Обо всем этом и о многом другом рассчитываю поговорить с Вами через несколько дней. Я приеду в Нью-Йорк в четверг поздно вечером. Как мне можно было бы с Вами снестись? Есть ли у Вас телефон (если есть, пришлите сейчас же, чтобы я успел его получить до отъезда) и когда Вам можно звонить? В четверг вечером после 11-ти или лучше в пятницу утром, – с какого часу?

Итак, до скорого свидания.

Сердечный привет от нас обоих Вам и Татьяне Марковне.

P. S. Сегодня прочел в New York Times о печальной судьбе свыше 1000 беженцев, которые плыли в Рио-де-Жанейро и застряли в Дакаре2. Т.<ак> к.<ак> Вишняк3 писал мне раньше, что Г.<еоргий> П.<етрович> Федотов4 идет сюда через Рио, то я очень боюсь, не оказался ли и он в числе застрявших.

Дорогой Михаил Михайлович.

Как вы живете? Я – худо. Пока ничего, кроме статьи об убийстве Троцкого, о которой я, кажется, Вам говорил, здесь не устроил. Издатель Кнопф все еще не дает ответа о «Начале конца». В здешних больших газетах появились два интервью со мной1, я их послал Кнопфу, – может быть, это немного на него повлияет, хотя я этого не думаю (так думает мой литературный агент).

Зато дело журнала начинает подвигаться. Некоторая сумма мне обещана твердо, примерно около 1500–2000 долларов, с той оговоркой, что если в ближайшее время образуется ежедневная газета (Керенского)2, то и эти деньги пойдут на газету (капиталисты обычно везде одни и те же): я и сам с самого начала так поставил вопрос: газета на первом плане, как большее литературное предприятие. Теперь как быть с осуществлением Вашей идеи обращения к пятидесяти лицам? Не отказываетесь ли Вы от нее? Ведь я этих людей не знаю, стало быть, это непрошеное лишнее бремя легло бы главным образом на Вас? А если Вы не передумали (заранее сердечно благодарю), то могу ли я быть полезен и как? План Вам известен: толстый журнал типа «Современных записок» (но, конечно, не «Совр.<еменные> записки»), при ближайшем участии Вас, Бунина, Керенского, Цейтлина, Сирина, Зензинова. Эти согласие дали. Ростовцев, Панина и Толстая обещали мне участвовать в журнале, но я еще не спросил их, согласны ли они дать свои имена для формулы: «при ближайшем участии». Думаю, что и вообще Вашего имени было бы достаточно для запроса этим пятидесяти лицам? Пожалуйста, напишите мне.

Имею к Вам просьбу, на которую прошу Вас ответить без малейшего стеснения (если Вы ее исполнить не можете). Я получил для Полонского материальный аффидевит3. Теперь нужно получить еще моральный, никаких обязательств, как Вы знаете, на выдающего не возлагающий. Вы недавно выдали таковой Лунцу. Согласились ли бы Вы выдать моральный аффидевит и Полонскому? Я в точности не знаю, какова его формула, но так как Вы это недавно проделали для Лунца, то Вы это знаете. Если это для Вас стеснительно или займет слишком много времени, напишите мне, пожалуйста, откровенно: я не обижусь. Если же Вы можете это сделать, то приношу Вам глубокую благодарность. Тогда пришлите его мне. На этот случай предлагаю Вам данные – копию того, что я составил для «эмердженси виза»4.

Возвращаясь к журналу, скажу, что если 2000 будут собраны, то я дело начну. Тогда первую книгу я хотел бы выпустить еще до лета приблизительно в таком составе: Беллетристика: Бунин («Темные аллеи»5), Сирин (обещанное им начало нового его романа6), я7 и, быть может, А. Л. Толстая8. Полубеллетристический материал: работа Цетлина о «кучке»9 – биографический материал, связанный с этими композиторами10. Статьи: Ваша11, Керенского12, быть может Паниной13, Авксентьева14, моя15. Работа Зензинова о русских монастырях в Финляндии, об их культурной роли, он вывез интересные материалы16. Быть может, научная статья Ростовцева и воспоминания Милюкова17. И, во всяком случае, большой хорошо поставленный критико-библиографический отдел. Надеемся на Ваше участие также и в этом отделе? Имени редактора и самого этого слова, вероятно, не будет18.

Буду Вам очень благодарен за скорый ответ. Еще раз спасибо и сердечный привет Вам и Вашим, также от моей жены.

Не имеете ли новых известий о Лунце?

Дорогой Марк Александрович,

Получил сегодня Ваше письмо и спешу Вам ответить. Прежде всего, относительно Я.<кова> Б.<орисовича> Полонского. Конечно, я с радостью дам ему «моральный аффидевит». Хотя я недавно и послал такой «аффидевит» Лунцу, я думаю, что все же лучше было бы через Толстовский фонд достать установленный образец этого поручительства. Для Лунца я придумал свой текст, но немного побаиваюсь, как бы не было придирок со стороны американского консула. Не могли ли бы Вы поэтому достать в Толстовском фонде соответствующие бланки и мне их прислать? Это будет небольшая потеря времени, но зато мы уж будем обеспечены от возможных придирок со стороны консула. Вы пишете только о Я.<кове> Б.<орисовиче>, но я думаю, что отдельные аффидевиты нужны и для его жены, и для сына. Это Вы тоже можете узнать у Толстой. Как только я получу от Вас бланки, я сейчас же их заполню, засвидетельствую у нотариуса и вышлю обратно Вам.

Теперь о журнале. Я отнюдь не оставил своей идеи. Беда была в том, что по возвращении сюда из Нью-Йорка я так был завален университетской работой, что ни о чем другом даже подумать не мог. Теперь будет легче. Прежде всего, я должен составить текст обращения, который я пришлю Вам на одобрение. Потом возникает вопрос о том, как его размножить. У меня здесь надлежащего технического оборудования (русского) под рукой нет. Нельзя ли это было бы сделать в Нью-Йорке? Я представляю себе, что надо напечатать на мимеографе* (или какой-либо иной подобной машине) 50–100 штук этого обращения. Затем, вкладывая его в конверт, я буду еще писать краткие, но выразительные личные письма и рассылать их по своему списку, который я тоже сообщу Вам, чтобы не было совпадений (т.<о> е.<сть> чтобы мне не обращаться к тем, к кому Вы уже обращались). Обращение это я имею в виду сделать лично от себя. Вся моя идея заключается в том, что мы, «здешние», должны исполнить свой долг и сделать это жертвенное усилие для того, чтобы помочь созданию единственного в мире свободного русского журнала. Только одно: я не могу просить денег либо на газету, либо на журнал. Я буду просить денег безоговорочно на журнал с тем, что если журнал не состоится, то обещавшие деньги будут свободны от всяких обязательств.