— Он тебя кормил? Почему он держал тебя здесь? — Спросил я.

— Да, он на самом деле очень хороший парень, несмотря на похищение — объяснил Барт на удивление беспечно — Я видел кое-что, и он не хотел, чтобы я разболтал об этом всему городу. Честно говоря, я понимаю. Он рассыпался в извинениях, прежде чем усыпить меня хлороформом и притащить сюда. Кто, черт возьми, это делает, а? Но прошло уже несколько дней, и я бы очень хотел вернуться домой

— Что ты видел? — спросила Пенелопа.

— О, просто его девочку.

— И он похитил тебя из-за этого?

— Ну, видишь ли, там был этот медведь...

— Нам пора двигаться — объявил я, прерывая его, пока он не сказал слишком много.

Он взглянул на меня и, поняв, что я имею в виду, кивнул в знак согласия.

— Да, пожалуйста. Меня уже тошнит от замороженных обедов. Я умираю от желания попробовать лазанью, приготовленную твоей мамой, и это не эвфемизм.

— Я... я даже не хочу знать, что это за эвфемизм — проворчал я, подавляя дрожь.

— Боже мой — воскликнула Пенелопа, роясь в стопке книг — Школа Милой долины!

— О, да, это. Это все, что он смог найти для меня, потому что телевизор показывает только один канал и почти исключительно фигурное катание. Я много читал об этих девочках-близняшках и о нескольких Энн из Грин Гейблз в придачу. Вот эта настоящая задира.

— На какой ты остановился? — спросила она с чрезвычайным интересом.

— Дорогая сестра.

— О, боже мой! Ты можешь поверить, что Элизабет в коме?

— Да, это действительно ошеломило меня! — Воскликнул Барт.

— И ты можешь поверить в то, что сделал Тодд?

— Да ладно тебе. Я еще не закончил — упрекнул он — спойлеры.

— Ладно — перебил я, совершенно сбитая с толку всем этим разговором — Давай отведем тебя к моей маме, Барт.

— Конечно, малыш! Не могу дождаться, когда смогу попробовать ее батат. Вот это, мой юный друг, эвфемизм.

Закрыв лицо ладонями, я вышел из комнаты и спустился по лестнице, бормоча себе под нос богохульные проклятия. Выйдя через раздвижные двери и обнаружив, что солнце вот-вот скроется за горизонтом, я услышал неподалеку еще одно "краа", еще тише и ближе, чем раньше. Я огляделся, но по-прежнему не мог найти птицу.

Пенелопа и Барт последовали за ним, и мы обошли хижину, направляясь к "Супра". Прежде чем мы дошли до нее, Пенелопа остановилась и попросила Барта подойти к машине и немного подождать. Он согласился, а когда оказался вне пределов слышимости, она повернулась ко мне.

— Спасибо тебе, там, сзади — сказала она.

— За что?

— За то, что назвал меня Пенелопой.

— О, да. Конечно.

Поднявшись на цыпочки, она наклонилась и чмокнула меня в щеку. По-дружески.

 — Нам нужно будет обсудить, насколько абсолютно безумным и странным это было, согласен?

— Согласен.

Ворон снова прокаркал. На этот раз я заметил его краем глаза, уловив движение с помощью прибора ночного видения.

— Могу я встретиться с тобой в машине? — Спросил я ее — Я хочу кое-что быстро проверить.

Она бросила на меня странный взгляд, но согласилась и неторопливо направилась к машине. Мой взгляд задержался на вороне чуть дольше, чем следовало, прежде чем я обратил его внимание на ворона. Он облетел вокруг дома, я последовал за ним и обнаружил, что он сидит на стеклянном столике.

— Ты говоришь то, о чем я подумал? – спросил я его.

— Краа-ти.

— Кэти? Ты говоришь "Кэти"?

— КРАА-ТИ!

— Ладно. Наверное, я сумасшедший, что спрашиваю об этом птицу, но, пожалуйста, если ты меня хоть немного понимаешь, найди Кэти и уговори ее приехать сюда. Я вернусь через день или два. Ей нужно сидеть тихо и ждать. Ты понимаешь?

— Карканьем, карканьем-ти, краааааааа-эээээ.

— Я очень надеюсь, что да.

Оставив ворона на прежнем месте, я подбежал к машине и обнаружил Барта на переднем пассажирском сиденье. Пенелопа игриво улыбнулась в окно, а я забрался на заднее. Обратная поездка в Бельвиль состояла исключительно из того, что они, как подростки, сплетничали о школе Ласковой долины. Позвольте мне сказать вам, что это было мучительно.

