Он закрывает глаза и опускает лоб мне на плечо.

— Потому что ты не можешь быть моей. Ты никогда не сможешь быть моей. И если я трахну тебя, детка, ты будешь моей навсегда.

В его голосе слышны боль, тоска и печаль. Я поворачиваю голову и прижимаюсь губами к его виску.

— А что, если я хочу быть твоей?

Он качает головой.

— Я же говорил тебе. Я не настолько эгоистичен.

— Пожалуйста, Эй Джей, — шепчу я. — Пожалуйста, помоги мне понять. Я не понимаю.

Вместо ответа он переворачивается на спину и укладывает меня на себя так, что мое обнаженное тело плотно прижимается к его. Он кладет мою голову себе на плечо, придерживая ее одной большой рукой, а другой гладит меня по волосам. Затем начинает нежно массировать мою спину, его ладонь теплая и шершавая. Я вздыхаю, дрожа всем телом.

Эй Джей больше ничего мне не скажет. Он отдал мне все, что мог.

— Ты должен уйти.

От его глубокого вдоха его грудь поднимается под моей щекой.

— Ты не хочешь, чтобы я уходил. Да я бы и не стал.

Я прижимаюсь носом к татуировкам в виде крестов на его шее и закрываю глаза, чтобы не видеть их, потому что знаю, что никогда не узнаю, что они означают. Я уперлась в глухую стену нежелания Эй Джея делиться, достигла отвесной пропасти его скрытности. И не получу ничего сверх того, что у меня уже есть.

Пока он гладит мою обнаженную спину, его руки такие нежные и заботливые, что я каким-то образом начинаю расслабляться. Ритмичное биение его сердца успокаивает меня, как и его дыхание, медленные, размеренные вздымания и опускания его крепкой груди. Я в еще большем замешательстве, чем когда-либо, но, лежа в его объятиях, я все равно чувствую себя в безопасности.

Я вздыхаю, обнимаю его за плечи и прижимаюсь к нему так близко, как только могу.

Эй Джей прижимается губами к моим волосам и тихо, очень тихо говорит: — Ты заставляешь меня думать, что Бог все-таки существует.

Мое лицо искажается, а сердце словно кто-то снова и снова режет ножницами.

— Я думала, что из-за меня ты хочешь умереть.

Его рука опускается на мою попу и сжимает ее.

— Что ж, эта задница действительно может убить человека.

Я поднимаю голову и смотрю на него. Его лицо серьезное, но глаза блестят. Он шутит.

— О, значит, пришло время забавного Эй Джея выйти и поиграть? Спасибо, что предупредил. Дай мне только поискать свой шейный бандаж, потому что у меня жуткая травма шеи из-за всех твоих предыдущих перепадов настроения.

Он ухмыляется.

— Мне нравится, когда ты меня подкалываешь.

— Правда? Потому что я ненавижу, когда ты меня подкалываешь.

Его веселый взгляд становится томным.

— Не ври мне. Тебе это нравится так же сильно, как и мне.

От его горячего взгляда по моему телу пробегает дрожь. Как будто мои гормоны только и ждут, когда Эй Джей сделает что-нибудь сексуальное, и в ту же минуту, как он это делает, они вскакивают и начинают носиться вокруг, как детишки в детском саду, объевшиеся сладкого.

Он крепко сжимает мой подбородок и рычит: — Посмотри на этот гребаный взгляд, который ты на меня бросаешь. Как мне сохранять рассудок, когда самая красивая женщина, которую я когда-либо встречал, смотрит на меня большими глазами, которые умоляют: «Пожалуйста, трахни меня».

Самая красивая женщина, которую он когда-либо встречал.

Мои гормоны заканчивают детский сад и сразу поступают в колледж, где устраивают грандиозную вечеринку в тогах и сжигают общежитие.

Я облизываю губы. Эй Джей следит за движением моего языка, и я чувствую, как учащается его сердцебиение. Я также замечаю, что с тех пор, как он пришел, его эрекция ни разу не ослабевала. Возможно, его разум не одобряет то, что происходит между нами, но тело определенно «за».

И, о боже, у меня есть планы на это тело.

— Спасибо за комплимент. Полагаю, это риторический вопрос. Но у меня есть идея.

Эй Джей настороженно смотрит на меня, не отпуская мою челюсть.

