Кэт смеется еще громче.
— Ты заслуживаешь признания, Хлоя, — говорит Нико. — Твои композиции просто потрясающие.
Благодаря южному акценту Нико, как у Мэттью МакКонахи, его слова звучат сексуально, даже когда он ругается. А он часто ругается. Прямо сейчас он мог бы произнести все известные человечеству ругательства, и мне было бы все равно.
— Спасибо, ребята. — Это все, что я могу сказать, потому что у меня перехватывает дыхание, а на глаза наворачиваются слезы.
С тех пор как я купила магазин у мистера и миссис Фельдман, когда они вышли на пенсию три года назад, я мечтала превратить его в лучшую студию флористического дизайна в Лос-Анджелесе. Мои родители считали, что я сошла с ума, пытаясь спасти терпящий убытки цветочный магазин. Учитывая, сколько они потратили на мое обучение в Университете Южной Калифорнии, пока я получала степень по английской литературе, которая мне никогда не пригодится, я не могу их винить. Но я всегда любила цветы и ухватилась за возможность сделать «Флёрэ» своим и преобразить его. Я начала подрабатывать в магазине в старших классах, и по сей день это любовь всей моей жизни. Я вложила в него все до последнего цента из своего трастового фонда, а также каждый заработанный доллар и бесчисленное количество часов своего труда.
А теперь моя лучшая подруга и ее жених-суперзвезда говорят мне, что они организовали для меня рекламу магазина. И не просто рекламу. А рекламу в журнале «Пипл». И не просто небольшое упоминание. Целую статью.
Возможно, это лучший день в моей жизни.
Сдерживая рыдания, я вскакиваю со стула и крепко обнимаю Кэт. Затем крепко обнимаю Нико. Потом я начинаю безудержно смеяться, как сицилиец из фильма «Принцесса-невеста» перед тем, как упасть замертво, выпив отравленное вино.
Кажется, я теряю самообладание.
И как раз в тот момент, когда я радуюсь, из-за моего плеча доносится саркастический голос.
— Дай угадаю. В магазине началась распродажа бабушкиных трусиков?
По шкале от одного до десяти моя неприязнь к Эй Джею возрастает с девяти до двадцати. Я напрягаюсь и отпускаю Нико. Лицо вспыхивает, и я вспоминаю, что в последний раз, когда я видела Эй Джея, он назвал меня «заносчивой, фригидной богатой девчонкой». Которая, к тому же, «не узнала бы член, даже если бы он ударил ее по лицу».
Которая, судя по всему, еще и носит бабушкины трусики.
Вот какой он меня видит. НО МНЕ ВСЕ РАВНО!
Не теряя времени, Нико протягивает: — Тебе, наверное, стоит сбегать и купить что-нибудь, чтобы твоя маленькая бабушка не замерзла под этими джинсами, Эй Джей.
— Не-а, — отвечает тот, не уступая ему в остроумии, — я никогда не ношу нижнее белье. Слишком стесняет. И моя бабушка огромная, братан. Ей нужно пространство, чтобы дышать.
Новая информация об Эй Джей Эдвардсе. Я могла бы прожить всю жизнь, не зная, что он ходит без нижнего белья. И я не позволяю себе думать о другой части. Об «огромной» части. Хотя, судя по размеру его ботинок…
Не оборачиваясь и никак иначе не показывая, что я знаю о его присутствии, я говорю Нико и Кэт: — Серьезно, спасибо вам. Поэтому теперь я украшу вашу свадьбу не за деньги, а бесплатно.
Кэт пренебрежительно машет рукой.
— Об этом не может быть и речи. И ты не будешь делать это бесплатно. Мы уже говорили об этом, дурочка.
— Но это мой свадебный подарок вам, ребята…
— То, что ты украшаешь нашу свадьбу цветами, уже само по себе подарок…
— Кэт, я ни за что не буду зарабатывать на тебе деньги…
— Почему бы и нет? Если бы мы не пользовались твоими услугами, нам пришлось бы платить другому флористу! Я лучше заплачу тебе.
— А я бы предпочла быть Бейонсе, но этому не бывать.
— Хлоя…
— Кэт…
— Замолчите, девочки, — с нежностью говорит Нико, тем самым прекращая спор.
Но это не конец, потому что я никогда не отправлю им счет. Даже если бы Кэт не была моей лучшей подругой, такая реклама, которую они с Нико мне обеспечили, бесценна.