Сорок минут спустя мы подъехали к маминому жилому комплексу. Бартли практически выпрыгнул из машины, а когда Пенелопа направилась к выходу, я положил руку ей на плечо и попросил подождать. Семейные дела и все такое.

Я вылез из машины и последовал за ним к двери, настояв на том, чтобы нажать на кнопку звонка и сделать сюрприз. Он от всего сердца согласился. Мама быстро впустила нас, и, когда мы подошли к ее двери, она распахнулась. Ее взгляд упал на Барта, и она широко раскрыла глаза, полные слез.

— Бартли! — воскликнула она, обнимая его — Ты жив!

— О, куколка, неужели ты думала, что я так легко исчезну? Я вернулся. Папа дома.

Что?

— Боже мой, я так по тебе скучала! — воскликнула она и только тогда заметила, что я тоже здесь — Спасибо тебе, Ллойд!

— Не за что. Может, нам стоит зайти внутрь? Мы можем потревожить соседей…

Прежде чем я закончил фразу, их губы сомкнулись, а руки блуждали там, где им совершенно не следовало бы блуждать. Они, спотыкаясь, прошли через дверной проем, по коридору и оказались в спальне, оставив все двери открытыми. Я быстро схватился за дверную ручку и захлопнул ее, закрываясь от мамы, когда она застонала:

— О, папочка!

Как будто эта неделя недостаточно сильно травмировала меня, жизни пришлось бросить в мою психику еще одну гранату. Фу.

Я вздрогнул и отошел, вернувшись к "Супре", и запрыгнул на переднее пассажирское сиденье. Пенелопа уставилась в окно, разглядывая проходившего мимо мускулистого мужчину с Ямайки, одетого в белую майку и джинсы. Он выглядел замерзшим и несчастным, когда взбежал по ступенькам и скрылся внутри.

— Я могла бы придумать, как согреть тебя, малыш — тихо пробормотала она, настолько увлеченная, что не заметила моего возвращения.

Я захлопнул дверь с особым удовольствием, напугав ее.

— Это было быстро. Как прошла встреча выпускников? — Спросила Пенелопа. Выражение ужаса на моем лице помогло ей сложить два и два, и она ухмыльнулась — О, это восхитительно. Мама сейчас приготовит!

— Не могли бы ты, пожалуйста, увезти нас отсюда? — Кротко попросил я.

— Конечно. Куда?

— Не могли бы ты подбросить меня до отеля? Думаю, пора заканчивать.

— Еще только шесть часов — заметила она, и я выразительно посмотрел на нее — Да, хорошо. Поняла. Это был долгий день, не так ли? — Она завела машину и умчалась прочь.

Моя ночь была далека от завершения, но та часть, которая касалась ее, подошла к концу. Следующий шаг был моим, и я должен был сделать его в одиночку, и это, вероятно, привело бы меня к гибели.

Когда я вошел в вестибюль, молодая женщина по имени Джоанна, стоявшая за стойкой администратора, наклонилась и прошептала что-то на ухо своей коллеге. Я представил, какие сплетни и теории они строят, когда я прохожу мимо, низко опустив голову и надвинув кепку на глаза. По крайней мере, на этот раз я не выглядел так, будто меня сбила машина. Я поднялся на лифте и вошел в свой номер, радуясь, что Пенелопа не стала напрашиваться сама. После того, как мы договорились прекратить эти шалости, она не стала протестовать, когда я выразил желание побыть один.

Выключив свет, легко передвигаясь в темноте, я прошел в ванную и обнаружил, что все белые полотенца заменены черными. На верхнем краю раковины лежали свежее подарочное мыло, запасная бутылочка перекиси, которой раньше там не было, и нераспечатанная упаковка лейкопластыря. В данный момент они мне были не нужны, но я оценил этот жест. 

В спальне я обнаружил, что вместо стеганого одеяла лежит толстое темно-красное покрывало, а под ним, черные простыни и наволочки. На журнальном столике лежали три новые брошюры, рекламирующие места, куда я мог бы обратиться за помощью в случае домашнего насилия или психических заболеваний, а также клинику для оказания помощи в нерабочее время. Я пробыл там недолго и дважды общался с персоналом, но внутренние сплетни на рабочем месте подстегивали кого-то убедиться, что со мной все в порядке.