Хотя я и узнала, что утреннюю тошноту следует переименовать в «утреннюю, полуденную и вечернюю тошноту», дни пролетают незаметно. Я прячу свою боль за работой. Я сходила на прием к врачу, который подтвердил то, что я уже знаю, а также то, что Эй Джей не заразил меня каким-нибудь венерическим заболеванием. Я провожу слишком много времени в интернете, выискивая гомеопатические средства от тошноты и книги с названиями вроде «Как пережить беременность: руководство для матерей без партнера».

Я понимаю, что у меня депрессия, но я мало что могу с этим поделать, поэтому, как и со всем остальным в моей жизни в последнее время, я просто принимаю это как данность. К тому времени, как журнал «Пипл» звонит, чтобы договориться об интервью для статьи о «Флёрэ», которую они пообещали Кэт и Нико в обмен на эксклюзивные свадебные фотографии, мои эмоциональные американские горки берут свое, и я чувствую странное оцепенение. Я даю интервью, натянуто улыбаюсь, когда меня фотографируют, и отвечаю на все вопросы отстраненно, как будто говорю не о себе. Как будто это не было моей мечтой на протяжении многих лет.

Не думаю, что у меня еще остались мечты. Мне кажется, они все умерли в тот же день, что и я, в тот солнечный день.

Утром в день свадьбы я просыпаюсь рано, и меня не покидает ужасное предчувствие беды.

Я не могу избавиться от этого ощущения. Даже после пробежки и того, как я приняла душ и оделась, мне все еще кажется, что у меня на затылке лазерная мишень или что вот-вот случится то самое сильное землетрясение, которого так ждал Лос-Анджелес. Я беру платье подружки невесты, туфли, украшения и нижнее белье — я буду переодеваться в номере Кэт в отеле после того, как прослежу за установкой цветов, — и иду к своей машине. Свадьба в пять часов, и к трем все цветы должны быть на своих местах для фотографий, так что у меня плотный график. Но когда я открываю водительскую дверь, то замираю на месте, глядя на то, что лежит в углу лобового стекла.

На этот раз это не птица-оригами. Это блестящий металлический значок полиции Лос-Анджелеса.

Значок Эрика.

Страх хватает меня за горло и сжимает его. Я быстро оглядываюсь по сторонам, но Эрика нигде не видно. Я сглатываю, сердце бешено колотится, и беру значок. Я переворачиваю его в руке: на обратной стороне приклеен один из тех круглых желтых смайликов.

Я никогда не видела ничего более зловещего, поэтому как можно быстрее кладу значок в сумочку и загружаю свои вещи в машину. Не проходит и двух минут, как я выезжаю с парковки и направляюсь в магазин. По дороге я звоню отцу. Он не отвечает ни на звонки на мобильный, ни на домашний телефон, поэтому я оставляю сообщение на автоответчике.

— Папа, это Хлоя. Я только что нашла полицейский значок Эрика на лобовом стекле своей машины. Он у меня с собой. Я немного напугана. Можешь позвонить мне, когда получишь это сообщение, пожалуйста?

Я вешаю трубку и слишком резко поворачиваю, не обращая внимания на крик пешехода, которого чуть не сбиваю. К тому времени, как я добираюсь до магазина, я вся на взводе.

Трина уже там, она раскладывает композиции для украшения коктейльных столов по коробкам для доставки. Она замирает, увидев мое лицо.

— Что случилось, босс?

Я бросаю сумочку на стойку и дрожащей рукой провожу по волосам.

— Эрик сегодня утром оставил свой значок на моем лобовом стекле.

Она смотрит на меня, разинув рот.

— Черт возьми! Он был у тебя дома? Разве это не нарушение судебного запрета?

— Я не знаю. В приказе сказано, что он должен держаться от меня на расстоянии не менее 100 метров. Но я припарковалась дальше по улице, потому что у меня дома никогда не бывает свободных дурацких парковочных мест. И я даже не знаю, считается ли это нарушением, если я его не вижу.

— Но оставить свой значок — это как бы угроза или что-то в этом роде! Учитывая, что это из-за тебя его уволили!

Я бросаю на нее убийственный взгляд.

— Большое спасибо.

