Буду Вам очень признателен, если Вы будете держать меня в курсе Ваших планов и дел – как личных, так и общественных. Обещаю Вам всемерное сотрудничество в деле создания журнала. Первым делом надо составить примерную смету, выяснить стоимость печатания, скажем, четырех книжек журнала в год, скорее, размера «Русских записок» (обычный здесь тип quarterly), организационных расходов (редактор и секретарь) и гонораров. С такой сметой будет ясно, какую минимальную годовую сумму надо будет стремиться собрать.
Шлю Вам сердечный привет. Искренне Ваш, М. Карпович Автограф. Подлинник. BAR. Aldanov. Jan. 1941 – Oct. 1941. № 6. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 319 West 100 Str., N. Y. 23 января 1941 Дорогой Михаил Михайлович. Очень тронут Вашим письмом и Вашей готовностью всячески нам помочь в деле создания журнала (мы, конечно, в мыслях не имели просить Вас и о денежном участии). Большое Вам спасибо. Ростовцев тоже сочувствует, но указывает, что связи у него в деловом мире ничтожные1. От Бахметева я пока получил только письмо о том, когда свидеться: он уезжает на две недели. Толстая должна была вернуться из Чикаго только вчера, и я ее после той первой беседы не видел. Да, я не надеялся не организации. По-видимому, другого пути, кроме указываемого Вами, нет, однако я и в этот путь верю плохо. На днях должна сюда приехать из Европы милая и энергичная М. С. Цейтлина (жена поэта)2, мы с ней и с Буниным всё обсуждали в Ницце. Я передам ей дело: если кто может собрать группу «друзей журнала», то, скорее всего, она, занимавшаяся такими и сходными делами много лет3. Я ей изложу результаты бесед с Вами, Паниной, Толстой, Ростовцевым, Керенским и передам ей дальнейшее. Не знаю, видели ли Вы в последнем воскресном номере «Н. Русского Слова» мое интервью4: я в нем старался подготовить настроение. Не знаю, впрочем, читают ли эту газету богатые члены колонии. Попытаюсь также получить данные для сметы. Мы ее составим скромно, – 25 тысяч в год нам совершенно не нужно. Если бы собрали 5 тысяч, я начал бы журнал немедленно. Будем обо всем Вам сообщать и твердо рассчитываем на Ваше сотрудничество, если журнал, паче чаяния, создастся. Сотрудничество обещал и Ростовцев5. «Аффидевита» для Полонских так и не могу достать и сожалею об этом крайне. Лунцы, как люди богатые, наверное приедут: текущий счет заменяет ведь аффидевит. По крайней мере, я так думаю. Еще раз сердечно Вас благодарю и шлю Вам и Татьяне Николаевне самый искренний привет. Очень кланяется и Татьяна Марковна. Машинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 13 Jan. – 11 July 1941. № 7. М. А. Алданов – М. М. Карповичу 319 West 100 Str., N. Y. 1 марта 1941 Дорогой Михаил Михайлович. Я вчера получил письмо от Лунца (Клиппер1 от 25 января). Пишет он мне следующее. В Ниццском консульстве ему сказали, что так как он в течение 5 лет, с 1936 года, состоял агентом библиотеки Гарвардского университета, то этот университет «имеет полную возможность достать в Гос.<ударственном> департаменте не только временную визу для меня на 12 месяцев, но даже иммиграционную без всякой квоты». В благодарность за это он хочет работать для библиотеки бесплатно, тем более что деньги ему не нужны. Я не очень верю, что Г.<арвардский> ун.<иверситет> может и захочет это сделать, но все же и по своей инициативе, и по просьбе Г.<ригория> М.