— Да, я знаю, какой Нико. Чего я не знаю, так это почему здесь Эй Джей. — Он долго и пристально смотрит мне в лицо. Его голос становится тише. — А может, и знаю.

Я краснею.

— Он шафер, Эрик.

— С каких это пор шафер ходит по магазинам с подружками невесты?

В моем голосе звучит ужасная мольба, которую я ненавижу, но я отчаянно пытаюсь вести себя цивилизованно. Нет ничего более неловкого, чем публичные ссоры пар, и я все еще пытаюсь щадить чувства Эрика.

— Кэт и Нико наняли какую-то свадебную фею, которая настояла на том, чтобы парни участвовали во всем процессе. Я знаю, это безумие, но я не виновата…

Эрик подходит ближе.

— Ты хочешь, чтобы я поверил, что это была идея организатора свадьбы? Что этот неандерталец будет слушаться женщину? Ты вообще что-нибудь о нем знаешь, Хлоя? — Он повышает голос, и я знаю, что он делает это нарочно. Ему хочется, чтобы его слова услышали в соседней комнате. — Ты знала, что его восемь раз арестовывали? — Эрик кивает, увидев шок на моем лице. — Все верно! За все: от нанесения побоев до нападения с применением огнестрельного оружия! Он опасен, Хлоя. Он…

— Ты навел справки о нем?

— Да, и что?

От его вызывающего, оборонительного тона у меня краснеет шея. Мое желание вести себя цивилизованно улетучивается.

— Итак, мой отец — один из лучших адвокатов по уголовным делам в этом городе. И он много рассказывал о своей работе, так что я знаю, что у полицейских нет доступа к криминальному досье гражданина одним нажатием кнопки. Вы должны официально запросить эту информацию в отделе регистрации судимостей Министерства юстиции, и доступ к ней предоставляется только по служебной необходимости. — Я делаю паузу, пытаясь выровнять дыхание. — Что именно вы хотели узнать по закону, офицер Кокс?

Он смотрит на меня с такой злобой, что почти видно, как пар идет из его ушей.

— Ты защищаешь этого неудачника? — шипит он.

— На самом деле я пытаюсь понять, не ошиблась ли я в человеке, которому, как мне казалось, можно доверять.

Это были не те слова, которые нужно было говорить. Эрик за две секунды превращается из просто возмущенного в разъяренного.

Он хватает меня за руку и кричит: — Ты говоришь, что мне нельзя доверять? Мне? И это говорит девушка, которая назвала своего парня именем какого-то распутного преступника, склонного к насилию, пока он пытался заняться с ней любовью?

Слева от меня раздается убийственно тихий голос Эй Джея.

— Убери от нее руку, или я ее сломаю.

Эрик поворачивает голову. Я следую за его взглядом. Там стоит Эй Джей, все сто девяносто сантиметров роста, ноги расставлены, плечи расправлены, он весь на взводе. От того, что я вижу в его глазах, Фредди Крюгер сбежал бы с криками ужаса.

Эрик убирает руку с моего предплечья и поворачивается к Эй Джею. Он кладет правую руку на пистолет.

— Ты уже второй раз мне угрожаешь.

— И второй раз ты это заслужил.

— Почему бы тебе не заниматься своими чертовыми делами?

— Она — мое дело.

Между ними повисает напряжение, как зажженная динамитная шашка с очень коротким фитилем. Нико подходит, глядя на Эй Джея и Эрика. Его взгляд скользит по мне.

— Что происходит, ребята?

Никто не отвечает. Напряжение такое сильное, что его можно разрезать ножом.

Нико как ни в чем не бывало говорит: — Офицер Кокс, рад вас видеть. На самом деле вы очень вовремя, потому что я как раз собирался позвонить вам по поводу благотворительного концерта, который я хочу организовать. Я надеялся, что смогу заручиться поддержкой полиции Лос-Анджелеса… у вас есть минутка?

Я никогда не видела Эрика таким злым. На его шее вздулись вены. В виске пульсирует жилка. Его левая рука сжата в кулак и дрожит. Нико встает между ним и Эй Джеем и кладет руку ему на плечо.

— Давай, Эрик. Прогуляемся.

Я знаю, что Эрик любит Нико и тоже его уважает. Но я вижу, как он борется с собой, решая, позволить ли Нико увести его с обрыва, над которым он вот-вот пролетит.

