Что до статьи Александра Федоровича, то я не отрицаю, что она написана с большим подъемом, и я лично так его люблю, что «приемлю» и его беспрестанные перемены позиции. Однако и Вы ведь признаёте, что в этой статье он занял новую позицию, совершенно несогласную с духом и буквой его статьи в «Нью Лидер» (которой я тоже не сочувствовал) и частных бесед.

Шлем сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне.

М. О. мне только что сообщил, что Вы хотите прочесть и верстку 7-ой книги. Я сейчас Вам [ее] высылаю что есть ([но] ошибки я уже выправил по другому экземпляру). Но зачем же Вы это делаете, дорогой Михаил Михайлович?! Мне и так совестно, что журнал отнимает у Вас столько времени, а вы хотите читать две корректуры!

Дорогой Марк Александрович,

Получил Ваше письмо от 22^го и хочу сейчас же ответить хотя бы вкратце – для более подробного ответа в настоящий момент, к сожалению, нет времени (должен сейчас же бежать по разным университетским делам).

Конечно, я очень рад буду помочь С.<амсону> М.<оисеевичу> Соловейчику, если только представится хоть малейшая возможность. Всегда готов рекомендовать его и уже писал ему в свое время, чтобы он называл мое имя в качестве знающего его лица, даже и не запрашивая меня всякий раз.

Относительно статьи Сорокина думаю, что мы все-таки должны ее теперь напечатать. Мы ее уже объявили; М. О. писал Сорокину о том, что она пойдет в этой книжке. Зачем же нам делать такую демонстрацию? Тем более что я неприятностей от напечатания его статьи не ожидаю. Статья сама по себе безобидная, да и Сорокин – фигура, во всяком случае, не одиозная. Книги я его не видел, ничего хорошего от нее не ожидаю и не побоюсь дать о ней отрицательный отзыв в печати, если понадобится. Первые американские отзывы, к<ото>рые я видел, были сдержанные, но, во всяком случае, ни о каком скандале и речи быть не может. Так что я высказываюсь за напечатание статьи1.

История с Грегуаром все-таки удивительна! В чем в точности состояло его преступление?

Всего лучшего.

Дорогой Михаил Михайлович.

Я уже дня три тому назад получил письмо от В.<ладимира> Н.<иколаевича> Ипатьева1. Не писал Вам о нем, так как знал, что Вы отдыхаете в Вермонте. Ипатьев сообщает мне, что о том же деле пишет Вам. Он хочет издать книгу своих воспоминаний страниц в 800 (по-русски). Он желал бы, чтобы Вы и я, а может быть, еще и Цетлин, «взяли на себя издание (?) и редактирование книги». Он «готов дать известную сумму денег издателю с таким расчетом, чтобы он не имел почти (?) никакого риска». И, наконец, он говорит, что «с удовольствием оплатит труд редактированья».

Все это не очень ясно, но мне хотелось бы быть ему полезным в этом деле. Сам я не могу редактировать его труд: помимо того, что я очень занят «Истоками», я знаю, что заработок будет [верно] небольшой, а работы очень много: В.<ладимир> Н.<иколаевич> – очень большой, чтобы не сказать великий, ученый, но, к моему изумлению, пишет он каким-то детским стилем, и переделывать, боюсь, пришлось бы каждую фразу. Не знаю, склонны ли Вы взять на себя этот труд? Если да, то все превосходно. Но если нет? Цетлин тоже не согласится, по той же причине, что я. Я хотел бы рекомендовать Ипатьеву для этой работы Николаевского (б.<ыть> м.<ожет>, в сотрудничестве с Соловейчиком). Однако не имеете ли Вы своих кандидатов? Я тогда тотчас снял бы своих, вышеназванных. Буду ждать Вашего ответа: надо Ипатьеву ответить2.

Теперь издательство. Никаких русских издательств в Америке нет. Думаю, что В.<ладимир> Н.<иколаевич> имеет в виду «Новый журнал». По-моему, фирму мы могли бы дать, но кто будет распространять? Кроме того, мы никак не можем рисковать хотя бы и частью расходов. Поэтому нужно было бы, чтобы Ипатьев оплатил весь счет типографии, а он будет большой. Я справлялся в нашей типографии. За книгу в 800 страниц (т.<о> е.<сть> два тома), они хотят 2800 долларов при 1000 экз.<емплярах> и 2400 при 500! [Кроме того] Добавьте оплату редакторского труда. Продаст же он, вероятно, экземпляров двести3.

Как Вы отдохнули? Шлем сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне.

Дорогой Марк Александрович,

Я получил письмо от Ипатьева, но без всех тех подробностей, которые имеются в его письме к Вам. Я за эту работу, конечно, взяться не могу. У меня и без того едва остается время на мою собственную работу. Думаю, что Ваш план насчет Николаевского и Соловейчика прекрасен. У меня других кандидатов нет. Если они согласятся, то мы с Вами можем обещать Ипатьеву «общее наблюдение» за работой, которое нас ко многому не обяжет, а ему, м.<ожет> б.<ыть>, даст некоторое удовлетворение.

Насчет возможности издать книгу не знаю, что сказать. Конечно, если он согласится оплатить издание полностью, трудности не будет. Боюсь, что иначе это не удастся устроить.

Знаете ли Вы что-нибудь про издательство, затеянное здесь А.<брамом> С.<ауловичем> Каганом?1 Нельзя ли к нему по этому делу обратиться?

Рассчитываю увидеть Вас в воскресенье вечером.

Жму Вашу руку.

Приветы от нас обоих Татьяне Марковне.

Дорогой Михаил Михайлович.

7-ая книга <«Нового журнала»> выйдет через несколько дней. В связи с этим встает вопрос о нашем традиционном собрании сотрудников. Помнится, Вы говорили, что хотели бы быть на нем. Разумеется, это и нам было бы чрезвычайно приятно. Но, разумеется тоже, если Вам сколько-нибудь неудобно, то приезжать не надо; как Вы знаете, наши собрания никаких практических целей не имеют. Обычно мы их устраиваем недели через две после выхода книги, чтобы дать сотрудникам возможность ознакомиться с ней. Следовательно, теперь надо было бы устроить собрание около 25 апреля. Точную дату мы наметили бы в зависимости от Вашего желания, если Вы склонны приехать. Пожалуйста, сообщите нам об этом.

Теперь о восьмой книге. Мое личное мнение: мы ее до сентября выпускать не должны, да и не можем. Седьмая книга была начата в самых благоприятных условиях: тотчас после выхода шестой (20 декабря) мы могли сдать в типографию почти половину рукописей (стр.<аниц> 200). И все же седьмая книга выходит через три с половиной месяца после шестой. Теперь условия менее благоприятны: для восьмой книги у нас сейчас готовы к набору не более 70 страниц. Но если б даже условия были точно такие же, то книга вышла бы в конце июля, т.<о> е.<сть> по-настоящему в мертвый сезон. По-моему, мы должны восьмую книгу выпустить 1 сентября, а девятую – перед Рождеством. Это составит три книги в год, как было и в прошлом году. Едва ли мы можем выпускать более трех книг в год: не говоря о деньгах и типографии, – не хватает материала и сотрудников для четырех книг (особенно по беллетристике). «Современные записки» в последние годы выпускали тоже лишь по три книги.