<аксимови>ча <Лунца> обращаюсь к Вам с просьбой сообщить, так ли это? Пожалуйста. У меня нового пока ничего. Единственная удача: продал длинную статью об убийстве Троцкого2, должен получить долларов 125. Книгоиздатель (Кнопф3) все еще не дал мне ответа относительно «Начала конца». Дело журнала еще не продвинулось, хотя все очень сочувствуют. Бахметев предлагает тот же путь, что и Вы, но говорит не о 100, а о 5–6 жертвователях, что действительно, по-моему, более осуществимо. Со своей стороны, он любезно [обещал] предложил 250 долларов, хотя я и его никак о деньгах не просил. На днях приезжает Цейтлина4. Если ей удастся собрать тысячи две, то я начну: книги две выпустим. До того я, конечно, не возьму и денег Бахметева: без 2 тысяч и начать нельзя, а на год нужно 5 тысяч, самое малое. Если выйдет, то твердо надеюсь на Ваше сотрудничество. Я слышал (не ручаюсь – так ли это), что Сергиевский охотно дал бы деньги Бунину и мне на журнал при условии, что не будет «левых» и, в частности, Керенского. Разумеется, это условие для меня совершенно неприемлемо. Кстати сказать, вчера на спектакле Толстовского фонда5 Александра Львовна познакомила нас с Сергиевским. Он был чрезвычайно любезен и мил. Но никаких вообще ограничений в редакторском праве приглашать сотрудников я не мог бы принять. Шлем самый сердечный привет Татьяне Николаевне и Вам. Машинопись. Подлинник. BAR. Karpovich. 13 Jan. – 11 July 1941. № 8. М. М. Карпович – М. А. Алданову 61 Brattle Street, Cambridge, Mass. 3–III–41 Дорогой Марк Александрович, Спасибо за письмо. Я тоже получил письмо от Лунца, такого же содержания, но думаю, что оно отменяется его каблеграммой*, полученной мною 25 февраля. В каблеграмме он сообщает, что ему нужны только «моральные аффидевиты» (для себя, жены, ее матери и ее сестры). Эти аффидевиты (своего рода «свидетельство о благонадежности») я ему сегодня выслал air-mail** и одновременно послал ему об этом каблеграмму. Из его каблеграммы заключаю, что, во-первых, он окончательно решил ехать и, во-вторых, всё, кроме «моральных аффидевитов», устроил. Во всяком случае, не думаю, чтобы из обращения к нашему университету что-нибудь вышло. Григорий Максимович не представляет себе, до какой степени американские университеты (да и не одни университеты) «бюрократизированы». В частности, бесплатных сотрудников, особенно из иностранцев, у нас здесь определенно боятся. Это «не принято», а кроме того, есть опасение взять на себя моральную ответственность за дальнейшую судьбу такого «волонтера». Рад, что Вам удалось продать статью об убийстве Троцкого. Где она появится? Из письма Струнской1, полученного две недели тому назад, я заключил, что с «Началом конца» все обстоит благополучно, и порадовался за Вас. Но теперь вижу, что милейшая Мария Ефимовна, по своему обыкновению, упредила события в оптимистическом смысле.
О журнале и я продолжаю неотступно думать. Слух о Сергиевском правдоподобен. Конечно, ни на какие такие условия соглашаться нельзя, и вообще лучше было бы обойтись без денег, исходящих «справа» (хотя бы и от таких умеренных и, кажется, приличных правых, как С.<ергиевский>). А то потом не оберешься хлопот – и не только из‑за состава сотрудников, но и из‑за содержания напечатанного материала. вернутьсяАрхивное письмо М. И. Ростовцева от 16 января 1941 г.: Многоуважаемый Марк Александрович! Очень рад, что Вам удалось выбраться из Европы и найти здесь более или менее спокойное прибежище (надолго ли, не знаю). Спасибо за пересылку письма И. А. Вы не можете сомневаться в том, что я горячо сочувствую идее продолжения издания Современных записок здесь. Готов всячески содействовать успеху этого начинания. Боюсь, однако, что Вы и И. А. преувеличиваете мои возможности. Я мало кого знаю здесь вне узкого круга моих коллег. Нью-Йорк для меня город чужой, и я бываю там очень редко и никого там не знаю, особенно в литературном и деловом мире. Для Вас же главный вопрос – обеспечение материалом журнала, по крайней мере, на два или три года, независимо от его материального успеха, который в первое время очень проблематичен. В этом отношении единственное лицо, которое может дать Вам добрый совет, это Б.<орис> А.<лександрович> Бахметев, с которым Вы, конечно, уже виделись. Более подробно об этом я говорил вчера с С.<офьей> В.<ладимировной> Паниной, которая передаст Вам содержание нашего разговора. Само собою, я согласен сотрудничать в журнале, как и раньше. Что касается до И. А., то не знаю, насколько ему будет приемлема жизнь в Америке без определенного дела и без материального, хотя бы минимального, обеспечения. Жить на неверные субсидии от того или другого лица или учреждения нелегко и фактически, и психологически. Боюсь советовать. Завтрашний день для нас тайна, и мы ползаем в темноте, как полуслепые суслики. Что лучше: оставаться ли во Франции или <переехать?> на неизвестное сюда, не знаю. Преданный Вам М. Ростовцев. Что Вы знаете о Барятинском и его семье? Где они и что делают? (Автограф. Подлинник. BAR. Mark Aldanov Papers. Box 7. File Rostovtsev, Mikhail A.) Писатель В. В. Барятинский умер 7 марта 1941 г. и похоронен на кладбище Сен-Женевьев-де-Буа. вернутьсяЦетлина Мария Самойловна (1882–1976), общественно-политическая деятельница, издательница, жена сооснователя «Нового журнала» М. О. Цетлина; по замечанию И. А. Бунина (сделанному до их ссоры) – «как бы хозяйка журнала» (Переписка И. А. Бунина с М. А. Алдановым / Публ. А. Звеерса // НЖ. 1984. № 153. С. 136). В эмиграции с 1907 г., вернулась в Россию в 1917 г., с 1920 г. снова во Франции. С 1942 г. в Нью-Йорке. вернутьсяСемья Цетлиных являлась одним из центров притяжения эмигрантской элиты еще в их парижский период жизни. Б. К. Зайцев вспоминает об их литературном салоне: «Тут можно было встретить Милюкова и Керенского, Бунина, Алданова, Авксентьева, Бунакова, Вишняка, Руднева, Шмелева, Тэффи, Ходасевича, позже и Сирина» (Зайцев Б. К. М. О. Цетлин // Он же. Собрание сочинений. М., 2000. Т. 9. С. 229). В 1932 г. Цетлины организовали Общество друзей «Современных записок», занимавшееся поиском новых подписчиков журнала и сбором средств на его издание. вернутьсяПриведем это интервью полностью: У М. А. Алданова Как в «Новом русском слове» уже сообщалось, в Нью-Йорк на днях приехал из Европы знаменитый русский писатель М. А. Алданов. В первые же дни своего приезда М. А. посетил редакцию «Нового русского слова» и беседовал с членами нашей редакции во время редакционного обеда. На нашу просьбу поделиться своими впечатлениями для читателей «Нового русского слова» М. А. ответил: «Охотно это сделаю. Только дайте мне немного отдохнуть и осмотреться в Нью-Йорке». Вчера наш сотрудник посетил М. А. Алданова и беседовал с ним. – Не буду говорить об общем положении в Европе, – сказал М. А. – Оно вам, в сущности, так же хорошо известно, как нам, только что оттуда приехавшим. Я был поражен осведомленностью американской печати. По богатству и разнообразию информации она, конечно, первая в мире, оставляя за собой даже английскую. Во Франции я читал американские журналы, но газеты видел не часто. Теперь побывал в вашей библиотеке на Пятом авеню (так. – С. П.), просмотрел кое-что, заглянул в литературные отделы. Много интересных статей, первоклассных по достоинству. В Европе ничего сходного, напр.<имер>, с воскресным номером «Нью-Йорк Таймс» нет: двести страниц! Не забывается и русская литература, даже «текущие» журналы. Я видел, например, очень интересные статьи о беллетристах «Современных записок» и «Русских записок»… Из наших классиков, кроме Толстого и Достоевского, которые, само собой, в общий счет не идут, американцы, по-видимому, больше всего любят Чехова. То же самое в Англии. Знаменитый Сомерсет Моэм где-то говорит, что, если спросите у английского читателя, кто дал лучшие в мировой литературе образцы небольшого рассказа, он нам ответит: «Чехов». Во Франции Чехова ценят, к сожалению, меньше. – Но внимание к русской литературе велико и во Франции? – Да. Многие следят за ней очень внимательно. Один из крупнейших французских писателей, быть может самый знаменитый из всех, говорил мне, что читает «все русское, выходящее во французском переводе». Лучшими произведениями новейшей русской литературы он считает «Мелкий бес» Сологуба и «Деревню» Бунина. – В каком положении сейчас зарубежная русская литература? – В безвыходном. В Европе больше нет ни русских журналов, ни издательств. Знаю, например, что Бунин написал на юге Франции несколько новых рассказов и впервые в жизни не знает, что с ними делать. Русским писателям больше на своем языке печататься негде – я говорю о произведениях, по размеру не годящихся для газет. В таком положении мы находились в 1919 году, но лишь очень недолго, несколько месяцев. Затем стали создаваться журналы, издательства, сборники. В одних «Совр.<еменных> зап.<исках>» было впервые напечатано немало произведений, позднее переведенных на множество иностранных языков. Быть может, в Нью-Йорке удастся теперь сделать то или часть того, что было сделано в Париже двадцать лет назад. – Т.<о> е.<сть> в Америке создадутся русское издательство или русский толстый журнал? – Именно. Больше им теперь создаться негде. Русская ежедневная газета в Нью-Йорке есть: «Новое русское слово», но ни толстого журнала, ни издательства нет. Нам следовало бы тут брать пример с французов, приехавших сюда недавно из‑за той же катастрофы. Казалось бы, французы могли потерять, если можно так выразиться, дар эмиграции: у них лет семьдесят вообще никакой эмиграции не было, не они покидали родину, а политические изгнанники из всех стран, кроме англосаксонских, приезжали к ним и селились в Париже. Так вот французы в несколько недель создали в Америке книгоиздательство и скоро приступают к выпуску журнала. Я еще не разобрался в их взаимоотношениях и оттенках взглядов. Конечно, у них здесь есть блестящие писатели, как Жюль Ромен, Моруа, Бернстейн, есть талантливые и популярные журналисты, как Кериллис, Лазарефф, Бюре, Пертинакс. Но ведь литературные и научные силы найдутся и у русской эмиграции в С.<оединенных> Штатах, как старой, так и новой. «Внешний рынок»? Правда, у французов есть Канада. Но для издаваемой в Америке русской книги тоже есть внешний рынок: Дальний Восток. Там есть русские газеты, которые, я надеюсь, как и «Новое русское слово», оказали бы этому начинанию моральную поддержку. От вас, кстати, вероятно, не секрет, что недолго, к сожалению, просуществовавший, кончившийся с войной и из‑за войны толстый ежемесячный журнал «Русские записки» образовался в Париже благодаря денежной поддержке, оказанной ему именно с Дальнего Востока культурным и просвещенным человеком. Добавлю, что европейский рынок закрыт ведь все-таки не навеки, а хорошая книга живет долго… Во всяком случае, если издательства и толстого беспартийного журнала в Америке не будет, то не будет и зарубежной русской литературы. – Велика ли нужда среди русских писателей во Франции? – Очень велика. Я уже обратился в фонд гр.<афини> А. Л. Толстой и в Литературный фонд с просьбой о помощи писателям, оставшимся во Франции. Оба фонда, разумеется, немало об этом думали и до моего обращения, я мог сообщить им только некоторые данные. А. Л. Толстая и до получения новых данных от меня и от других сделала много, – надеюсь, она и ее сотрудники (их имена всем известны) простят мне эту небольшую нескромность. Самый сочувственный прием идея встречает и в Литературном фонде, который только что реорганизовался. – Вы в него не вошли? – Не вошел ни в Фонд, ни в его комиссию, прежде всего потому, что совершенно незнаком с условиями работы в Америке. Кроме того, правильно сказал В. М. Зензинов, которому тоже предлагали войти: «Мы двадцать лет работали в сходных организациях во Франции, теперь имеем право на отставку или, по крайней мере, на отпуск». Сочетание председателя Н. Д. Авксентьева и вице-председателя А. П. Браиловского, как и общий состав правления, мне кажутся весьма удачными. Дальнейшее будет зависеть и от них, и