Эй Джей встает справа от меня и смотрит на портфолио с выражением, которое я интерпретирую как отвращение. Он поднимает взгляд и видит, что я смотрю на него. Его янтарные глаза — глаза, которые могли бы быть красивыми, если бы не были такими холодными, — сужаются.
— Да. Замолчи, — сухо говорит он.
— Эй Джей, — предупреждает Нико, но я поднимаю руку.
Не сводя глаз с Эй Джея, я говорю Нико и Кэт: — Ребята, не могли бы вы оставить нас на минутку?
Наступает долгая неловкая тишина. Я не отвожу взгляда от Эй Джея. Из-под воротника его черной футболки по шее расползается румянец.
Прекрасно. Злись. С меня хватит.
— Мы будем в твоем кабинете.
Кэт берет Нико за руку и уводит, с мы с Эй Джеем остаемся одни. Он выпрямляется во весь рост, скрещивает руки на груди и смотрит на меня сверху вниз. А это значит, что мне приходится смотреть на него снизу вверх — для меня, ростом 178 см, это непривычно. И сегодня я на невысоких каблуках, так что мой рост легко может быть больше 180 см… и я все равно смотрю на него снизу вверх. Гораздо ниже, чем хотелось бы.
Я никогда не смогу надеть каблуки рядом с Эриком. Я прогоняю эту мысль так же быстро, как она появляется.
— Какие у тебя ко мне претензии? — спрашиваю я.
Нужно отдать ему должное: у этого парня потрясающая выдержка. На его лице не отражается ни единой эмоции. Эй Джей даже не моргает. И не отвечает.
Я хмуро смотрю на него.
— Хорошо. Полагаю, это не имеет особого значения. Но Кэт и Нико важны для меня. И их свадьба важна. И по какой бы то ни было причине ты так сильно меня не ненавидел — не то чтобы я сделала что-то, чем могла бы это заслужить, но все же — я не позволю тебе испортить то, что должно стать самым счастливым временем в их жизни, своим таким… таким…
— Агрессивным поведением? — подсказывает он с ухмылкой, выглядя почти довольным.
— Эгоистичным, — поправляю я с тихой горячностью.
Эй Джейн моргает. Затем его брови опускаются. Между нами проскакивает искра, яркая, как опасность.
— Эгоистичным, — повторяет он. Его взгляд, от которого по коже бегут мурашки, скользит по мне. Он делает шаг вперед и смотрит мне в глаза. Он стоит так близко, что я могу разглядеть коричневые и зеленые вкрапления в его золотистых радужках. Его ресницы невероятно длинные, золотисто-коричневые и густые. Он наклоняется и тихо говорит: — Принцесса, ты понятия не имеешь, о чем говоришь.
Мое сердце бешено колотится. Эй Джей крупный и, вероятно, опасный — я где-то читала, что он сидел в тюрьме за нападение, — но я его не боюсь. То, что я чувствую, не так однозначно, как страх. Прежде чем заговорить, мне приходится сделать медленный, глубокий вдох.
— До свадьбы осталось всего несколько месяцев. После этого нам больше не придется видеться. Давай просто постараемся не замечать друг друга до тех пор. Ради Кэт и Нико. Хорошо?
Наступает еще одно долгое, неловкое молчание. Эй Джей сверлит меня взглядом. Я чувствую исходящий от него теплый, мужественный запах кожи, мускуса и, возможно, сигаретного дыма. Замечаю в нем детали, которых раньше не видела, например, что его волосы всех оттенков блонда, от темно-медового до светло-пшеничного. Их нужно подстричь. На его подбородке блестит золотистая щетина. Над левой бровью у него маленький белый шрам. На его шее есть татуировка, которая исчезает под воротником. Я могу различить только очертания креста.
Его взгляд опускается на мои губы. Когда он снова смотрит мне в глаза, его голос звучит хрипло.
— Ты ошибаешься.
Я в замешательстве хмурюсь.
— В чем?
Его челюсть двигается. Впервые в его глазах мелькает что-то помимо презрения.
— В том, что ты не делаешь ничего, чтобы я тебя возненавидел. Ты уже много чего сделала.
Эй Джей разворачивается и уходит из моего магазина. Я стою как вкопанная и смотрю ему вслед. Смотрю, как к обочине подъезжает белая «Ауди» с откидным верхом и из нее машет женщина.
