3) В зависимости от того, что напишет Вишняк, и, м.<ожет> б.<ыть>, даже и независимо от этого мы должны будем сопроводить эти два документа редакционным комментарием. Кое-что из того, что П.<авел> Н.<иколаевич> <Милюков> говорит об утверждениях Вишняка, – правильно, и М. В. подал повод к этой критике категоричностью и краткостью своих утверждений. Но с основной установкой П.<авла> Н.<иколаевича>, если я ее правильно понял, я лично не согласен, и мне кажется, что она не совпадает с нашей «генеральной линией», а скорее ближе к линии А. Ф. Из письма Якова Борисовича <Полонского> видно, что некоторые круги в Париже принимают эту статью как политическое завещание П.<авла> Н.<иколаевича> и хотят сообразовать с нею свое политическое поведение4. Это тем менее делает для нас возможным ограничиваться «фигурой умолчания».

Уверен, что П.<авел> Н.<иколаевич> сам не имел бы ничего против полемики вокруг его статьи. Уверен даже в обратном. Он, очевидно, предназначал эту статью для нас же. Если бы он мог нам ее тогда прислать, мы, конечно бы, ее поместили и, конечно, открыли бы по ее поводу дискуссию. Факт его смерти и вытекающая из этого невозможность для него самого отстаивать свою точку зрения в дискуссии налагают на нас обязательства большей сдержанности, но едва ли диктуют нам полное уклонение от дискуссии.

По этим вопросам мне хотелось бы возможно скорее знать мнение Ваше и Михаила Осиповича. Вишняк просит ответить ему теперь же. Да и для нас самих надо знать возможно скорее, поместим ли мы или нет 1) статью П.<авла> Н.<иколаевича>, 2) письмо Вишняка, 3) редакционную заметку по поводу того и другого, т.<ак> к.<ак> это отразится на наших планах насчет состава 10^ой книжки журнала.

Вы помните, что на собрании сотрудников мечтали о «скандале». Вот и накликали – если не «скандал», то «сенсацию». О том, что это придаст интерес книжке – говорить не приходится.

Шлю Вам и Татьяне Марковне сердечный привет от себя и Татьяны Николаевны.

Дорогой Михаил Михайлович.

Мих. Ос. и я прочли вырезку из «Русского патриота» и единодушно пришли к тому мнению, что эти выдержки из статьи Павла Николаевича <Милюкова> с ответом Марка Вениаминовича печатать не следует. Не знаю, как смотрите на дело Вы? Наши доводы следующие.

1) Это перепечатка. Мы до сих пор никогда ничего не перепечатывали.

2) Можно с уверенностью сказать, что до июня, когда выйдет 10-ая книга, «Русский патриот» будет получен здесь и выдержки из письма П.<авла> Н.<иколаевича> напечатает «Н. Р. Слово» или «Р.<усский> голос»1.

3) «Р.<усский> патриот» напечатал статью П.<авла> Н<иколаеви>ча в извлечениях. Здесь уже давно были сведения об этой статье. Писали из Франции, что она заключает в себе чрезвычайно резкие выпады личного характера против Марка Вениаминовича. За достоверность этого не ручаюсь, но если это так, то мы, в случае получения полного текста, были бы в очень трудном положении. Из уважения к памяти Павла Николаевича мы не могли бы цензурировать его статью (как мы с Алекс.<еем> Александровичем <Гольденвейзером> решили не выпускать косвенной защиты сталинских «чисток» из большой книги Милюкова, для которой мы ищем издателя, – как это нам обоим ни неприятно и ни тяжело). Из уважения же к Марку Вениаминовичу мы не могли бы поместить личные резкости по его адресу. Печатать же письмо в довольно бессвязных выдержках всего менее удобно.

4) Ничего нового в аргументации Павла Николаевича нет. Он и в 1939 году оправдывал договор Сталина с Риббентропом, но только в частных разговорах, – в «Посл.<едних> новостях» об этом не сказал ни слова. Я не уверен и в том, что он хотел бы увидеть в печати эту статью, отдельные пассажи которой, быть может, и написаны были сгоряча. Во всяком случае, он имел возможность прислать ее сюда нам для напечатания, хотя бы под псевдонимом (мы два раза горячо просили его сотрудничать) – и он нам этой статьи не отправил.

5) По-моему, совершенно неудобно вступать в полемику со скончавшимся человеком. Это можно сделать по истечении годов, в форме статьи общего характера или воспоминаний. Но напечатать ответ Марка Вениаминовича рядом со статьей Павла Николаевича, который больше ничего сказать не может, думаю, никак невозможно.

Повторяю, Мих. Ос. всецело с этим согласен. Как видите, наши доводы совершенно не связаны с существом мыслей Милюкова. Кое с чем в них я совершенно согласен, кое с чем совершенно не согласен.

Случайно вчера на обеде в честь Блюмеля2 говорил об этом со Шварцем. По-видимому, он такого же мнения, что и мы с Мих. Ос. Они в «Соц.<иалистическом> вестнике» тоже не склонны печатать выдержки из «Русского патриота».

Кстати, Шварц сообщил, что предпочитает статью о семейном праве СССР, а не об естественных богатствах. Согласны ли Вы на это?

Т. М. и я шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет.

Дорогой Марк Александрович,

Наши с Вами письма разошлись.

Вижу, что Ваша первая реакция на предложение Вишняка была противоположна моей. Из Ваших доводов не все мне кажутся одинаково убедительными.

1) То, что это была бы перепечатка, меня не смущает. Случай этот исключительный, и формальный критерий, я думаю, к нему неприменим.

2) То, что выдержки могут появиться раньше выхода книжки в других изданиях, тоже, по-моему, не очень существенно.

3) Я не имел в виду ждать получения полного текста статьи Милюкова. Не могу представить себе также, какого рода личные выпады против М. В. могли бы в нем быть. Думаю, что так характеризовали то, что теперь уже появилось в печати. Думаю также, что у «Патриота» не было бы оснований смягчать отзывы П. Н. <Милюкова> о Вишняке. Если они выпустили, то, наверное, что-нибудь другое (думаю, скорее те места, где П.<авел> Н.<иколаевич> говорил о своем «антибольшевизме»). Наконец, в том виде, как статья появилась в «Патриоте», она не производит впечатление бессвязных выдержек.

4) Этот Ваш довод меня поколебал. Я имею в виду соображение, что П.<авел> Н.<иколаевич> не прислал нам этой статьи, хотя имел к тому возможность. Охотно допускаю, что он не хотел бы видеть ее напечатанной.

5) Согласен и с тем, что в полемике с умершим человеком есть некоторая неловкость.

Но за всем тем есть и другая сторона дела. Во-первых, как мотивировать ответ Вишняку? Он пишет, что делает свое предложение «с большим внутренним насилием над собой», но считает, что мы не можем лишить его «возможности защитить свою позицию, к<ото>рая в 42 году была в значительной мере и позицией Нов. Журн.» («по крайней мере никакого отмежевания редакции от моей статьи тогда не последовало»). Мы можем решить не [печатать] перепечатывать статьи П.<авла> Н.<иколаевича>, но нам надо обосновать наш отказ в помещении «открытого письма» М. В. Боюсь, что мы рискуем окончательно с ним поссориться.

Существеннее, впрочем, другое. О статье П.<авла> Н.<иколаевича> будут идти разговоры, и Вы сами считаете вероятным, что она будет воспроизведена в здешней прессе. Как-никак в ней идет речь о статье, напечатанной в Нов. Журн. Более того, она затрагивает очень существенные вопросы, в значительной мере составляющие центр и наших споров. Наконец, в Париже она, по-видимому, принята как платформа одной из русских политических группировок1. Меня продолжает смущать вопрос, можем ли мы просто пройти мимо статьи П.<авла> Н.<иколаевича> в молчании и не станем ли в связи с этим предметом кривотолков.