Я перестала носить бюстгальтер дома, потому что Эй Джей все равно снимает его, как только я переступаю порог.

Я делаю вид, что не замечаю поглаживаний Эй Джея, и не обращаю внимания на жар, который распространяется от нижней части живота вниз, между ног, пока он продолжает щипать и поглаживать мой сосок своими грубыми пальцами. Я пожимаю плечами.

Другая его рука скользит по моему бедру, а затем оказывается между ног. На мне джинсы; он гладит меня через ткань, его пальцы теплые и твердые. Я машинально слегка раздвигаю бедра, но продолжаю готовить гуакамоле, разминая спелый авокадо в миске вилкой, как будто меня не ласкает огромный мускулистый мужчина, в которого я безумно влюблена.

Эй Джей воспринимает мое безразличие как вызов.

— Так что там на счет жара? — Расстегнув мои джинсы, он спускает молнию и просовывает руку в мои трусики. Когда его пальцы касаются моего клитора, я едва не стону, но вовремя сдерживаюсь.

Я снова пожимаю плечами и продолжаю готовить гуакамоле, к которому теперь не испытываю никакого интереса.

— О да, тут определенно жарко, — шепчет Эй Джей мне на ухо, проникая пальцами все глубже. — Жарко и влажно.

Мои руки замирают. Я закрываю глаза и дышу все реже, пока Эй Джей прижимается губами к пульсу у меня на шее и посасывает его, одной рукой сдавливая и перекатывая мой сосок, а другой погружаясь между моих ног, поглаживая и скользя по моей влажной киске. Когда он зажимает мой клитор двумя пальцами, я наконец сдаюсь и издаю долгий и низкий стон.

Его голос переходит в рычание.

— Я собираюсь трахнуть тебя на этом столе, ангел.

Он отодвигает миску с гуакамоле, стягивает с меня джинсы и трусики, разворачивает, хватает за бедра и укладывает на холодный металлический стол. Быстро перевернув меня на спину, он закидывает мои ноги себе на плечи, затем наклоняется и прижимается горячим умелым ртом к тому месту, где только что были его пальцы.

Я стону еще громче, выгибаясь на столе. Мои пальцы впиваются в его волосы.

— Чертовски вкусно, детка. — Я смотрю вниз, на свои раздвинутые ноги, и вижу, что Эй Джей смотрит на меня блестящими глазами. Он медленно проводит языком по моим влажным складочкам, и я вздрагиваю. — Ммм. Но мы не можем позволить этому гуакамоле пропасть зря.

Прежде чем я успеваю понять, что он задумал, Эй Джей зачерпывает большую порцию свежего соуса из миски, стоящей рядом со мной, и размазывает его у меня между ног. Я ахаю. Он холодный, влажный и…

И, о боже, его умелый, такой умелый язык. Его полные, сочные губы. Он высасывает из меня все соки. Вылизывает меня дочиста.

Я откидываюсь на нержавеющую сталь. Обезумев от удовольствия, я сжимаю руками свою грудь, пощипывая соски, как он делал несколькими минутами ранее, и полностью сосредотачиваюсь на этом удивительном, плотском пиршестве, происходящем между моих ног.

Я чувствую что-то новое, скользкое и немного острое. Я открываю глаза и вижу, как Эй Джей злобно ухмыляется, выдавливая сок из половинки лайма на мою раскрытую промежность. Не сводя с меня глаз, он снова опускает голову и начинает сосать.

Напряжение нарастает. Я чувствую, как оно все сильнее и сильнее сжимается глубоко внутри меня, возбуждая мои нервы. Наши взгляды не отрываются друг от друга, пока он ласкает меня: его язык движется все быстрее и быстрее, а зубы царапают мой клитор.

— Эй Джей. — Это предупреждение; я уже близко и вот-вот кончу.

Он расстегивает свои джинсы, высвобождает член, обхватывает его рукой и начинает дрочить, продолжая ласкать мою киску, не сводя с меня глаз.

