Гессенские воспоминания (рукопись 2^го тома) я во всяком случае хотел бы посмотреть: и в связи с R.<ussian> R.<eview>, и в связи с Н. Ж., и, м.<ожет> б.<ыть>, для разговоров с Б.<орисом> А.<лександровичем> Бахметевым о возможности их издания1. Первый том у нас в библиотеке, конечно, есть, и я его перечитаю.

Приеду я в Кембридж 20–21^го и после того уж буду там, хотя в сентябре попытаюсь съездить в Нью-Йорк.

Может быть, мы с Вами увидимся до Нью-Йорка на Вашем пути из Maine, если Вы опять будете ехать через Бостон? Дайте мне знать заранее.

Мой адрес: 61 Brattle St., Cambridge, Mass. Телефон: Kirklane 6550.

Сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.

А Муссолини-то!2 М.<ожет> б.<ыть>, все-таки «есть правда на земле»3. Хотя наверное найдутся в будущем историки, к<ото>рые займутся его реабилитацией, как теперь реабилитируют Наполеона III^го!

Дорогой Михаил Михайлович,

Я получил письмо от Гольденвейзера. Он сообщает мне, что ЙЕЛЬ ПРЕСС отказалось взять книгу Павла Николаевича <Милюкова> и что он об этом Вам пишет. Не знаю, успели ли Вы написать Дэвидсону, но, очевидно, и это не могло помочь. Алексей Александрович <Гольденвейзер> спрашивает меня, не предложить ли рукопись Макмиллану1. Я там никого не знаю.

Рад, что Вы не возражаете против второй статьи Николаевского. Вопрос о подписи легко разрешить.

Рукопись покойного Гессена Вам будет послана после 20-го. А вот увидеться нам, верно, в Бостоне не удастся. Море мне не слишком полезно (хотя мы Огенквитом2 довольны). Я решил 9 августа уехать в горы, в то же место, где теперь находятся Цетлины. Там пробуду дней десять и вернусь в Нью-Йорк. 9–10 августа буду в Бостоне, но Вы ведь возвращаетесь только 20-го. С 11‑го мой адрес: <пропуск в тексте>.

Да, давно и у меня не было такой радости, как в день падения Муссолини. Трудно было кончить глупее и позорнее: дал себя свергнуть без малейшего сопротивления! Германские демократы и те вели себя лучше в 1933 году: они хоть произвели два выстрела (где-то в провинции)3.

Шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет. Значит, до сентября, в Нью-Йорке.

Дорогой Михаил Михайлович.

Получил Ваше письмо и рукописи. Большое спасибо. Мне очень совестно, что мы Вас так перегружаем работой. Я и то прошу Михаила Осиповича, чтобы он не посылал Вам беллетристики, так как Вы сами предлагали ее не посылать. Поэтому до сих пор не послал Вам «Истоков», хотя гранки уже у меня были (правда, в скверном состоянии: все иностранные слова почему-то набраны по-русски!). На днях получу исправленный оттиск.

Я во всем с Вами согласен в Вашем письме. Переслал его Михаилу Осиповичу, а он, верно, пошлет Вам мое письмо или изложит его содержание. Я там подробно писал о книге Павла Николаевича <Милюкова>. Гольденвейзер передал мне ее.

Вполне согласен и насчет Гребенщикова1. Я просил Михаила Осиповича ему написать. Ему удобнее (Михаилу Осиповичу). Гребенщиков обычно на небольшие правки соглашается.

Не знаю, будет ли статья Тимашева2. Мы от него сведений не имеем (я по крайней мере). Сегодня Вишняк дал мне интересную академическую статью3, – я ее сегодня же послал Мих. Ос., который отошлет Вам. Если Вы ее одобрите, то, пожалуйста, пошлите прямо в типографию, с пометкой «публицистика» и с Вашей подписью.

Разумеется, в статье Баулер (А. В. Гольштейн. – С. П.) все будет так, как вы указываете.

Как Вы себя чувствуете? У меня болей пока нет, но тоска смертельная. Впрочем, она не мешает мне работать. Объясняю ее отсутствием известий от моих и о моих из Франции, да еще полной беспросветностью общей (хотя в победе я совершенно уверен).

Дорогой Михаил Михайлович.

Пишу на этот раз не по делам журнала. Я на свою беду состою в лекционной комиссии «Горизонта»1. Было заседание, решено открыть серию лекций в первых числах октября и «начать со знаменитости»: либо с Вас, либо с Керенского. Александр Федорович, которому написали Зензинов и Николаевский, несомненно не согласится. Мне поручили просить и умолять Вас. Вы ведь, кажется, должны были быть в октябре в Нью-Йорке? Нельзя ли подогнать? Я думаю, что первая лекция состоится в среду 13 октября (они всегда по средам). Если не к 13‑му, быть может, Вы приехали бы к 20‑му. Тема, разумеется, по Вашему усмотрению. Она платят по 25 долларов за выступление.

Мы чрезвычайно рады Вашему согласию на помещение главы из Милюкова. Думаю, что для журнала это очень важно. Элькин написал Гольденвейзеру: Павел Николаевич <Милюков> почти всю книгу написал по памяти, не имея библиотеки; поэтому Элькин опасается, что там могут быть фактические ошибки. Алексей Александрович пока таких не нашел, но не считает себя компетентным. Не думаю, однако, чтобы это было причиной отказа Йельского издательства. По дошедшим до меня сведениям, они отказались потому, что П.<авел> Н.<иколаевич> защищал внешнюю политику старой России!! Очевидно, восхвалять можно только нынешнюю.

Шлем самый искренний привет Вам и Татьяне Николаевне.

Дорогой Марк Александрович,

По вопросу о лекции в Гарварде мне уже писал В. М. Зензинов, и я ему уже ответил. К сожалению, мне пришлось отказаться от приглашения лекционной комиссии. До 20 октября я не могу отсюда отлучиться, т.<ак> к.<ак> у меня продолжаются занятия (конец нашего summer term*) и как раз по средам от 4 до 6 у меня бывает семинар. В среду 20^го занятий уже не будет, но 1) я уже обещал выступить с лекцией здесь в этот самый вечер и 2) 21^го рано утром мне надо быть здесь в связи с экзаменом по моему курсу. 21^го же я думаю выехать на несколько дней в Нью-Йорк, но до среды 27^го остаться не смогу. В довершение всего у меня нет готовой темы для лекции и нет времени ее сейчас готовить. Я еще не выполнил своих обязательств по отношению к Новому Журналу и хочу теперь посвятить выполнению этих обязательств все свободное время (которого, увы, немного).