Не знаю, как Вы отнесетесь к этим моим соображениям. Но если Вы с ними не согласны, то, верно, Вы согласитесь с общим мнением Ал. Фед., Бориса Ив. и моим, что редакция Николая Сергеевича неудачна: длинно, скучновато, иностранцам малопонятно. Уж если писать письмо в редакцию, то, по-моему, надо выбросить строки, взятые в красные скобки, и добавить, что, со всей «властью капитала» в демократических странах, в них издаются журналы и газеты всех направлений, в том числе и коммунистическая. Во Франции «Юманите» даже имела громадный тираж (имеет его и теперь). В капиталистической же Англии газета не коммунистическая, но социалистическая и антикапиталистическая «Дейли Геральд» имеет тираж, превышающий два миллиона и уступающий, кажется, только тиражу «Дейли Экспресс».

Буду ждать Вашего ответа. Ал. Фед. просил Вас поговорить о подписи с Набоковым и еще кое с кем. Как они относятся к этому вопросу? Если можно, напишите мне и по существу, и (отдельно) Ваше решение и результат [Ваших] переговоров с другими на листе, который я мог бы показать инициаторам. На Вас возлагаются надежды в смысле редакции письма. Тимашев сказал Ал. Фед., что согласен на правки и дополнения.

У меня нового ничего. Вчера была сделана рентгенограмма, показавшая, что нога у Т. М. заживает благополучно. Но и я совершенно измучен.

Шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет.

Дорогой Марк Александрович,

В свою очередь прошу извинить меня за промедление с ответом. Спасибо за письмо и за добрые пожелания.

Надеюсь, что Татьяна Марковна не очень тяжело переносит свое лежанье в гипсе. Татьяне Николаевне лучше, но до полного выздоровления все-таки еще далеко.

О телеграмме от Бунина я уже знал от М. О. – буду с нетерпением ждать получения его рукописей. Очень рад за Вас, что Вы получили хорошие вести от своих из Франции.

Сейчас получил special delivery от Александра Федоровича насчет подписей под проектируемым письмом в N.<ew> Y.<ork> Times – моей и набоковской. А. Ф., ввиду своего отъезда до 15^го, просил ответить Вам.

Само собой разумеется, я свою подпись даю с полной готовностью. К сожалению, согласие В.<ладимира> В.<ладимировича> <Набокова> мне получить не удалось. Он сказал мне по телефону буквально следующее: «Передайте А. Ф., что, конечно, я всецело сочувствую его мысли, но давно уже выработал правило никогда не подписывать того, чего я сам не написал». Зная его упрямство, я убеждать его не пытался.

Когда же можно ждать выхода 9^ой книги, если она началась печатаньем только 2^го?

Сердечный привет от нас обоих Вам и Татьяне Марковне.

Дорогой Михаил Михайлович.

Большое Вам спасибо за письмо. Я с ним совершенно согласен, и в доводах, и в практических выводах. Приблизительно то же я с самого начала говорил Ал. Федоровичу. Вчера мы с ним завтракали, – он уже прочел Ваше письмо, которое я ему тотчас переслал спешал деливери. По-видимому, Ваши доводы произвели на него впечатление. Он решил отказаться от письма вообще. Вдобавок накануне Струнский1 в полушутливой форме «ответил» на заявление советского журнала, и после его пренебрежительных строк отвечать длинным серьезным, да еще коллективным, письмом на нелепое заявление, на которое ни одна газета не обратила внимания, было бы смешно2. А. Ф. сказал мне, что «огорчен», но, кажется, он не очень огорчен. Я рад. Как и Вы, я не отказывался подписать [заявление] письмо, но мне это было бы неприятно.

Очень досадно, что нездоровье Татьяны Николаевны затянулось. Я ей искренне сочувствую, как и Т. М., которая все еще лежит в гипсе. Я могу отлучаться только в те часы, когда у нас сиделка.

Относительно девятой книги Вы всё знаете от М. О. <Цетлина>. Камермахер3, отпечатав наконец книгу, заявил нам, что все брошюровщики теперь взяты на учет правительством и исполняют его заказы. Поэтому его брошюровщик обещает выполнить наш заказ «к 15 февраля»!!! Разумеется, мы категорически от этого отказались: если на брошюровку будет уходить шесть недель, то и журнал не стоит ведь издавать. Он стал искать другого и за сильно повышенную (конечно, за наш счет) плату нашел: обещают книгу к 23–25 января. Просто беда. С нашей стороны ни малейшего опоздания не было, и в нормальных условиях все было бы кончено месяц тому назад, и книга продавалась бы к Рождеству.

Мы шлем Вам и Т. Н. самый сердечный привет.

Дорогой Марк Александрович,

Очень жалею, что не успел перед отъездом еще раз повидаться с Вами и поговорить по поводу поднятого М. В. Вишняком вопроса о напечатании в «Новом журнале» его ответа на посмертную статью П.<авла> Н.<иколаевича> Милюкова.

Страницы из «Р.<усского> патриота»1, с этой статьей, я посылал Михаилу Осиповичу, и, вероятно, Вы ее уже читали. В телефонном разговоре с М. О. я сказал ему, что, по моему мнению, мы, во всяком случае, не можем печатать ответа М. В., не печатая самой статьи. С тех пор я много думал над этим вопросом и пришел к следующим заключениям.

1) Нам следует перепечатать из «Русского патриота» статью П.<авла> Н.<иколаевича>, оговорив, конечно, что текст мы оставляем на их ответственности (в подлинности его я не сомневаюсь), тем более что они печатают только выдержки. Было бы лучше, если бы мы могли напечатать текст полностью, но не знаю, когда еще мы сможем его достать, если только вообще достанем.

Между тем возможно, что Вишняк не единственное лицо, получившее номер «Р.<усского> патриота», или, во всяком случае, есть возможность, что номер этот позднее попадет в Америку. Об этом экземпляре будут говорить, т.<ак> к.<ак> М. О. уже сказал о его получении Шварцу, а сегодня я получил от Коварского2 письмо, что у него уже записались в очередь на прочтение статьи ряд лиц. При таких условиях, если мы не напечатаем статьи П.<авла> Н.<иколаевича>, нас могут обвинить в том, что мы замалчиваем и скрываем факт ее появления, потому что он в ней критикует статью, появившуюся в нашем журнале3.

Вот почему я стою за ее напечатание. Лучше всего было бы, если бы в Америке она у нас впервые появилась. Поэтому надо просить и Шварца, и Коварского, и всех других, кто ее будет читать, не предавать ее текста гласности. Но даже, если нам этого и не удастся добиться, нам надо будет ее напечатать (хотя бы и второй раз). Не все наши читатели читают, напр.<имер>, «Новое русское слово», где она может появиться.

2) Раз мы напечатаем статью П.<авла> Н.<иколаевича>, мы не можем отказать М. В. в его просьбе. Статья направлена прямо против него, и мы должны дать ему возможность высказаться. Зная его отношение к памяти П.<авла> Н.<иколаевича> и судя по тону его письма, думаю, что он сделает это в приемлемой форме. Он предлагает написать «письмо в редакцию» как наименее связывающее редакцию и позволяющее ей, если бы она того захотела, от него отмежеваться. Я не имею возражений против такой формы его выступления.