— Я не хочу сказать, что он этого не заслужил, Хлоя. Я просто хочу сказать, что бывший полицейский оставляет свой значок на лобовом стекле машины своей бывшей девушки — той самой девушки, которую он избил, из-за чего его уволили из полиции, — и это полный бред.

— Я понимаю. Я не знаю, можем ли мы что-то с этим сделать. — Я тяну себя за волосы. — И он выбрал именно сегодняшний день!

Трина перестает складывать вещи в коробки и смотрит на меня. Ее карие глаза за стеклами очков не моргают.

— Ты же не думаешь, что он что-то сделает на свадьбе… не так ли? Я в отчаянии всплескиваю руками.

— Раньше я так не думала!

— Прости. — Она на мгновение огорчается, но тут же оживляется. — Почему бы тебе не взять мой пистолет?

Я смотрю на нее с недоверием.

— Мне показалось, или ты это сказала?

— Серьезно, он достаточно маленький, чтобы поместиться в твоей сумочке. Я постоянно ношу его с собой. Вот он, держи.

— Ты носишь пистолет на работу? Зачем?

Она смотрит на меня так, будто я тупая.

— Потому что, ну ты даешь, твой бывший — коп, который сошел с ума, избил тебя и из-за этого лишился работы. Это же катастрофа, которая вот-вот случится! Я не собираюсь прятаться под столом, как подстреленная утка, если он решит ворваться сюда с оружием наперевес; я надеру ему задницу! — Она улыбается. — Тогда, наверное, у меня будет собственное реалити-шоу.

Закрыв глаза, я массирую виски и делаю глубокий вдох. Когда я успокаиваюсь настолько, что могу говорить, я произношу: — Трина, я не возьму твой пистолет. И я буду очень признательна, если ты больше не будешь приносить его на работу, хорошо?

Она выглядит оскорбленной.

— Эй, у меня есть разрешение на ношение оружия.

— Я понятия не имею, что это значит.

Она закатывает глаза.

— Лицензия на скрытое ношение. Это абсолютно законно.

Я в шоке от этой информации.

— Зачем тебе лицензия на скрытое ношение оружия?

— Думаешь, ты единственная девушка, которую избивал сумасшедший бывший?

Она говорит это невозмутимо. На самом деле это даже не вопрос, а просто одна из тех риторических фраз, ответ на которые ты уже знаешь.

— Нет, конечно, нет. Но пистолет?

Выражение лица Трины становится жестким. На мгновение я вижу в ней девушку из банды, какой она была в юности: глаза как бритвенные лезвия, грубые черты лица.

— Знаешь старую поговорку: «Не выходи на перестрелку с ножом?» Что ж, мой бывший любит оружие. Так что теперь и я его люблю. Потому что, если он решит снова меня достать, я буду бороться с огнем с помощью огня.

Я даже не знаю, к чему вести этот разговор.

— Ладно, пока давай забудем о огневой мощи и сосредоточимся на том, что нам нужно сделать сегодня. Мы продолжим этот разговор в другой раз.

Я спешу в свой кабинет и начинаю проверять все свои списки.

Через несколько часов весь персонал на месте, все погружено в фургоны, и мы отправляемся в отель «Бель-Эйр».

Значок Эрика все еще лежит у меня в сумочке, прожигая ткань.

Хлоя

В отеле все идет как по маслу. С разгрузкой вышла загвоздка, потому что банкетный зал находится на противоположной стороне от погрузочной платформы, а это значит, что нам придется пронести все цветы через весь отель, петляя по узким, переполненным коридорам, старательно обходя тележки для доставки еды в номера, высокие штабели стеклянной посуды в ящиках и банкетные стулья, а также всех сотрудников службы уборки, ресторана, банкетного зала и кухни, которые снуют туда-сюда, как огромные крысы в униформе.

Если не считать того, что из-за особенностей отеля разгрузка заняла больше времени, чем нужно, все прошло идеально. Осветители уже установили точечные светильники для обеденных столов и прожекторы для стен, которые придадут помещению великолепное теплое сияние. Сцена готова для свинг-бэнда — «Бэд Хэбит» тоже должны выйти и сыграть пару песен, если не будут слишком пьяны, — а видеооператоры и фотографы уже прибыли. Дженнифер, организатор свадеб, в отчаянии стоит в углу банкетного зала и кричит на распорядителя банкета по поводу безопасности, а это значит, что все идет по плану.