— Мирон, смотри, кого я нашла! Это Винс!

— Долго искала? — интересуюсь сдержанно.

Вручаю ей ананас, пожимаю руку промоутеру и пытаюсь пристроить на камнях свои две бутылки пива.

Парень улыбается, сощурившись от солнца и говорит:

— Привет.

— Мирон, — подсказываю.

— Мирон, — повторяет он со смешком, — извини, я запомнил только твою сестру.

Мое почерневшее нутро начинает бурлить эмоциями. Я чувствую, как за ребрами поднимаются и тяжело лопаются липкие пузыри. Кажется, я ревную.

Один уголок губ скользит наверх, обозначая невеселую ухмылку. Потому что ощущение неприятное и незнакомое. Мне не нравится.

Проталкиваю пальцем дольку лайма в горлышко бутылки, делаю несколько больших глотков и только потом спрашиваю:

— Ты не на работе?

— Смена только вечером.

Айя улыбается ему:

— Работа мечты! Днем на море, вечером на работе на улице баров.

— Ага, — он окидывает ее фигуру быстрым взглядом, — а после еще и тусовка.

— И на все хватает сил?

— Ну-у-у… — тянет Винс с задумчивым видом, — если есть стимул.

Когда Даянова, рассмеявшись, снова толкает его в плечо, меня это окончательно выносит. Едва сдерживая агрессию, я говорю:

— Она мне не сестра, кстати.

— Да? — будто бы удивляется парень. — А кто?

И тут меня, конечно, снова коротит. Вижу боковым зрением, как Айя складывает руки на груди, кажется, возмущенная моим поведением, и я вдруг выдаю:

— Девушка.

Молчат все. Промоутер с необычным акцентом, Даянова, да весь пляж на секунду, кажется, затихает. Гениально, Мирон, просто огнище.

— Вообще-то, — начинает Даянова.

Но я ее перебиваю:

— Вообще-то тебе пора. Мы тут…по делу. Пока, Винс.

Отпиваю из бутылки и смотрю на него с вызовом. Если сейчас не свалит, боюсь, не смогу больше сдерживать агрессию, хотя это на меня не похоже. Это Подрезов с первого класса летел в конфликт сломя голову, а я вечно старался быть миротворцем. Мне снова хочется позвонить другу и честно обо всем рассказать. Пусть смеется, пусть смотрит так, как будто копается в моей голове, пусть материт до горящих ушей. Я просто катастрофически не справляюсь с тем, что чувствую.

Парень улыбается и говорит:

— Ну, тогда пока. Приходите вечером в «Касл». Айя, буду ждать.

Слежу за тем, как он уходит, не скрывая неприязненного выражения на лице. Этот улыбчивый промоутер выглядит хорошо. Подкачан, вечно позитивен и не скрывает своего интереса к Даяновой. Моя фраза о том, что она моя девушка, кажется, пролетела мимо.

— Ты с ума сошел?! — шипит Айя, толкая меня в плечо.

Только уже не так кокетливо, как делала это с Винсом.

— Что?

— Зачем ты это сделал?! Зачем так сказал?

Она выглядит действительно разъяренной. Темные глаза сверкают гневом, волосы выбились из хвоста, несмотря на мой воск, и летят по ветру.

Даянова снова толкает меня, и я перехватываю ее руки, дергая на себя.

Говорю тихо, но максимально четко:

— Он тебя кадрит, мне не нравится. У него таких телочек за сезон, знаешь, сколько?

— Это не твое дело, — цедит она. — Ты хоть понимаешь, что о нас можно подумать?! То сестра, то девушка, что за биполярка!

— Прошу заметить, сестрой назвалась ты.

— Мы так всю жизнь делаем!

Айя дышит тяжело, я не только это слышу, я чувствую это всем телом. Изучаю ее лицо с маниакальным вниманием. Хочу найти что-то, за что смогу зацепиться.

Наклоняюсь ниже и говорю:

— Значит, мы всю жизнь врем.

Она дергается в моих руках. А спустя пару секунд расслабляется, причем как будто сразу вся. Обнимаю ее крепко, искренне наслаждаясь этим незамысловатым движением. Не помню, обнимал ли девушек до этого. Вот так просто, без намека на продолжение.

Даянова прижимается ко мне как-то доверчиво, и от этого по-особенному щемит сердце.

Говорю ей:

— Я купил тебе нарукавники.

— С рыбами? — уточняет, уткнувшись лицом мне в грудь.