Наконец Эрик сдается. Он ругается, отворачивается и позволяет Нико вывести себя за дверь. Когда они уходят, я выдыхаю и прижимаю руки к колотящемуся сердцу.

— Прости, — говорю я Эй Джею, не глядя на него.

— Ты не виновата. Любовь заставляет людей совершать безумные поступки.

Я встречаюсь с ним взглядом.

— Я никогда его таким не видела. И не понимаю, что с ним случилось.

— Он любит тебя, Хлоя, — тихо говорит Эй Джей. — На самом деле он проявляет удивительную сдержанность. Если бы ты была моей, я бы уже сжег весь город, чтобы вернуть тебя.

У меня перехватывает дыхание. Я отвожу взгляд и сглатываю.

— Откуда ты знаешь, что он меня любит?

— Принцесса. Как он может тебя не любить? — Его голос такой нежный, что у меня наворачиваются слезы. Я не могу на него смотреть. Вместо этого я наблюдаю за Нико и Эриком через окно. Они стоят на тротуаре и разговаривают. Нико смотрит через плечо Эрика и встречается со мной взглядом. Я вижу понимание на его лице. Эрик ему все рассказывает. Он переводит взгляд на Эй Джея, и мне приходится закрыть глаза, чтобы не видеть новую эмоцию на лице Нико — страх.

Нико знает Эй Джея лучше, чем кто-либо другой. И если он боится за меня, то мне тоже стоит начать бояться за себя. Я чувствую, как мое сердце разбивается, совсем чуть-чуть.

— Что бы ты сделал, Эй Джей, если бы был на моем месте? — Тишина. — Потому что мне очень трудно разгадать эту новую головоломку под названием «моя жизнь». Я ничего не понимаю. Я в полном замешательстве.

— Он хороший человек?

Я открываю глаза и смотрю на Эй Джея.

— Я так думала. До всего этого…

— Нет. Ты же знаешь. Хороший ли он человек? В целом. Никто не идеален, но ты его знаешь. В глубине души ты считаешь, что он хороший?

— Да, — шепчу я.

Эй Джей медленно кивает.

— Тогда мой ответ: ты должна выйти за него замуж и жить своей жизнью.

В моем сердце словно вонзается нож. Я ненавижу, когда у меня срывается голос, когда я говорю.

— Серьезно? Ты думаешь, что это нормально — выходить замуж за кого-то, если у тебя есть чувства к другому?

Глаза Эй Джея вспыхивают. Ноздри раздуваются. Он молча качает головой, и я не знаю, говорит ли он «да» или «нет» или просто просит меня не быть такой идиоткой.

Потому что я именно такая. Именно такая. Я стою здесь с мужчиной, который сказал мне, что из-за меня ему хочется умереть и что я должна выйти замуж за Эрика, а я могу думать только о том, как сильно мне хочется, чтобы он обнял меня, прижал к груди и поцеловал.

Одинокая слеза скатывается по моему нижнему веку и ползет по щеке. Эй Джей с тоской наблюдает за ее падением.

— Я не буду ждать тебя сегодня, — шепчу я. — Я не буду смотреть на тебя из окна. — Эй Джей покорно кивает. — Но дверь будет не заперта.

Он хмурит брови. А затем хрипло произносит: — Хлоя…

— Если ты не придешь, то все кончено. Я больше не могу этого выносить. Если ты не придешь, я буду жить дальше, и мы больше никогда не будем об этом говорить.

Прежде чем Эй Джей успевает ответить, я поворачиваюсь и несусь в другую комнату, хватаю сумочку, прощаюсь с Кенджи и девочками и убегаю.

Хлоя

Сейчас полночь. Я лежу в постели без сна и смотрю на одну и ту же трещину в потолке, с которой я не свожу взгляда уже три часа.

Я — клубок сдерживаемых, раскаленных добела, бурных эмоций. Каждый нерв натянут до предела. Каждый раз, когда на улице проезжает машина, я напрягаюсь и задерживаю дыхание. Каждый малейший звук усиливается, пока жужжание мухи за окном не становится похожим на стук отбойного молотка. Я не знаю, сколько еще смогу пролежать здесь вот так, прежде чем у меня случится серьезный нервный срыв, я начну кричать и не смогу остановиться.

Затем я слышу, как открывается входная дверь, и замираю.