особенно от внимания к ним русской колонии… Я говорил о писателях-беллетристах, но то же относится к профессорам, к журналистам. Их положение чрезвычайно тяжело. – Вы говорите о своем незнакомстве с Америкой. Но вы, кажется, уже были в Соединенных Штатах? – Был 28 лет тому назад совсем молодым человеком. Я пробыл тогда, в качестве туриста, около месяца в главных американских городах. Нью-Йорк совершенно неузнаваем. Я такого высокого уровня благосостояния нигде в мире не видел, хотя изъездил четыре стороны света (только в Австралии не довелось побывать) и хотя хорошо знаю все европейские столицы. Необыкновенно хороши и условия, которые существуют здесь для умственного труда. Да вот та же ваша Публичная библиотека или библиотека «Каунсел оф Форен Рилэйшонс» на 65 улице, – это изумительные учреждения. – Над чем Вы теперь работаете? – Я только что закончил книгу «Начало конца», над которой работал пять лет. С некоторой гордостью, но уж, конечно, без всякой радости думаю, что был прав в основной мысли, о которой свидетельствует и заглавие… Книгу эту я начал печатать в «Совр.<еменных> записках», кажется, 4 года тому назад. Теперь она готова, вернее, была готова уже в 1939 году. Надеюсь, ее выпустят американские издатели. Быть может, выступлю в Нью-Йорке с публичным докладом. – О России? – Нет, о России и о большевиках я говорить не буду. Об этом, я слышал, состоятся в феврале или марте доклады более авторитетных и осведомленных лиц. Не буду говорить я и о Франции. – В общем, ваши первые впечатления от Нью-Йорка благоприятны? – Чрезвычайно благоприятны. Так много здесь нового, удивительного, заслуживающего долгого изучения! На этом беседа закончилась. Книги М. А. Алданова переведены на 23 языка. Известный французский критик Шарль Ледре написал о нем и о Бунине книгу. В Британской энциклопедии о нем имеется большая статья. В скором времени М. А. выступит с докладом в Нью-Йорке. А. (НРС. 1941. 19 янв. № 10208. С. 3). вернутьсяВ «Новом журнале» статьи М. И. Ростовцева не появлялись. вернутьсяДля трансатлантической почтовой связи в годы Второй мировой войны использовался гидросамолет Boeing 314 Clipper. вернутьсяОчерк «Убийство Троцкого» появился в первом номере «Нового журнала» (1942). В черновиках, хранящихся в Бахметевском архиве, машинописный текст про Троцкого имеет заголовок «Трагедия Троцкого», а рукопись – «Why Trotsky has been murdered, or the future of Europe». Из письма Я. Б. Полонского следует, что «сам Макс пока поместил одну и ту же статью об убийстве Троцкого из пяти подвалов в Vorwärts’e, в маленькой американской газете направления партии социалистов New Leader и еще в одной шведской. Надеется, что удастся проникнуть в американскую печать, но это очень трудно» (Письма Я. Б. Полонского и М. А. Алданова Б. И. Элькину / Публ. О. Р. Демидовой // Russian Studies: ежеквартальник рус. филологии и культуры (СПб.). 2001. Т. 3. № 4. С. 197). вернутьсяКнопф Альфред А. (Knopf Alfred; 1892–1984), основатель одноименного издательства, одного из крупнейших и наиболее успешных в США. С момента основания (1915 г.) издательство поддерживало интерес читателей к иностранным авторам, публикуя в том числе и переводы с русского языка. вернутьсяTolstoy Foundation, основан А. Л. Толстой в 1939 г., поддерживал русских эмигрантов в «развитии и сохранении русской культуры»; также Фонду принадлежала ферма в Уэлли-Котидж (штат Нью-Йорк), на территории которой был открыт храм Сергия Радонежского и дом престарелых. вернутьсяСлово на основе буквенной транслитерации термина cablegram (произносится «кейблгрэм»). Значение: телеграмма, отправленная по морскому кабелю, в данном случае – через Атлантический океан. вернутьсяСтрунская (по рожд. Гордон) Мария Ефимовна (Gordon Manya; 1882–1945), журналистка и писательница, эсерка, жена Саймона Струнского. В США с 1896 г. |