— Там еще осьминоги.

— Осьминоги классные.

— Да, они супер. Идем учиться плавать?

— Идем, — кивает Айя.

Отстранившись, она щурится и по-детски вытирает тыльной стороной ладони глаза. Ну вот. Опять довел до слез…Только теперь это не в кайф.

Я поспешно отворачиваюсь, чтобы перевести дух. Раздеваюсь, кидаю вещи на полотенце. А когда снова смотрю на Даянову, то теряю дар речи.

На ней купальник, который я до этого не видел. Кажется, слышал за завтраком, что это моя мама подарила. Нахрена? Чтобы меня разорвало?

Ощупываю взглядом ее фигуру, и почти умираю. Плавки, конечно, сексуальные, но выглядят хотя бы привычными по форме. А вот верх…Ярко-желтый и как будто бы вязаный, он идет тонкой полоской под грудью, потом загибается на манер обычных «шторок» и тянется к шее с обеих сторон.

Но дело в том, что до того Айя носила другой купальник, и успела загореть. Этот, новый, открывает гораздо больше голой кожи. И вот эта белая полоса без загара на груди кажется мне почему-то слишком откровенной.

Я воспламеняюсь в ту же секунду. Солнце шпарит, но мое влечение горит ярче.

— Ты издеваешься? — вылетает из моего рта, пока я пялюсь на ее грудь.

— Чего?

— Ты…Черт, — я зажмуриваюсь и отворачиваюсь, — что это, блин, за купальник?!

— Твоя мама подарила.

— Класс, — выцеживаю сквозь зубы.

— В чем проблема?

Я снова прилипаю взглядом к полоске белой кожи, которая так сильно контрастирует по цвету с остальным телом. Сколько у меня никого не было? Я же сдохну сейчас. Можно же умереть от кровоизлияния в пах? Уверен, что да.

— Мирон, — зовет меня Айя.

Моргаю несколько раз и усилием воли заставляю себя посмотреть ей в глаза. Там, кажется, черти пляшут.

— А?

— Урок по плаванию под угрозой срыва?

— Не, — мотаю шальной головой, которой сейчас хватает только на короткие междометия.

Даянова, конечно, это замечает. То, что она мне нравится, скоро вообще всему пляжу станет очевидно. Черт, вот бы разозлиться на нее, как раньше, это было бы намного проще.

— Так что не так с моим купальником? — интересуется Айя невинным тоном, разводя руки в стороны.

Взгляд снова не слушается и скользит по ее фигуре. Загорелая, стройная, преступно привлекательная. Когда же она так выросла? Как смогла из раздражающей вертлявой девчонки превратиться в соблазнительную девушку?

Помолчав, я все же буркаю:

— Слишком откровенный.

— «Слишком» — для кого?

— Айка, — тяну предупреждающе, — не беси меня.

Она смеется. Видит мою реакцию и искренне ею наслаждается. Мне становится немного не по себе от того, каким оружием может быть это влечение, если Даянова поймет всю его силу. Нужно взять себя в руки.

Я подхожу ближе, стягиваю с ее запястья резинку и собираю свои волосы в хвост. Пока открываю упаковку с нарукавниками, ловлю на себе изучающий взгляд.

— Ты похож на серфера, — говорит тихо.

— Раньше ты использовала это как оскорбление.

— Раньше и ты на меня так не смотрел. Мы немного изменились.

Замираю на секунду. Потом беру ее руку и продеваю в отверстие нарукавника, веду его к плечу и вижу, как смуглая кожа покрывается мурашками. Я накрываю их пальцами в неосознанном стремлении поймать, но только увеличиваю численность.

Спрашиваю обескураженно:

— Тебе приятно?

— Это от холода, — произносит Айя сдавленно.

— Ай…не ври, пожалуйста.

Она поднимает голову и смотрит на меня прямо. Говорит:

— Тогда и ты не должен.

Киваю и большим пальцем поглаживаю нежную кожу на сгибе локтя. Даянова быстро облизывает губы и подтверждает едва слышно:

— Мне приятно. Очень…

— Мне тоже. Нравится тебя касаться.

Мы и так стоим близко, но она делает шаг и оказывается вплотную ко мне. Соприкасаемся открытыми участками тел и вздрагиваем синхронно. Айя прячет взгляд и, роняя голову, прижимается лбом к моей груди.

Бормочет:

— Это страшно.

— Мне тоже, — повторяю.

— И что мы будем делать?