Шлем сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне.

Дорогой Марк Александрович,

Получил корректуры от Вас, М. О. и Б. И., все прочел и отправил special delivery в типографию.

В заметке М. О. я ничего «просоветского» не обнаружил. По-моему, он вышел из трудного положения с честью. Не во всем я с ним согласен, но Вы знаете, что я против «единогласия». Поэтому я никаких изменений в тексте его не сделал. Насчет статьи Б. И. я еще в понедельник послал М. О. special delivery с согласием на напечатание ее целиком, ввиду ярко выраженного желания автора. Очевидно, письмо это пришло в Long Beach, когда М. О. был уже в Нью-Йорке. По существу же я продолжаю думать, что статьи, как правило, не должны быть длиннее 20–25 стр.<аниц>, от чего выиграют 1) читатели, которым трудно читать длинные, особенно специальные, статьи, и 2) редакция, к<ото>рая тогда сможет распределять материалы равномерно между разными отделами. Перечтя статью Б. И., я убедился также, что ее прекрасно можно было бы разделить на две части (гл. 6–10 и 11–16, 21 и 18 стр.<аниц>). От этого статья только выиграла бы, т.<ак> к.<ак> читателям легче было бы усвоить богатое ее фактическое содержание. Об этом я написал Б. И., т.<ак> к.<ак> он сам опять поднял вопрос о статье в своем последнем письме ко мне. Я добавил, что вопрос редакцией уже решен – путем расширения номера до 416 стр.<аниц> и переноса нескольких рецензий на следующий номер, но что мне хотелось бы знать, считал ли Б. И. возможным согласиться в дальнейшем планировать свои отдельные очерки так, чтобы они не превышали 20–25 стр.<аниц> каждый. Ведь, право же, это всегда можно сделать!

50 стр.<аниц> Николаевского в номере кажется слишком много, но я уже не решился ни сокращать что-либо в его писанине, ни откладывать некролог Ивановича (тоже непомерно длинный). И так мы дело затянули, и теперь здесь лучше не осложнять положение, а выпустить книгу как есть. Но в дальнейшем я буду бороться за священные права редакции и против деспотизма несговорчивых сотрудников. Приветствую решение увеличить тираж до 1200 экз.<емпляров> в расчете на Францию.

Всего лучшего.

Дорогой Михаил Михайлович.

Получил вчера вечером Ваше спешиал деливери – в тот же день! Я тоже думаю, что больше ничего не остается делать, как оставить 416 страниц в нынешнем составе книги. Так я и сообщил сегодня утром по телефону типографии. Слава Богу, кончено, и больше я Вас [мучить] изводить экстренными письмами не буду. Печатанье книги обещают кончить к среде-четвергу. Затем она пойдет к брошюровщику, – сколько будет работать он, неизвестно: они теперь господа положения и не обращают на заказчиков ни малейшего внимания. У меня, к счастью, теперь осталось очень мало работы: заехать сегодня в типографию, просмотреть исправления и оглавление, которое я составил и послал позавчера.

Вы совершенно правы в том, что статьи не должны превышать 25 страниц, и отлично сделали, что написали об этом Борису Ивановичу, – он один, кажется, и дает нам такие длинные статьи. Но я рад тому, что и Вы, как я, не хотели пойти с ним на решительный разрыв. М. О. с нашими доводами вполне согласился.

В статье Мих. Ос. «уклончик» был несомненно. Он сам меня просил вычеркнуть соответственные места, что я и сделал. С моими поправками он был совершенно согласен, но решил (уже без меня), что и конец у него сомнителен. Я был у него в больнице после того, как я Вам написал. Он переделал и конец. Теперь, по-моему, его статья может вызвать нарекания лишь у очень немногих. Я ей очень рад, так как она противоядие против статьи М. В-ча, которая вызовет сильное раздражение, хотя в ней всё или почти всё правда. Здоровье Мих. Ос., по-моему, не улучшилось. Он опять уехал в Лонг-Бич, но через неделю вернется для нового переливанья!

Мы печатаем 1200 экз.<емпляров>. Дополнительно 200 экз.<емпляров> будут стоить 60 долларов.

Извините, что я Вас так мучил журнальными делами. «Но мучился и сам»1. Больше не буду. Шлем сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне.

Дорогой Марк Александрович,

Спасибо за письмо. Напрасно Вы извиняетесь, что «мучили» меня журнальными делами. «Мучение» это, как Вы и сами пишете, у всех нас общее и, очевидно (для меня это дело новое), является неизбежной частью редакторской работы.

От Б. И. я получил ответ не вполне удовлетворительный. Он пишет, что с общим положением о размерах статей не спорит, но, с другой стороны, не видит возможности существенных сокращений для тех тем, которые он ставит! Впрочем, обещает для ближайшего номера дать статью в указанных размерах (т.<о> е.<сть> не больше 25 стр.<аниц>). Ну а в дальнейшем?

Помимо того, из его письма видно, что он считает предложенным, что и в следующей книжке будет его дальневосточная статья (он переходит теперь к другому подотделу своего цикла). Я же хотел бы чувствовать себя свободным и в этом отношении. Не знаю еще, как у нас будет обстоять дело с местом в 9^ой книжке, но меня заботит мысль о разнообразии и в содержании статей и, по возможности, в авторах. Кроме того, в номере опять будет две статьи Николаевского, т.<ак> к.<ак> его некролог о Струве разрастется несомненно в небольшую (будем надеяться) статью. Подумайте, что станет говорить не княжна Марья Алексеевна1, а Марк Вениаминович Вишняк (да, м.<ожет> б.<ыть>, и другие сотрудники).

От М. О. получил им самим написанное письмо по вопросу о составе 9^ой книжки. Некоторые свои соображения я ему изложил в ответном своем письме и надеюсь, что он Вам его даст прочесть, так что повторяться не буду. В материале, по-видимому, недостатка не будет.

Ваши сведения о состоянии здоровья М. О. продолжают быть огорчительными. Кажется, в своих письмах я и виду не подаю, что знаю, как ему нехорошо.

Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне. Т. Н. все еще в Вермонте.

Дорогой Михаил Михайлович.

Посылаю Вам очередной отрывок Чехова, для девятой книги1. Мы оба с Вами совершенно согласны в том, что надо немедленно приступить к набору девятой книги и сделать все возможное, чтобы она вышла к Н.<овому> Году. Поэтому, когда Вы прочтете прилагаемый отрывок, пожалуйста, пошлите его прямо в типографию. Я посылаю спешиал деливери, конечно, не для ускорения, а чтобы уменьшить риск потери письма: заказное можно было бы послать только завтра, и, главное, заказные письма еще неудобнее для получателя, чем спешиал деливери.