Солнцезащитные очки скрывают его глаза. Его руки засунуты в карманы. Он высокий и широкоплечий, неподвижный, как статуя, пока одна рука не тянется вверх, чтобы натянуть толстовку с капюшоном еще ниже на лоб.

К тому времени, как Эрик поворачивается, чтобы проследить за моим взглядом, Эй Джей уже ушел.

Хлоя

Вспотев и тяжело дыша, я просыпаюсь в час ночи от яркого эротического сна, в котором меня насилует мужчина в толстовке с капюшоном, ворвавшийся в мою спальню посреди ночи.

Если бы моя мать узнала, что я фантазирую о том, о чем она меня предупреждала, она бы лишила меня наследства.

В мальчишеских шортах и поношенной футболке без рукавов, в которых я легла спать, я босиком иду на кухню, не включая свет, и стою перед открытой дверцей холодильника, потягивая апельсиновый сок из большого пластикового кувшина. Я знаю, что уже не смогу уснуть. Этот чертов сон был самым сексуальным, что случалось со мной с тех пор, как… ну, когда-либо.

Я тихо стону, пытаясь забыть, как незнакомец прижал мои руки к подушке над моей головой. Как привязал мои запястья к изголовью кровати моими же колготками. Как его губы касались моей кожи. Как грубый голос шептал мне на ухо всякие непристойности, пока его большие руки ласкали меня, гладили мою грудь, щипали за соски, скользили по влаге между моих ног…

Черт! Мне правда нужно потрахаться.

Разозлившись, я убираю сок обратно в холодильник и захлопываю дверцу. Зевая, я провожу руками по лицу. Смотрю на часы: у меня есть три часа до звонка будильника.

Я могла бы одеться и пойти на цветочный рынок прямо сейчас. Он открывается в одиннадцать вечера, так что попасть туда не составит труда. К тому же все самое лучшее раскупают заранее. Вместо этого я бесцельно брожу по темной квартире, погрузившись в свои мысли.

Пока не замираю перед окном в гостиной. У меня мурашки бегут по коже.

— Это уже становится привычным, — недоверчиво бормочу я, глядя на мужчину, который расхаживает взад-вперед под уличным фонарем на другой стороне улицы. Я всегда считала, что преследование будет невероятно жутким, но, с другой стороны, я никогда не думала, что буду точно знать, кто мой преследователь. Это немного снижает градус жути, и я скорее заинтригована, чем напугана этим новым поворотом в моей жизни.

Даже на расстоянии видно, что Эй Джей взволнован.

Он шагает длинными ровными шагами. Разжимает и сжимает руки в кулаки. И, кажется, что-то бормочет себе под нос. Каждые несколько шагов он резко разворачивается и идет в противоположном направлении, начиная все сначала.

Не задумываясь о том, что делаю, я включаю лампу у окна, и комната наполняется светом.

Эй Джей перестает расхаживать взад-вперед и поднимает взгляд на мое окно. Я смотрю на него сверху вниз с дрожащими руками, с бешено колотящимся сердцем, гадая, не совершила ли я только что ужасную ошибку, и в то же время мне все равно, если это так.

После целой жизни, прожитой на одном дыхании, я вижу, как он медленно сходит с тротуара и переходит улицу.

Когда он скрывается из виду за углом моего дома, я бегу к входной двери и прижимаюсь к ней ухом, напряженно вслушиваясь в каждый звук. Лифт починили несколько недель назад, так что теперь я не слышу шагов на лестнице, но слышу веселый сигнал, когда лифт останавливается на моем этаже и двери открываются.

Проходит несколько мучительных мгновений, прежде чем к моей двери начинают приближаться тяжелые шаги. Они затихают прямо за дверью. Мое сердце словно батут, на котором прыгает дюжина толстушек. Через мгновение Эй Джей произносит мое имя. Его голос едва слышен. Он знает, что я стою здесь.

Я делаю глубокий вдох и открываю дверь.

Он заполняет собой весь дверной проем. На нем выцветшие джинсы, ботинки и фирменная черная толстовка с капюшоном, скрывающая его лицо. Его дрожащие руки висят вдоль тела, а взгляд прожигает меня насквозь.

