— Учти, никакой машины. Возьмите такси.

Что он ей отвечает, я уже не слушаю. Собираю в охапку все свои подарки и выхожу из кухни. Торопливо поднимаюсь по лестнице, и уже на самом верху слышу за своей спиной шаги.

— Ай, — зовет меня Мирон, и я нехотя разворачиваюсь.

Он стоит на несколько ступеней ниже, и я наконец могу не задирать голову, чтобы посмотреть на него. Сжимаю пальцы на вещах, от чего подарочная бумага страдальчески хрустит.

— Ты же не боишься? — уточняет Андропов.

Я закусываю губу. Не уверена, о чем именно он спрашивает, потому что причин у меня несколько, но я все равно отрицательно качаю головой. Выглядит, должно быть, не убедительно, потому что в ответ я слышу тяжелый вздох.

Откашлявшись, на всякий случай добавляю:

— Нет. Не боюсь.

— Это была случайность…тогда. Все будет в порядке, мне не пятнадцать больше.

Хмыкнув, смотрю в сторону. Затем, улыбнувшись, уточняю:

— Значит, теперь ты точно сможешь меня утопить?

— Нет. Это значит, что я могу тебя научить.

— Лучше полежу на пляже с коктейлем.

— Нет, серьезно, — он поднимается ко мне, — давай я научу тебя? Плавать.

Последнее добавляет через паузу, и фраза становится двусмысленной. Мне снова становится жарко, хотя кондиционеры на вилле работают на полную мощность. Облизываю губы и перехожу на нервный шепот:

— Мирон, я тебя не понимаю. То «иди ко мне», то «беги от меня». Теперь еще решил обучать меня плаванию!

— Ты пахнешь моим воском, — говорит он серьезно, тоже понижая голос.

— Что? — теряюсь. — Я…извини, я взяла немного…

Андропов поднимается на мою ступеньку и встает так близко, что я чувствую тепло его тела. Склонившись к моему уху, сообщает:

— Мой запах на тебе. Я просто не ожидал, что это будет так…

Зачарованно смотрю в его глаза. Зеленый и карий сегодня не борются друг с другом, они оба уступили черноте его зрачка. Удивительно. Он меня хочет. Но захочет ли он быть со мной?

Из кухни раздается звон разбитого бокала, и мы оба вздрагиваем, выпадая из морока взаимного притяжения.

— Я соберусь, — говорю, отстраняясь, и тороплюсь к себе.

Потом оборачиваюсь и добавляю с улыбкой:

— Знаешь, может быть, я разрешу тебе научить меня, — делаю паузу, — плавать. Только я буду в нарукавниках.

— Нарукавниках?

— Да, такие, детские. Хочу с рыбами. Достанешь?

Мирон широко улыбается, чуть откинув голову, и щурится. Пожимает плечами:

— Не вопрос. Сегодня все для тебя.

Я киваю и ухожу. Думаю, что мне нужно, чтобы так было не только сегодня. Но для начала все же неплохо.

Мирон

— Как тебя поздравил парень? — интересуюсь беспечно.

— Кто?

Айя присаживается и расстегивает ремешок на босоножке, но он, кажется, ей не поддается.

Глядя на то, как она нервно дергает застежку, поясняю:

— Ваня.

— По телефону, а как еще? — буркает Даянова.

Я опускаюсь рядом с ней на корточки и мягко отвожу ее руки в стороны. Расстегиваю тонкий ремень на одной ноге и показываю, чтобы Ай подставила мне вторую. Она садится прямо на песок, и я залипаю на тонкой щиколотке, которую она вытягивает передо мной. Обхватываю ее пальцами и отмечаю то, что большой и средний касаются друг друга. Эта девочка очень хрупкая. Возможно, не только физически.

— Не знаю, — отзываюсь задумчиво, второй рукой медленно расстегивая босоножку, — вдруг он придумал что-то интересное.

Поднимая глаза на Айю, встречаю ее затравленный взгляд. Нет у нее никакого парня. Чувствую, как шальная улыбка растягивает мои губы, и наконец отпускаю ногу Даяновой.

Тоже сажусь на песок, несмотря на то, что мимо ходят люди, и подаюсь ближе к черненькой.

Понижая голос, произношу почти без вопросительной интонации:

— Ты ведь не в отношениях.