— Пожалуйста. Пожалуйста. Эй Джей, боже, пожалуйста, дай мне это, ты нужен мне сейчас, сейчас, сейчас…

Он приподнимается и глубоко входит в меня, погружаясь до самого основания. Я стону, двигая бедрами в такт его толчкам, и хватаюсь за его предплечья, чтобы не соскользнуть, пока он сжимает мои бедра и безжалостно трахает меня. Его лицо напряжено, а глаза горят от страсти и любви.

— Ты принадлежишь мне. — Он рычит, как зверь, его голос звучит почти неузнаваемо грубо.

Осознание того, что я повлияла на него так же сильно, как он на меня, пронзает меня дрожью.

— Навсегда, — шепчу я. Я закрываю глаза. Откидываю голову. И кончаю.

Через несколько секунд Эй Джей с рыком входит в меня и резко выходит, прежде чем кончить.

Он падает на меня сверху, обхватывает мое лицо руками и целует так страстно, что я забываю обо всем на свете. Есть только я и Эй Джей, слившиеся в идеальной гармонии.

Навсегда.

Эй Джей

— Навсегда, — говорит мой ангел.

Этим одним словом она не только разбивает мне сердце, но и уничтожает то, что осталось от моей жалкой, эгоистичной души.

Хлоя

Вечеринка в честь Дня поминовения в ультрасовременном доме Нико и Кэт на Голливудских холмах — это не столько вечеринка, сколько дикая, пропитанная алкоголем вакханалия с участием знаменитостей.

Здесь собрались сотни людей, многих из которых я узнаю по фильмам и сериалам. Они плещутся в бассейне, сидят на изящных шезлонгах и танцуют под музыку диджея, который расположился на возвышении возле домика у бассейна на другой стороне лужайки. Здесь накрыт фуршетный стол, и официанты в смокингах поднимают подносы с закусками над головами смеющихся, полупьяных гостей. Все это напоминает сцену из сериала «Красавцы». На самом деле, мне кажется, я вижу Адриана Гренье, исполнителя главной роли в этом сериале, на другом конце двора, он фотографирует девушку в бикини.

Мы только приехали, но я заметила, что Эй Джей предпочел бы оказаться где угодно, только не здесь. Может, это была не лучшая идея. Кэт умоляла меня приехать, потому что мы не виделись несколько недель, но теперь я сомневаюсь, что смогу провести с ней время. Эта толпа просто безумна; Кэт, должно быть, с ума сходит, изображая радушную хозяйку.

Мы пробираемся сквозь толпу. Кажется, все узнают Эй Джея. Его хлопают по спине, ему кивают, он пожимает руки нескольким людям, но не останавливается, чтобы поговорить. Он полностью игнорирует женщин, которые пялятся на него, и я чувствую себя самодовольной. Мы занимаем место у белой барной стойки в углу двора, и я заказываю у бармена шардоне.

Поскольку это предусмотрено законом, температура воздуха составляет идеальные 22 градуса по Цельсию. С заднего двора открывается потрясающий вид: я вижу все, от Малибу до центра города. Вдалеке виднеется мерцающая темно-синяя полоса океана.

— Ты в порядке? — спрашиваю я только потому, что лицо Эй Джея такое же холодное, как гранитная плита.

— Вечеринка, — говорит он, оглядываясь по сторонам.

Я понимаю это так, что они ему не нравятся, потому что он больше ничего не добавляет. Я уже собираюсь сказать ему, что мы можем идти, как только я увижу Кэт, но тут замечаю Грейс на другом конце бассейна, которая отчаянно машет мне.

— Грейс! — Я радостно машу ей в ответ, жестом приглашая подойти.

Высоко подняв бокал с мартини, она пробирается сквозь толпу. Когда ей надоедает, что ее толкают и напиток льется на руку, она запрокидывает голову и выпивает его, а затем ставит бокал на поднос проходящего мимо официанта. Затем встает перед нами: огненно-рыжие волосы, обтягивающее белое платье и туфли с леопардовым принтом, которые добавляют пятнадцать сантиметров к ее и без того статной фигуре. Она похожа на богиню-амазонку. Несколько человек поблизости, в том числе девушки, глазеют на нее.

Грейс не помнит почти половину своей жизни, но при этом она сильнее и увереннее в себе, чем кто-либо из моих знакомых. Она обнимает меня, окутывая ароматом мартини и «Клайв Кристиан» — ее фирменными духами.