила один нюанс: псилой это не от псилоса ли? Так называли лёгкую пехоту в Древней Греции. Может, конечно, просто совпадение… Тем более, оно созвучно, но не является тождественным…

Или нет.

Здесь явно военный уклон в академии. И какое-то испытание впереди… новогоднее…

Я подошла к Ллою и стала разминаться: гнуться в талии, касаться пальцами ног, прыгать. Разогрев перед нагрузкой это святое…

— Слушай, а я забыла совсем, — сказала ему, — Новый год у нас через сколько дней?

Ллой уставился на меня. Он уже был весь красный и вспотевший от напряжения — видимо, давно начал тренировку.

— С тобой всё хорошо? — спросил заботливо.

— Да, но ты всё равно ответь.

— Сегодня.

— Сегодня⁈ То есть…

— И вчера. И завтра. И месяц назад. Ты как сильно ударилась, что забыла: весь этот год — Новый? И одни бобры знают, когда он, наконец, закончится. Точнее, когда наш второй препод женится. Надеюсь, пояснять зачем тебе не нужно?

— Поясни, пожалуйста, — пробормотала я, растерявшись.

Планета Новогодних ёлок? Целый год — Новый год? Это какой идиот намечтал такое? Ллой фыркнул. Раздражённо тряхнул головой:

— Чтобы зима, наконец, закончилась, оборотень из королевской семьи должен жениться на людишке из княжеского магического рода. Только не говори, что не знала этого или забыла, а то я решу, что ты — зачарованная.

Я вздрогнула.

— А похожа?

Он скептически оглядел меня.

— Нет, но… с другой стороны — да. Они все вот такие шарахнутые первое время. Никого не узнают, ничего не понимают.

Может, это такие же попаданки, как я?

— Ллой, а ты веришь, что наш мир не один во вселенной? — спросила его аккуратно.

И снова получила недоумевающий взгляд.

— Что значит: веришь? Я это знаю. Понятно, что миров множество. Это ж ещё Сурбубрик открыл пару тысяч лет назад. Хотя… вам, людишкам, это может быть и неизвестно… Вы ж… неграмотные совсем. Извини.