Он ведет меня в туалет на первом этаже, запирает за нами дверь и прижимает меня к широкой мраморной раковине.

— Ладно. Выкладывай.

Тяжело дыша, я скрещиваю руки на груди.

— Нет, думаю, тебе стоит начать. Я дам тебе пять минут, чтобы ты рассказал обо всех важных моментах, в частности о том, почему и когда ты говорил с ней обо мне, когда ты в последний раз спал с ней и что, черт возьми, вы двое сказали друг другу в конце, когда казалось, что вы договариваетесь переспать позже.

Эй Джей тут же отвечает: — Я не был с ней с тех пор, как мы стали встречаться.

— И когда именно мы начали встречаться? Когда ты пришел ко мне в квартиру посреди ночи, когда ты расспрашивал меня о моей жизни, но отказывался спать со мной, или после того, как я переехала к тебе?

Он сверкает глазами.

— Ты думаешь, я тебе вру?

Эта мышца на его челюсти действительно напряжена.

— Только посмей попытаться обвинить меня! Мне пришлось стоять там как идиотке, пока ты и твоя шлюха мило болтали по-русски бог знает о чем!

— Она не моя, — говорит Эй Джей жестким голосом, — ты моя, и ты это знаешь.

Он прижимается своими губами к моим.

Я сопротивляюсь, но он одной рукой сжимает мой подбородок, а другой прижимает мою руку к спине. Легче сдаться, чем бороться с ним, поэтому я позволяю ему поцеловать меня и притворяюсь, что мне это не нравится.

Когда Эй Джей наконец прерывает поцелуй, мы оба тяжело дышим.

— Я рассказал ей о тебе задолго до того, как мы начали встречаться, сразу после того, как услышал, как ты поешь в своем магазине, когда ты меня ненавидела. С того дня я не трахал ни ее, ни кого-либо другого.

Его голос звучит грубо, но взгляд мягкий, и мне так хочется ему верить. Но то, как Небесная смотрела на него… близость их взглядов, ее голос. Это разъедает меня изнутри.

— Ты забыл про ту брюнетку, с которой ушел, про ту, с которой познакомился в моем цветочном магазине!

— Я сделал это, чтобы позлить тебя, ангел. Я не трахал ее. И даже не целовал. Она подвезла меня до офиса моего менеджера, а потом я взял такси до дома.

Эй Джей снова целует меня, требовательно прижимаясь губами к моим губам, и я не могу удержать равновесие. Я теряю нить рассуждений. Я отстраняюсь, но он не отпускает меня далеко; он держит меня за подбородок, его губы совсем близко к моим.

— А что насчет того, что вы сказали друг другу в конце? Что это было?

Он смотрит на мои губы, но его взгляд поднимается выше, и встречается с моим взглядом. Эй Джей смотрит мне в глаза с обжигающей страстью.

— Я сказал ей, что она должна вернуться к Слэшу.

— И что она ответила?

— Что рада видеть меня счастливым. И я это заслужил.

Я отвожу взгляд, потому что на глаза наворачиваются слезы. Эй Джей целует меня в щеку и шепчет на ухо: — Я скажу тебе то, что ты не захочешь слышать, ангел мой, но это правда, и тебе нужно это знать.

— Что?

Он поворачивает мое лицо так, чтобы я смотрела ему в глаза.

— Долгое время она была моим единственным другом.

Мне больно это слышать, и мне невероятно грустно за него.

— Она знает о тебе? О твоем прошлом?

Он отрицательно качает головой.

— Ты единственная, кому я когда-либо рассказывал эту историю. Но она не дура; и знает, что я не из Вегаса. Но ей было все равно. Она никогда ничего у меня не просила. До тебя она была единственным человеком, с которым я чувствовал себя в безопасности.

О боже, мое сердце. Я не знаю, сколько еще оно выдержит. Дрожащим голосом я говорю: — Я не могу соперничать с ней, Эй Джей.

— Тебе и не нужно, детка. Здесь нет соперничества; я весь принадлежу тебе. Так было с самого начала.

Он снова жадно целует меня, прижимаясь ко мне всем телом. Я отстраняюсь ровно настолько, чтобы сказать: — Я больше никогда не хочу ее видеть! Пообещай мне, что больше никогда с ней не заговоришь!

Прижавшись губами к моим губам, он обещает: — Никогда. Ты — единственная, кто мне нужен.

