Вы совершенно правы относительно Грегуара. Я ведь только констатировал факт, что нас будут ругать. Пусть ругают.

Вы так же правы и относительно «катковского тона», – это просто неприлично.

Т. М. и я шлем Татьяне Николаевне и Вам самый сердечный привет.

Дорогой Марк Александрович,

Только что прочел статью А. Ф. – Поместить мы ее, конечно, должны. Во-первых, потому что это статья А. Ф. – Во-вторых, потому что она выражает точку зрения, противоположную той, что до сих пор преобладала на страницах Н. Ж. – audiatur et altera pars!* В-третьих, потому что она хорошо и с воодушевлением написана (первая половина лучше будет).

Но, конечно, с целым рядом его утверждений я согласиться не могу, а больше всего не могу согласиться с общим духом его статьи. Вы говорите, что Далин захочет отвечать. В этой же книжке? Вы пишете о «передовой». Не знаю, не придется ли делать оговорки и к тимашевской статье (я ее еще не читал). Это можно было бы соединить в один редакционный постскрипт. Но где у нас для всего этого найдется место?

Статью посылаю М. О. Я думаю, что изменить надо два места.

Стр.<аница> 1-ая. Я бы выкинул слово «откровенная» в той фразе, где говорится, что Далин дает «наиболее полную и откровенную сводку» того, что только в разбивку можно найти в статьях и речах иностранцев1.

Стр.<аница> 3. Вместо слов, что выдержка из Далина «отлично отражает настроение… иностр.<анных> кругов», я бы сказал «формулирует»2.

С этими двумя изменениями, я думаю, соответствующие фразы можно оставить.

Если Далин просто дает «полную сводку» и «формулирует», то это одно. Если же он «откровенно» договаривает и «отражает» настроения иностранцев, то это совсем другое. В первом случае он просто источник информации. Во втором эти фразы звучат как намек на его солидарность с иностранными кругами и даже на его роль в качестве их porte-parole*. Думаю, что А. Ф. против таких маленьких изменений возражать не будет.

М.<ожет> б.<ыть>, Вы прочтете это письмо М. О., чтобы мне не повторяться.

Всего лучшего.

Жму руку.

Дорогой Михаил Михайлович.

М. О. получил статью А. Ф-ча, а я – Ваше письмо. Сегодня здесь был проездом А. Ф. Мы с ним беседовали, и он, как я и предвидел, согласился на смягчение фразы (даже двух фраз) о Далине. М. О., кажется, хочет смягчить и что-то еще (стилистически). Во всяком случае, обе Ваши поправки внесены.

Зензинов, переписывавший статью, по телефону, по своей инициативе, сообщил мне, что статья А. Ф-ча вызовет бурю негодования и протестов «особенно против него, но и против журнала». Это, вероятно, так (подразумеваются круги «За свободу»1 и «Социалистического вестника»2, [вероятно] может быть, еще какие-либо). Эти протесты будут относиться именно к «духу» статьи. Отсюда, думаю, вытекает особенная необходимость легкого – очень легкого, если хотите, – отпора А. Ф-чу в Вашей передовой. Я не стал бы вступать в прямую полемику с А. Ф-чем. По-моему, лучше не в полемическом порядке определить общую принципиальную позицию журнала в вопросах внешней политики? Конечно, мы приветствуем Вашу мысль о том, чтобы тут же коснуться позиции Тимашева, статьи которого я не видел.

Вот всё. Очень тороплюсь и потому кончаю. Шлю сердечный привет.

Статью Чехова Вам послал 3.

Дорогой Михаил Михайлович.

Вы, верно, знаете о состоявшемся позавчера постановлении Вашингтона прекратить или свести до минимума все курсы для солдат1. Это большая беда для ряда наших добрых знакомых. Мне особенно хотелось бы как-нибудь помочь Соловейчику2. Помимо того, что он прекрасный человек, он еще человек беспомощный и совершенно «без локтей». Почти все в нашей «группе» (т.<о> е.<сть> приехавшие в 1940–41 гг. из Франции) как-то устроились – кто лучше, кто хуже. Он же долго бедствовал, а потом поступил рабочим на завод, из‑за чего и заболел (недели три тому назад его считали почти погибшим человеком, – но он оправился и работает, как прежде). Получение им места преподавателя в Нью-Йорке сделало его по-настоящему счастливым человеком. Он, по-видимому, преподавал прекрасно (русский язык, географию, историю, госуд.<арственное> устройство) и просто влюбился в это дело. Теперь, с 1 апреля, оно кончится. Ходят слухи, что некоторые учебные заведения в провинции обзаводятся преподавателями русского языка, географии и т. п. не для солдат, а для своих воспитанников. Если бы одно из них обратилось за рекомендацией к Вам (или за советом), пожалуйста, имейте в виду Самсона Моисеевича. Знаю, что он все ждет Вашего приезда в Нью-Йорк, чтобы лично Вас об этом просить.

В редакцию «Нового журнала» звонило несколько левых друзей: «Правда ли, что у вас будет напечатана статья Сорокина?3» – «Да, а что?» Следовали весьма нелюбезные слова об его только что вышедшей книге4: «самый настоящий большевик, да еще с примесью грубейшего квасного „патриотизма“ и с антисемитским душком!» Одним словом, устная пресса о нем весьма неблагоприятная по всем линиям, обычно не совпадающим. Не знаю, какая будет печатная критика. Если такая же, то не окажемся ли мы в неприятном положении? Я книги не читал (и, каюсь, не собираюсь читать), но Вы, верно, ее прочли? Мы собирались сдать статью в [набор] верстку на этой неделе. Однако если б Вы высказались против ее помещения в связи с выходом книги (новый факт), то мы к Вам за глаза присоединимся, тем более что статья скучная. Пожалуйста, решите этот вопрос единолично.

В случае Вашего отрицательного решения «ответственность» мы примем на себя (М. О. и я), понимая, что Вас связывают с Сорокиным отношения по Гарварду. Но мы ничего не имеем и против помещения статьи.

Я говорю о «левых друзьях». Теперь «левые враги» (впрочем, уж не знаю, кто теперь левые и кто правые: как курьез скажу Вам, что богатые спекулянты из «Горизонта»5 считают Николаевского и Абрамовича слишком правыми!). [Одним словом] Большевизаны во французской колонии (частью и в русской) открыли резкую кампанию против профессора Грегуара6. Об этом я Вам писал. Очевидно, Грегуар – совершенно необстрелянный человек. Кампания эта так на него подействовала, по его же собственным словам, что он заболел морально («moral breakdown»)!!! Он должен был читать в «Горизонте» лекцию – и отказался от нее. Мне он больше не писал и не телефонировал, и я не знаю, даст ли он к этой книге обещанную статью о Васильеве. Говорят, он уехал. Я ему сегодня напишу. Все-таки чувствительность поразительная. Я сам очень чувствителен к брани, но если бы я так близко принимал к сердцу «кампании», то мне после «Fifth Seal» надо было бы повеситься!7 А кампания против Грегуара вдобавок только устная. Я буду очень его просить о статье.