Дорогой Михаил Михайлович.

Получил Ваше «спишиал деливери»*, очень благодарю; письма, о котором Вы пишете, еще не получил. К сожалению, выяснение вопроса о формулярах морального аффидевита у меня теперь, при нездоровье, заняло несколько дней. Оказалось, что на днях введены новые формуляры. Посылаю Вам три их экземпляра. Имя жены Полонского, как Вы увидите, вписано между строк, о сыне лишь упомянуто, но, по-моему, надо вписать «Александр» и указать, в форме отдельного предложения, что, хотя Полонские-родители – «стэтлесс», 16-летний сын их, как родившийся во Франции, – французский гражданин1. Мне сказали, что вписывать можно свободно. Я сам бы это сделал, но у меня нет [французской] английской машинки. У Вас, вероятно, есть? Или, быть может, перепишут у нотариуса? Разумеется, все Ваши расходы по этому делу я немедленно Вам верну; пожалуйста, не забудьте сообщить, сколько все составило.

Мы тут хлопочем о Полонских и в квотном порядке, и в порядке эмердженси. Поэтому мне поручили просить Вас подписать не только прилагаемые при сем три формуляра морального аффидевита, но и те три, которые я уже Вам послал (вписав в них жену и сына): всего понадобится шесть формуляров – три нового типа и три старого типа. Очень прошу извинить меня, что так Вас утруждаю. Еще раз сердечно Вас благодарю. Когда сделаете, пошлите, пожалуйста, все по моему адресу – я тотчас передам в Комитет, где только этого и ждут.

Насчет газеты все решится завтра или послезавтра, но я почти не сомневаюсь, что дело с газетой кончено и что мы свободны в деле создания журнала. Я написал письмо и препровождаю при сем Вам восемь (пока) экземпляров этого письма. Остальные буду досылать. Признано, что письмо лучше печатного формуляра. Если можно, начните с восьми жертв. Бунин сообщил мне, что уже выслал мне рукопись своей новой книги «Темные аллеи».

Шлем Вам и Вашей супруге самый сердечный привет, лучшие наши пожелания.

<слева на полях> Адрес Полонских: 33 Boulevard Victor Hugo, Nice (France)

Дорогой Михаил Михайлович.

Получил Ваши аффидевиты, сердечно Вас благодарю и еще раз очень прошу извинить беспокойство.

С газетой продолжается странная история. В моем последнем письме я Вам сказал «дело кончено» в том смысле, что ничего не вышло. Через два дня мне сообщили, что «переговоры все еще продолжаются». Дело в том, что владельцы «Н. Р. Слова»1 хотят продать свою газету за 55 тысяч2 – не более и не менее того! По-моему, при таких условиях и говорить смешно, да и денег таких нет. Во всяком случае, я сказал, что больше ждать результатов их переговоров не могу и не хочу. К тому же, поскольку речь идет о подобной сумме, то мы, с нашими чрезвычайно скромными бюджетами и пожеланиями, не можем считаться для них конкурентами. Переговоры о газете ведутся три месяца и не продвинулись ни на шаг. Одним словом, мы можем считать себя свободными. В ближайшие дни пошлем Вам еще десяток формуляров письма, как ни совестно возлагать на Вас подобное бремя. От Бунина я получил сообщение, что он выслал мне свою новую книгу «Темные аллеи»3. По-видимому, он не приедет пока, хотя упорно на этот вопрос не отвечает. Вы, верно, знаете, что Назаров4 поместил в «Н.<ью->Й.<орк> Таймс» письмо Ивана Алексеевича с просьбой о денежной помощи ему5. По этому письму к А.<лександре> Л.<ьвовне> Толстой поступило около 500 долларов пожертвований в пользу Бунина. Это его обеспечивает чуть ли не на год, а если так, то, по-моему, он не решится на «скачок в неизвестное», т.<о> е.<сть> на поездку в Америку. Да ему и трудно по семейным обстоятельствам. Я чрезвычайно этим огорчен и удручен.

Шлем Вам и Вашей супруге самый сердечный привет. Еще раз очень благодарю.

Дорогой Марк Александрович,

Посылаю Вам 6 экземпляров аффидевита с моей подписью, нотариально засвидетельствованной. Текст аффидевита пришлось перепечатать, т.<ак> к.<ак> я не гражданин, и надо было подробнее сказать о моем статусе. Я воспользовался этим для того, чтобы добавить насчет жены и сына Полонского. Надеюсь, что теперь всё в порядке1. Насчет расходов не беспокойтесь, т.<ак> к.<ак> это для меня в университете делают бесплатно.

Спасибо за текст сообщения о журнале. Препроводительные письма я буду писать от руки. Начну кампанию на днях.

Я не совсем понял, как обстоит дело с газетой. Вы пишете: «Я почти не сомневаюсь, что дело с газетой кончено». В каком смысле? В том смысле, что ничего из этого не вышло? Буду Вам очень благодарен, если Вы будете держать меня в курсе этих переговоров.

Я очень огорчился, узнав, что Кнопф не взял Вашего романа, но, конечно, надо искать другого издателя.

Я, вероятно, не поеду в Нью-Йорк раньше 20^го мая. Тогда, конечно, повидаемся. Очень надеюсь, что к тому времени вопрос о журнале будет уже благополучно разрешен.

Как Ваше здоровье? Сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от нас обоих.

Дорогой Михаил Михайлович.

Посылаю Вам еще десяток экземпляров нашего «циркуляра». Был ли какой-либо отклик на первые? Мы на днях приступим, думаю, к организации журнала, если в последнюю минуту не подведут обещавшие деньги1. Не думаю, чтобы подвели, и говорю «если» для очистки совести.

Ходят слухи, что Вы в мае приезжаете в Нью-Йорк. Буду искренне рад встретиться с Вами.

Искренний привет от нас Вашей супруге и Вам.

№ 17. М. М. Карпович – М. А. Алданову1

Дорогой Марк Александрович, спасибо за вторую порцию «воззваний». Пока больше не присылайте. Все идет гораздо медленнее, чем я ожидал, – отчасти по моей вине. Результатов пока нет, но я отнюдь не отчаиваюсь.

Сердечный привет!