Свою порцию «Истоков» я сдам к 20-ому и, согласно прецедентам, пошлю Вам в гранках, правда?

Шлем сердечный привет Татьяне Николаевне и Вам.

Дорогой Михаил Михайлович.

Вчера послали Вам наш смехотворный гонорар1, и я забыл спросить, куда послать чек гр.<афу> Игнатьеву2. Для ускорения посылаю его Вам, – пожалуйста, перешлите ему от себя. За 21 страницу ему, по нашей общей расценке: 75 центов за страницу, причитается 15.75. Чек прилагаю. Адрес, пожалуйста, сообщите нам, – я не уверен, что гр.<аф> Игнатьев получает «Н. Журнал».

Пожалуйста, сообщите также, на чье имя выписать и кому послать чек с гонораром за статью г<оспо>жи Баулер (А. В. Гольштейн. – С. П.)3.

Дорогой Марк Александрович,

Получил Ваше письмо и копию перевода с Вашими поправками. Последнюю отправлю Мореншильду. В свое время пошлю Вам корректуру.

Книжку журнала еще не получил. Надеюсь, что приедет сегодня или завтра.

М. В. написал мне по получении Вашего второго письма – письмо сравнительно мирное. В нем он уже не говорит о формальной гарантии, а пишет, что он хочет быть уверен в том, что статья пойдет в 9^ой книге, если он ее предоставит в срок. Его письмо разошлось с моим, в к<ото>ром я ему писал, что хотя Вы и я не считаем себя вправе требовать от М. О., чтобы он дал гарантию, и считаем, что формально М. О. прав, но что по существу конфликта нет, т.<ак> к.<ак> мы с самого начала просили М. В. дать статью именно для 9^ой кн.<иги> и продолжаем на нее рассчитывать в связи с 9^ой кн.<игой>. Думаю потому, что «инцидент исчерпан» и М. В. статью напишет и пришлет.

Сегодня, наконец, получил письмо от Б. И. и очень обрадовался, увидев, что он ни на что не обижен и готов идти нам навстречу. Вот только насчет сроков он склонен не принимать наш предел всерьез, ссылаясь на то, что 8^ая кн.<ига> только что вышла. Я ему еще раз объяснил положение и надеюсь, что он примет мое объяснение к сведению.

Ваши «Истоки» я, значит, прочту в гранках.

Мы сговорились с М. О., что я приеду на собрание сотрудников в воскресенье 22^го днем.

Всего лучшего.

Сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.

Дорогой Михаил Михайлович.

Сегодня утром получил и сегодня же Вам посылаю гранки «Истоков» и статьи Бабкина. За все Ваши указания и советы, касающиеся моего романа, буду Вам, как всегда, чрезвычайно благодарен. Когда прочтете, пожалуйста, пошлите гранки Мих. Ос-чу, – он их еще не видел. Начиная со следующего отрывка действие в «Истоках» должно стать более напряженным. Но вообще я упрека в недостаточной напряженности фабулы не боюсь, – Бог с ней.

Относительно Вишняка я того же мнения на этот раз, что и Мих. Ос. Но, помимо прочего, я считаю очень неудобным приводить теперь те строки его возражения, где он, хотя бы и в неясной форме, говорит о «бездарности» советского командования. Это цитата из его очень давней статьи, но я удивляюсь, как мы [еще] и тогда, в пору ворошиловской кампании, могли пропустить это слово в его статье2. В настоящее же время напоминать о них, когда сов.<етское> командование оказалось превосходным и едва ли не лучшим в мире, значит ставить в неловкое положение и себя, и нас. Я стою за сокращение цитаты. Вообще странно писать три страницы в ответ на три строчки.

Адреса Бабкина я не знаю. Вдобавок вернулась и корректура статьи гр.<афа> Игнатьева, посланная нами ему. Очевидно, наш адрес был неправилен. Не напомните ли Вы его мне?

Шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет. Значит, мы увидимся около 22-го. Алекс. Фед. согласился председательствовать.

Дорогой Марк Александрович,

Посылаю Вам первую корректуру Вашей статьи для Russian Review. Я ее тщательно прочел и исправил, внес и все те исправления, к<ото>рые Вы сделали на прилагаемой копии (кроме двоеточий вместо тире – Мореншильд уверяет, что по-английски во всех этих случаях обычно тире, а не двоеточие; и еще на стр.<анице> 11 «sold» в смысле «продавалась» – правильно, «was» не нужно1).

Обращаю Ваше внимание на следующие изменения: 1) Текст примечания 4 несколько изменил по сравнению с тем, что было в прилагаемой копии – просто, чтобы его было легче читать. Мореншильд, со своей стороны, почему-то выпустил «благодарности». Если Вы непременно хотите их вставить – вставьте. Лучше тогда сделать это в конце примечания (примечания пока все на последней гранке).

2) На гранке 25 (стр.<аница> 12 текста) я выпустил вставку о записной книжке Гейнса2. Мне показалось, что та как-то нарушает последовательность и вместе с тем не особенно нужна, т.<ак> к.<ак> о записной книжке уже говорилось раньше. Но если Вы не согласны – восстановите пропущенное.

Так как мы очень опаздываем и очень торопимся, то будьте так добры возможно скорее переслать корректуру Мореншильду (Dr. D. S. von Mohrenschildt, Dartmouth College, Hanover N. H.).

Всего лучшего – и до скорого свидания.

Дорогой Марк Александрович,

В отдельном конверте возвращаю Вам полученные от Вас корректуры. Я их прочел и внес некоторые исправления.

В Ваших главах я обнаружил некоторое число опечаток, к<ото>рых Вы не заметили. Замечаний ни по существу, ни стилистических – у меня никаких нет. Отрывок этот я читал не только с интересом, но и с волнением – волнением, возраставшим по мере чтения. Думаю, что это лучше всего передает мое впечатление от этих глав романа. Рискуя показаться банальным, решаюсь сказать, что на этих страницах чувствуется «дыхание Рока» – и в личной судьбе отдельных героев, и в исторических судьбах России – Европы1.

В корректуре бабкинской статьи я прибавил подзаголовок: «Главы из биографии». Иначе может получиться впечатление, что это законченное целое, тогда как мы печатаем только отрывки и, м.<ожет> б.<ыть>, потом напечатаем еще другие отрывки2. Я не решаюсь послать корректуру Борису Петровичу Бабкину, так как у него только что умерла дочь. Умерла она в прошлое воскресенье в Нью-Йорке, и в то время он был там. Я даже не знаю, вернулся ли он уже в Монреаль.