Она поджимает губы и смотрит на меня, прищурившись. Потом вдруг изгибает одну бровь, выражая то ли претензию, то ли банальный вызов, и пожимает плечами. Встает, забирает обувь и идет по белоснежному песку.

Какое-то время просто смотрю вслед. Подол нежно-розового сарафана развевается от легкого ветра, черный хвост летит в том же направлении, открытая спина со впадиной позвоночника и стройные ноги просто примагничивают взгляд.

Конечно, Айя всегда была красивой. Помню, как подумал об этом в пятнадцать. То есть впервые именно так сформулировал, а потом одернул себя и разозлился. А эта эмоция всегда была сильнее. И как-то проще.

Поднимаюсь на ноги и иду за ней. С поразительным вниманием слежу за тем, как соленый морской ветерок играет с ее платьем, в какой-то момент оголяя ягодицу.

С затылка на плечи стекает волна холодной дрожи и, не щадя меня, летит дальше по всему телу.

Мне так нестерпимо хочется ее трогать. Желательно, прямо сейчас. Желательно, абсолютно везде. Еще более желательно: выпить текилы, чтобы она кинула на прогиб мое взбесившееся либидо.

— Ай! — кричу ей в спину.

Она оборачивается и вопросительно разводит руки в стороны.

Подхожу чуть ближе и говорю:

— Возьмешь лежаки? Я зайду в бар.

— Не хочу лежаки, — Даянова морщит носик и оглядывается, — очень много людей. Хочу туда.

Прослеживаю за ее указательным пальцем и вижу место, где песчаный берег переходит в небольшой скалистый участок.

Говорю с сомнением:

— Мне даже смотреть на эти камни больно, уверена, что сможем там хотя бы сесть?

— Хочу туда, — повторяет упрямо.

— Окей, маленькая заноза, сегодня ты решаешь.

Айя хмыкает:

— Маленькая заноза — уже неплохо, а? Не бешеная, по крайней мере, и не мелкая.

Закатив глаза, качаю головой. Говорю:

— На, — отдаю ей вещи, — скоро приду. В воду не лезь.

Не знаю, зачем добавляю последнее. Даянова всю жизнь боялась глубины. Моему отцу только лет в двенадцать удалось хоть немного научить ее плавать по-собачьи, но дальше, чем по колено, она все равно не заходила. А потом я со своим скотским поступком…

Так стремился испортить ей жизнь, что, нужно признать, пару раз мне это действительно удавалось.

Я захожу в магазин при входе на пляж и покупаю детские нарукавники. На них, кроме рыб, нарисованы еще осьминоги, но надеюсь, что Айя не будет против. Потом иду в бар, беру себе пиво, и для нее легкий коктейль в ананасе.

Девушка бармен смотрит на меня из-под ресниц, и я, широко улыбнувшись, подмигиваю. Следом ощущаю какую-то непривычную пустоту и глухое разочарование. Девочка за стойкой симпатичная, и я ей нравлюсь, это видно сразу. При обычном раскладе я завис бы на баре в жестком флирте, взял ее контакты, возможно, встретился после ее смены. Сейчас меня это гнетет. Словно все это то ли неправильно, то ли не так приятно, как бывало до этого.

Когда девушка бармен ставит передо мной заказ, я касаюсь ее пальцев, как часто это делал раньше, и снова чувствую себя сволочью. В этой серой зоне мне не нравится. В старой шкуре мне неуютно, но и новую примерить мне пока страшно.

Когда делаю пару шагов в сторону моря и лечу взглядом по пляжу, то вижу Айю на тех камнях, но рядом с ней стоит какой-то парень. Она, кажется, смеется. Потому что откидывает голову, а потом кокетливо толкает его рукой в плечо.

Я чувствую, как в буквальном смысле чернею. Пока я стою здесь с детскими нарукавниками и ананасом, который украшен трубочками и другими приблудами, как новогодняя елка…Даянова флиртует. Класс. Чувствую себя полным идиотом.

Первый порыв — это развернуться к девочке за стойкой. И я даже почти это делаю, но вовремя себя торможу. Это я предложил Айе попробовать другой формат отношений. Я старше, в конце концов, нужно хотя бы попробовать включить голову.

Иду по горячему песку, и морщусь, когда зачерпываю его в шлепки. Слежу за взаимодействием парочки. Кто это вообще?!

Как только подхожу чуть ближе, понимаю, что я его знаю. А затем и Даянова кричит, заметив меня: