Вот только… у меня её нет.

Я снова попыталась собрать силу на кончиках пальцев и снова не почувствовала ничего. Совсем. Как будто и не швырялась никогда светящимися шарами ни в Церсею, ни в циклопа.

Встала и начала ходить взад-вперёд.

— Женя, — прошипела себе, — перестань. Ты взрослая женщина, у тебя высшее образование. Магия — лишь одна из физических сил этого мира, как в нашем — кинетическая энергия, например. Значит, её можно понять и обосновать логически. У неё должны быть законы, а законы можно вычислить.

И вдруг меня как громом поразила мысль: вот где пряталась от родственников Эуджения! Помнится, её брат Элианор заявил мне, что беглянка скрывалась целый год. А Дэграш приветствовал моё возвращение. Получается, моя близняшка сбежала из дома (или была выкрадена) и попала вот сюда? Целый год она прожила в этой ужасной комнате и, вероятно, стала одной из кукол?

Какой кошмар!

Но в этой жути для меня была одна надежда. Слабенькая, но… всё же надежда. Оставалось лишь понять при каких условиях «включается» моя магия.

Так… Законы вычисляются эмпирическим путём. Или при помощи наблюдений. Я попыталась восстановить все случаи, когда у меня появлялась магия.

Первый: пробежка вокруг стен академии, циклоп. Однако сила не «включилась», когда монстр пытался меня сожрать, не так ли? Она появилась у меня, когда я произнесла запретные слова, лишившие магистра голоса, и находилась в относительной безопасности. Получается, я не права, мои силы пробуждает не угроза жизни? Или это просто запоздалая реакция на стресс? Например, в библиотеке угроза жизни была, а магических сил — не было.

Второй случай — с Церсеей. Ребята бросали в меня магией, мне было больно, страшно и… я очень злилась, признаться. В тот раз так же, как и в первый, рядом был Иштефан, он каждый раз исцелял мою боль, чтобы однопсилойцы снова могли ударить… Гм. Тогда я в дополнение ко всему остальному испытывала ещё и ревность. И всё же этот случай схож с предыдущим и ничего к нему, пожалуй, не добавляет.

Страх. Злость. Ревность. Иштефан.

Следующий: Юлиарн пытался меня поцеловать, и, пожалуй, тогда тоже последовал выброс энергии. А потом ещё упал стеклянный флакон с шампунем. И в тот раз не было никакой угрозы для моей жизни, лишь злость. Причём Юлиарн получил разряд моей магии потому, что подвернулся под руку: злилась-то я на Иштефана. Тогда магистр поцеловал меня на лестнице, не спрашивая, согласна ли я.

И так три случая, и в каждом были два фактора: злость и Иштефан рядом.

Ну и последний: я превратила Юлиарна в… лошадь. С рогом и крыльями. И в тот момент Иштефана не было. А злость была. Можно ли сделать вывод на основании этих случаев, что мою магию пробуждает злость? Пугало то, что неверный вывод повлечёт за собой катастрофические последствия. У меня больше нет права на ошибку.

— Думай, Женя, думай!

Все четыре случая должно было что-то объединять. Пока что их объединяет лишь злость, но меня смущало, что не всякая моя злость сопровождалась выбросом магии. Я должна понять, я должна проанализировать и определить точную причину, по которой в моих руках аккумулируется магия. Магия, к которой Дэграш не готов. У меня будет лишь один шанс нанести удар.

— Женя.

Взвизгнув, я подпрыгнула и увидела… барсука. Тот сидел на кровати и принюхивался чёрным носиком. Мохнатый, серый, косматый.

— Ты кто?

— Есть варианты? — проворчал зверь и почесал белую морду с двумя чёрными полосками. — Слушай, времени нет. Надо уходить. Я облазил всю академию кукол и нашёл всех однопсилойцев. Берити, Солир и Аргус в клетках. Принц в подвальной камере рядом, и он истекает кровью. Если его не вытащить прямо сейчас, Юлиарн умрёт ещё до рассвета.

— Ллой, ты барсук? — прошептала я.

Барсук снисходительно глянул на меня крошечными глазками.

— А ты думала, что я волк, что ли? Людишка и есть людишка.

— Ты знаешь, как Дэграш попал в Лунную академию? — настороженно спросила я, отчаянно пытаясь вспомнить хоть что-то о барсуках.

Они хищники или нет? Охотники или нет? И вообще, чем питаются? Но единственные барсуки, которых я знала, обитали в советских мультиках. Вроде бы они ни на кого не охотились…

— Судя по трупу Дарха в фойе, думаю, ответ очевиден.

