Крепко жму Вашу руку. Татьяна Николаевна просит кланяться.

Дорогой Михаил Михайлович.

Пожалуйста, простите, что долго Вам не отвечал: как Вы догадываетесь, именно из‑за несчастного случая с Т. М.1. Теперь она чувствует себя уже лучше. Вчера сняли повязку. Она и я от всей души благодарим Вас и Татьяну Николаевну за Ваше участие. По мнению хирурга, осложнений не будет.

Журнал вышел позавчера (рецензии были по гранкам), мы вчера его Вам послали. Ваши рецензии (чрезвычайно интересные) пришли поздно, позже всех, и мы, к сожалению, могли поместить в этой книге только первую, о Фиреке2. Вторая пойдет в третьей книге, о чем объявлено в примечании. Большое Вам спасибо. При сем прилагаем гонорар: 2 доллара 75. Кажется, я Вам говорил, что мы платим совершенные гроши: 1 доллар за страницу беллетристики и 75 центов за страницу всего остального. В денежном отношении писать у нас для автора – личная неприятность, как для меня редактирование (бесплатное, увы!) – настоящая катастрофа: оно отнимает почти все мое время, и я запускаю те статьи, которыми живу…

В понедельник прилетели Лунцы. Они совершенно здоровы, остановились в Савой-Плаза, на 5 авеню, около 58 улицы. Впрочем, верно, Г.<ригорий> М.<аксимович> <Лунц> Вам уже написал отсюда.

Шлем Вам, Татьяне Николаевне и Вашему юному поколению самый сердечный привет.

Для нашей отчетности, пожалуйста, пришлите расписку.

Дорогой Марк Александрович,

Спасибо за письмо, за книжку журнала и за гонорар. Расписку прилагаю1. О книжке журнала не пишу, потому что рассчитываю быть в Нью-Йорке на следующей неделе и тогда, конечно, непременно с Вами повидаюсь.

С Лунцем я уже списался и, конечно, тоже увижу его, когда приеду.

Мы с Татьяной Николаевной очень были рады узнать, что Татьяна Марковна чувствует себя лучше и что осложнений не предвидится.

Сердечный привет и до скорого свидания.

Дорогой Марк Александрович,

Когда мы виделись в Нью-Йорке, я забыл попросить Вас вернуть мне экземпляр Пуншевой водки, который я для Вас взял из библиотеки. [так как] Мне надо будет его вернуть перед отъездом в деревню, куда мы собираемся ехать около 5‑го июня1.

Если можно, верните мне также экземпляр милюковских Очерков. Я знаю, что рецензируемые книги полагается оставлять рецензентам, но издательство мне для этой цели экземпляров не прислало, и я послал Вам свой, а он мне бывает нужен для справок.

Сердечный привет от нас обоих Вам и Татьяне Марковне.

Дорогой Марк Александрович,

Я только что внимательно прочел перевод Вашей статьи1 О.<льги> Н.<иколаевны> Ушаковой2. Статья Ваша мне очень понравилась, и я чрезвычайно рад, что она появится в очередном номере нашего журнала3.

Никаких замечаний по существу или в деталях у меня нет, кроме, может быть, одного. На странице третьей, где Вы говорите, что о записке Дурново в Америке неизвестно почти никому (что по существу совершенно правильно), я думаю, следовало бы сделать примечание, что полный ее перевод был напечатан покойным профессором Голдером4 (Frank A. Golder) в его книге Documents of Russian History 1914–1917, The Century Company, New York, 1927.

Точно так же, на стр.<анице> 14-ой, где Вы говорите о скудости литературы о Дурново, может быть, все-таки следовало бы упомянуть в примечании о воспоминаниях Владимира Иосифовича Гурко5, которые вышли на английском языке под заглавием Features and Figures of the Past, The Hoover Library on War, Revolution and Peace, Stanford University Press, 1939, так как в них довольно много о Дурново и, в частности, есть и о Записке.

Я давно не имел вестей от Вас непосредственно, но знаю от Лунца о Вашем успехе у Скрибнера, с которым от души Вас поздравляю6. Лунц писал мне также, что Вы очень довольны своим пребыванием на Mount Holyoke7.

Мне очень совестно, что я не исполнил своего обещания прислать Вам статью для следующей книжки журнала, но рано или поздно я все-таки ее для Вас напишу, хотя я продолжаю быть очень занятым в университете и никакого облегчения не предвидится.

Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне.

Препровождаю Вам наш колоссальный гонорар за Вашу рецензию1 о «Слав.<оник> Р.<евью>». Еще раз спасибо. Будем ли мы дальше существовать – не знаю. Мы обязались перед «меценатами»2 выпустить три книги, – третья вчера и вышла (завтра Вам посылается). Тираж наш поднимается, но без поддержки меценатов мы существовать не можем и при бесплатном, как у нас, редакторском труде.

Шлем искренний привет Вам и Татьяне Николаевне. Сирин был у Вас, но, по слухам, уехал. Куда?

Дорогой Марк Александрович,

Большое Вам спасибо за письмо и за гонорар. Я несколько встревожен тем, что мой экземпляр Нового журнала до сих пор до меня не дошел. Нельзя ли выяснить, когда и по какому адресу книжка была мне послана. Дальнейшее существование журнала должно быть обеспечено. Он слишком для всех нас нужен, чтобы можно было позволить ему погибнуть. Со своей стороны, я приложу все усилия к тому, чтобы он продолжал выходить.