Хриплым голосом он говорит: — Скажи мне, чтобы я ушел. Скажи мне, чтобы я убирался, и закрой дверь у меня перед носом.

Прежде чем я успеваю передумать, я протягиваю руку, хватаю его за толстовку и осторожно затаскиваю в квартиру. Эй Джейн смотрит на меня сверху вниз горящими глазами, его лицо сурово.

— Последний шанс. Скажи мне, чтобы я уходил.

— Я не хочу этого.

Не сводя с меня глаз, он одним движением руки захлопывает за собой дверь. Мы какое-то время стоим в напряженной тишине, пока он не произносит: — Спальня.

Это одно хриплое слово пронзает меня насквозь. Я сглатываю, облизываю губы, колеблюсь, но Эй Джей качает головой.

— Слишком поздно, Принцесса. — Он наклоняется и подхватывает меня на руки. Я и подумать не могла, что человека моего роста — 178 см — можно так легко поднять. Только такой крупный и сильный мужчина, как Эй Джей, может это сделать так же легко, словно поднимает лист бумаги с пола. Я не только удивлена и взволнована, но и глубоко впечатлена.

Также впечатляют и его плечи, за которые я сейчас цепляюсь изо всех сил, потому что он идет через гостиную. Ему не нужно снова спрашивать, где спальня; это и так очевидно. Я остро ощущаю каждое движение его тела, звук его дыхания, свои собственные натянутые нервы. Эй Джей останавливается прямо перед открытой дверью в мою спальню и аккуратно ставит меня на ноги.

— Пригласи меня в свою спальню, Хлоя.

Я изо всех сил стараюсь не упасть в обморок.

— Я… эм…

Он берет меня за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Пригласи меня войти.

Боже, Эй Джей горяч. Дымящийся, обжигающий и в то же время невероятно пугающий. Я не могу понять, какое у него выражение лица. Оно колеблется где-то между «готов убить» и «ребенок в рождественское утро». Когда я снова облизываю губы, он почти хищно следит за движением моего рта и языка, его глаза сверкают в темноте.

Я шепчу: — Входи.

Он на мгновение прикрывает веки, а затем снова начинает сверлить меня взглядом. Удовлетворившись ответом, Эй Джей кивает, проходит мимо меня и направляется прямо к моей кровати, где останавливается, глядя на смятые простыни. Одним быстрым движением он стягивает толстовку через голову и бросает ее на пол. Под ней нет футболки.

Теперь я не свожу глаз с его накачанного, покрытого татуировками обнаженного торса. Кто-то явно включил обогреватель, потому что меня обдает жаром, как будто я только что вышла из комнаты с кондиционером в тропический лес.

Он смотрит на меня и говорит: — Ложись в постель.

Обычно я не подчиняюсь приказам мужчин. Или кого-либо еще, если уж на то пошло. Но голос Эй Джея околдовывает меня, и я чувствую, что не в силах сопротивляться. Как ни странно, я доверяю ему. Так что мой мозг не противиться. Что касается моих яичников, то они веселятся, как в 1999 году. Те части меня, о существовании которых я даже не подозревала, сжимаются, болят и нервно подергиваются в предвкушении.

Никогда прежде ни один мужчина не оказывал на меня такого воздействия. Если бы Эй Джей сейчас сказал мне выпрыгнуть из окна, я бы всерьез об этом задумалась.

Я забираюсь в постель, сажусь у изголовья, подтянув колени к груди, и натягиваю одеяло до подбородка. Широко раскрытыми глазами, затаив дыхание, я смотрю на него. Мои мысли несутся со скоростью миллион километров в час. По моим венам струятся звездный свет и молнии.

Стянув ботинки, Эй Джей смотрит мне прямо в глаза. Не снимая джинсов, он медленно откидывает одеяло, ложится в постель рядом со мной и, обхватив меня одной рукой за талию, укладывается на спину.

— Повернись на правый бок, — шепчет он.

Я так и делаю. Он кладет руку мне под голову, другой крепче обнимает меня, прижимается коленями к моим ногам, зарывается лицом в мои волосы и вдыхает. По его груди пробегает легкая дрожь.

Мы лежим в обнимку. Боже правый, Эй Джей лежит в обнимку со мной.