— Дарх? — не верю! — Но он был тяжело ранен и лежал без сознания…

— Кукольнику плевать на присутствие сознания. Если существо стало куклой при жизни, маг может и после смерти заставлять его действовать. Забрал же он спящую Церсею. Это точно Дарх, иначе как бы магистр крови оказался в фойе? И шея у него была сломлена. Я остался в актовом зале, когда вы ушли. А потом туда явились Дэграш и Церсея, и я сразу понял, что дело пахнет мертвечиной. Ну и незаметно прошёл за ними. В фойе лежал убитый Дарх.

Я вздрогнула и… обрадовалась. Яркая радость, чистая нежность охватили сердце. Ллой не предатель! Он — не предатель!

— Понятно. Как будем выбираться отсюда? Я попробовала двери и окна, они заперты, — деловито сообщила ему.

Барсук фыркнул, морща морду, и молча показал мне когтистую лапу.

— Ты знаешь, какой длины достигают наши норы? — спросил любезно. — До трёхсот метров. С кладовочками, спаленками, с детскими для малышей, с запасными ходами. Как думаешь, пластик выдержит мои когти?

Мне стало стыдно, что я так мало знаю о барсуках. Куда меньше, чем о тех же волках, например. Я обняла однопсилойца и расцеловала. Ллой закашлялся, выскользнул из моих объятий:

— Нам надо спешить. Надо освободить Берити, Аргуса и Солира из клеток. С тобой нас пятеро. С Юлиарном — шестеро. Принца в центр, остальные встанут в звезду, так мы сможем переместиться в нашу академию. Оттуда можно будет призвать короля или кого-то ещё. Изначально надо было так делать, а не полагаться на собственные силы.

— А Церсея? — спросила я и услышала, как дрогнул мой голос.

— Она кукла, — Ллой отвёл взгляд.

— Но мы не можем оставить её здесь!

Барсук шумно выдохнул:

— Нет времени спорить, Жень. Пойми: переместиться можно только звездой. Шестой участник по центру соединяет магические лучи, аккумулируя энергию. А Церсея — седьмая. Кто-то должен остаться.

Мне вспомнился двор харчевни, и как мы всем псилоем переместились в академию. Вот только…

— А магистр Иштефан?

— Я его не нашёл, — соврал Ллой.

Не знаю даже, как я поняла, что это ложь. Почувствовала, наверное. Значит, всё плохо. Но он точно был жив, иначе… я бы знала.

— Хорошо, — кивнула Ллою. — Тогда вперёд. Но мне нужно будет увидеть и Церсею. Мы не можем бросить её…

Он открыл было пасть, но я не дала ему возразить:

— … живой. Ты же понимаешь, какие преимущества даёт Дэграшу то, что у него в плену Церсея?

— Дочь короля? Да. Пожалуй, ты права.

Я немножко не то имела в виду, но… Дочь короля? Значит… сестра Юлиарна. И сестра Иштефана. Она ему сестра! А я ведь ревновала. Мне вспомнилась златокудрая красавица на групповом портрете королевской семьи в замке княжны Эуджении. Тогда я не могла оторвать взгляда от лица Стёпы, а всех остальных заметила лишь мельком, поэтому потом и не узнала её.

Его родная сестра. Или сводная, неважно. Младшая. Мне вдруг стало понятно, почему Степан так много спускал ей с рук и ни за что не наказывал. Любящий старший братец? Похоже на то. Между ними была существенная разница в возрасте, и, видимо, Иштефан привык относиться к сестричке, как к малышке.

Но если так, то Дэграшу легко будет шантажировать Лунного магистра. А вот с Юлиарном у него не получилось. Было в наследнике что-то очень жёсткое при всей его внешней мягкости.

— А ты сможешь убить? — Ллой сомневался.

— Я же людишка. Мы режем животных и делаем из них суп, — беззаботно отмахнулась я.

И барсук поверил. Кивнул, спрыгнул на пол:

— Нужно отодвинуть кровать. Дэграша сейчас нет в Кукольной академии. Уверен, он отправился искать Пятую Академию. Не может не искать, иначе не возьмёт полноту силы. Вот только про Пятую никто ничего не знает и не говорит. Я и сам не знаю ни что там за магия, ни кто там учится, вообще ничего, просто… ну очевидно, что она должна быть. Не может быть такого, что бы академий было только четыре. В общем, думаю, Дэграш сейчас её ищет. И всё же будет лучше, если наше бегство обнаружат не сразу.