Учреждение, которое устроило лекции Сирина, называется Institute of International Education. Во главе его стоит проф.<ессор> Duggan3, а помощником его состоит некий Fisher4. Кажется, Фишер всем и заправляет. Всякий иностранный лектор, имеющий соответствующую квалификацию, может у них зарегистрироваться (бесплатно), и они потом рассылают предложения по колледжам. Из этого часто ничего не выходит. Иногда они очевидно устраивают лекции более активно – как в случае Сирина. Думаю, что здесь сыграли роль его английский, появление его вещей в американской печати и некоторый американский стаж – Stanford и Wellesley.

Вера Евсеевна <Набокова> лучше, но она все еще в госпитале. Очень Вы меня встревожили сообщением о серьезности положения Н.<иколая> Д.<митриевича> <Авксентьева>.

Видели ли Вы И.<осифа> В.<ладимировича> Гессена5? Или, по крайней мере, не знаете ли, в каком состоянии он сюда добрался? Ведь ему уже 77–78 лет!

Шлем сердечный привет Вам и Татьяне Марковне.

Я очень огорчен, что ноябрьская книжка Russian Review так неприлично запоздала. Не знаю, в чем дело. Мореншильд мне давно не писал.

Дорогой Марк Александрович,

Посылаю Вам рецензию на книжку Уэббов2. Если бы Вы предпочитаете (так. – С. П.) по, кажется, установившемуся обычаю называть их Веббами3, пожалуйста, перемените в моем тексте соответственно. Я совершенно не буду обижен, если Вы отложите эту рецензию до следующего номера или вообще решите, что книжка недостаточно интересна, чтоб давать о ней отзыв4. Убедительно прошу Вас не считаться с моим авторским самолюбием, которого я, кажется, лишен совершенно.

Сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.

Дорогой Марк Александрович,

Я очень огорчился, узнав о Вашей болезни, и всей душой Вам сочувствовал – особенно потому, что три года тому назад сам страдал от припадков боли в желчном пузыре. Последние полученные мною известия меня несколько успокоили. Надеюсь, что теперь Вы уже дома и на пути к выздоровлению.

Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.

Крепко жму руку

№ 40. М. А. Алданов – М. М. Карповичу1

Дорогой Михаил Михайлович.

Сердечно Вас благодарю за внимание и участие. Уже могу отвечать на письма. Пролежал 2 недели в больнице, теперь нахожусь в Абингдонской санатории, но сколько мы здесь еще пробудем, не знаю. Писать можно 109 West 84 Str., N. Y. C.

У меня камни в желчном пузыре, то же, что было у Вас. Врачи обещают не прибегать к операции. Болей больше нет (пока?). Отчего Вы решились на операцию? Или у Вас боли бывали постоянно? Сколько времени Вы ее не делали от начала болезни? Пожалуйста, при случае сообщите.

Мы с Т. М. здесь уже гуляем, но работать еще не могу. Шлем самый сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне.

Работу по «Н. Ж.» теперь целиком ведет бедный Мих. Ос., во всем сносясь, конечно, с Вами.

Дорогой Михаил Михайлович.

Некий Робинсон1 давно просил меня узнать у Вас, согласились бы Вы с ним редактировать информационную книгу о России для американских читателей. У него намечается издатель. Он – знающий человек, но я исполняю его просьбу только для очистки совести, зная, что Вы не согласитесь по десяти причинам, из которых первая заключается в спешности работы. Все же ответьте мне, пожалуйста, чтобы я мог ему показать ответ. Если бы паче чаянья оказалось, что Вы не отказываетесь в принципе, он сам сообщит Вам подробности.

Перед моим отъездом из Нью-Йорка Цетлин показал мне Ваше письмо. Мы до последней минуты ждали Вашей статьи, но не хотели наседать на Вас. Нам и то перед Вами совестно, что возложили на Вас немало работы.

Я «путешествую с цирком»!2 Кажется, говорил Вам, что должен это проделать для ознакомления со средой, которую вывожу в «Истоках». Она очень интересна и трогательна.

На днях возвращаюсь в Нью-Йорк. Где будем летом, еще не знаю.

Шлю самый сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне. Провожу в цирке с Труцци целые дни и возвращаюсь из их поезда поздно ночью к себе в гостиницу немного одуревший – поэтому, пожалуйста, извините бессвязное и неряшливое письмо.

Дорогой Марк Александрович,

Большое Вам спасибо за письмо. Рад, что Ваше «путешествие с цирком» дало Вам много интересных и, по-видимому, приятных впечатлений, и надеюсь, что Вы все-таки не слишком устаете.

Насчет просьбы Робинсона. Я, к сожалению, никогда с ним не встречался, но знаю о нем достаточно по рассказам общих знакомых, и никаких сомнений насчет его компетентности у меня, конечно, нет. Не сомневаюсь я и в том, что информационную книгу о России издать было бы очень полезно. Но, к сожалению, я никак не могу взять на себя редакторскую работу, хотя бы частично. На мне такое количество невыполненных литературных обязательств, а времени до начала занятий (я буду преподавать начиная с середины августа) так мало, что я не в состоянии взять на себя еще эту работу. Будьте так добры передать это Робинсону, вместе с выражением моего искреннего сожаления, что я не могу с ним сотрудничать в этом полезном и интересном деле.

Пожалуйста, дайте мне знать, когда Ваши летние планы выяснятся.

Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от себя и Татьяны Николаевны.