— Как именно ты понимаешь слово «трахаться»?

— Прости?

— Ты сказал, что никогда меня не трахнешь. Но ты только что сделал мне куннилингус, и я лежу на тебе голая, так что я пытаюсь лучше понять точные параметры нашей маленькой… ситуации.

Одна сторона его рта приподнимается. Он опускает веки, и его глаза становятся практически узкими щелочками.

— Ты пытаешься торговаться со мной, Принцесса?

Я морщу нос. От слова «торговаться» мне становится немного не по себе, особенно в свете того, как обычно начинаются его свидания.

— Нет. Я пытаюсь понять, например, разрешено ли это.

Я нежно прижимаюсь губами к его губам, не используя язык.

Он смотрит на меня из-под полуопущенных век.

— Это разрешено. — Его голос звучит хрипло. Рука скользит от моей челюсти к шее. Почему-то его легкая хватка на моем горле кажется мне невыносимо сексуальной.

— Хорошо. А это?

Я снова целую его, но на этот раз втягиваю его нижнюю губу в рот. Эй Джей не сопротивляется, поэтому я целую его глубже, исследуя его рот языком. Его пальцы сжимаются на моей шее.

— Это тоже, — выдыхает он, когда я отстраняюсь и смотрю на него.

Я киваю. Затем, не отрывая от него взгляда, я опускаю голову и целую его в грудь. Легонько, прямо над сердцем. И жду его ответа. Мое сердце начинает биться чаще.

— Разрешено. — Эй Джей сглатывает. Его голос становится все тише и тише.

Стараясь не делать резких движений, я опускаюсь на полметра вниз по его телу, осторожно перенося вес на руки, лежащие на матрасе по обе стороны от его талии. Когда я двигаюсь, моя грудь касается его груди. Он резко вдыхает, и я замираю.

Эй Джей не пытается меня остановить, поэтому я прижимаюсь губами к его животу. Он твердый как камень, без капли жира, с татуировками и такой сексуальный, что мне хочется его укусить. Мне на самом деле хочется вонзить зубы в его бицепсы, плечи, бедра — везде. Я изголодалась по нему. Я хочу поглотить его. Хочу попробовать на вкус каждую часть его тела, каждый сантиметр его кожи.

Я медленно облизываю его пупок, погружаю язык в маленькую впадинку и сосу. Под моими губами его мышцы сжимаются и дрожат. Его руки лежат по обе стороны от моей головы. Они тоже дрожат. Я замираю в ожидании.

Через мгновение Эй Джей шепчет: — Разрешено.

Меня опьяняет ощущение власти, которое я испытываю. Когда я поднимаю взгляд, он смотрит на меня исподлобья. Вся его шутливость улетучилась. Теперь есть только потребность.

Не сводя с него глаз, я опускаю губы к тому месту, что находится примерно в сантиметре от пояса его джинсов, и прижимаюсь к его коже.

Его рот приоткрывается, но он не издает ни звука. Не отрывая взгляда от его глаз, я медленно целую дорожку до самой джинсовой ткани, а затем просовываю язык под пояс.

Эй Джей застыл. Я даже не уверена, дышит ли он.

Я кладу руку на выпуклость в его джинсах. Медленно провожу рукой вверх и вниз по его пульсирующему, твердому члену. Затем прижимаюсь губами к пульсирующей головке и сосу прямо через ткань.

Эй Джей прерывисто стонет.

— Разрешено? — спрашиваю я, наблюдая за ним.

Я сжимаю его эрекцию, и мышцы его живота напрягаются.

— Хлоя, черт возьми, принцесса…

— Скажи «да», Эй Джей, — тихо прошу я, проводя рукой вверх и вниз, сжимая и поглаживая его.

Он лежит, напряженный, тяжело дышащий, и время от времени из его горла вырывается стон, пока я продолжаю свою пытку. Но я не пойду дальше без его разрешения. Я не буду давить на него.

Он должен попросить меня об этом.

Эй Джей опускает голову на подушку, закрывает глаза и тихо, покорно вздыхает.

— Да, пожалуйста, Боже, пожалуйста, Хлоя, дай мне свой ротик, детка, ты мне так чертовски нужна…

Я расстегиваю ширинку его джинсов, и освобождаю его.

Хлоя