Я цепляюсь за его плечи, когда Эй Джей поднимает меня на столешницу раковины. Его руки скользят под мое платье, задирая ткань на бедрах. Он стягивает с меня трусики и бросает их на пол.

— Да, — стону я, когда он вводит в меня пальцы. Мне это нужно. Мне нужен он. Я схожу с ума. За запертой дверью бушует вечеринка; басы громкой музыки сотрясают стены.

Я вожусь с пряжкой его ремня, дергая ее, пока она не расстегивается. Далее следует ширинку, я дрожащими руками высвобождаю его эрекцию. Эй Джей стонет, когда я обхватываю его член пальцами.

Он оттягивает мою голову назад, вцепившись рукой в мои волосы.

— На живот, детка. — Его голос хрипит от желания. Он переворачивает меня и задирает платье, обнажая ягодицы.

Я наблюдаю за Эй Джеем в зеркале, пока он смотрит на мое тело. Я вижу в его взгляде непреодолимое желание, и это одновременно успокаивает и возбуждает меня. Ему требуется всего мгновение, чтобы достать презерватив из бумажника. Затем он устраивается между моих раздвинутых ног и вводит свой твердый член в мою влажную плоть.

Наши взгляды встречаются в зеркале. Одной рукой он хватает меня за волосы, а другой — за бедро и начинает трахать меня сзади. Кто-то дергает дверную ручку. Мы не обращаем на это внимания, поглощенные наблюдением друг за другом. С каждым движением его прекрасного, твердого члена жар становится все сильнее.

Из-за двери доносится раздраженный крик.

— Эй! Есть там кто-нибудь?

Эй Джей рычит: — Уходи или лишишься своей гребаной головы.

Он толкается сильнее. Я прерывисто стону, упираясь ладонями в зеркало, чтобы оттолкнуть Эй Джея, когда он входит в меня.

Из-за двери доносится смех.

— Ладно, братан!

Раздаются два коротких одобрительных стука в дверь, а затем снова только музыка и шум вечеринки.

Эй Джей перемещает руку с моего бедра вниз, между ног. Его пальцы умело ласкают меня, скользя по пульсирующему бугорку и вокруг него, пока все мое тело не начинает дрожать от удовольствия, а я не становлюсь такой влажной, что чувствую, как влага стекает по бедрам.

Он быстро доводит меня до двух оргазмов, прежде чем наконец кончить. Пока он дрожит и стонет, я прижимаюсь щекой к прохладной плитке, закрываю глаза и молюсь, чтобы мы больше никогда не увидели женщину, которая была единственным другом Эй Джея.

К сожалению, этого не произойдет. И если раньше я думала, что знаю, что такое боль, то эти двое скоро преподадут мне такой урок боли, который я запомню на всю жизнь.

Хлоя

— Честно говоря, Хлоя, мне пора познакомиться с этим молодым человеком. Ты живешь с ним уже больше месяца, ради всего святого! Когда Банни на днях спросила меня в клубе, как у тебя дела, мне совершенно нечего было ответить. Я даже не знаю его фамилии!

Мама. Не прошло и нескольких минут с тех пор, как она позвонила в магазин, а она уже в ярости. Я улыбаюсь про себя. Но даже моя дорогая мамочка не может испортить мне настроение.

Прошло несколько недель с вечеринки в честь Дня поминовения, и в моей жизни все настолько идеально, насколько это вообще возможно. Мы ничего не слышали и не видели об Эрике — он не выдвинул обвинений против Эй Джея, — и Небесная кажется далеким воспоминанием. А самое главное, наши с Эй Джеем отношения прекрасны. Можно сказать просто потрясающие.

То есть я так сильно влюблена в этого мужчину, что мне кажется, будто моя мечта сбылась.

— Его фамилия Эдвардс, мама, и я уверена, что папа не раз тебе об этом говорил. Ты познакомишься с ним на свадьбе Кэт. Я пока не готова спустить на него собак.

Она издает звук, похожий на глубокий вздох оскорбленной женщины, который, как я знаю, предназначен исключительно для того, чтобы вызвать у меня чувство вины. Мы оба знаем, что придется пережить Эй Джею, если моя мать застанет его одного. Когда она застает его одного. Я уже представляю себе эту сцену на свадьбе. Мне заранее его жаль.