Его дыхание было тяжелым, прерывистым, а в глазах метались тени — он боролся с собой, со своим долгом, с этим внезапным порывом, который связал нас крепче любых цепей.

Я вцепилась в его запястья, чувствуя под пальцами биение его пульса — такое же бешеное, как и мой собственный.

— Мне нужно уехать, его голос прозвучал надтреснуто.

Я судорожно сглотнула, чувствуя, как к горлу подкатывает горький ком. Я просто качала головой, не в силах произнести ни слова, отказываясь принимать эту неизбежность.

Вальтер тяжело вздохнул, и этот звук был полон такой невыносимой тоски, что у меня заныло в груди. Не выдержав, он снова накрыл мои губы своими.

Это был поцелуй: жадный, со вкусом отчаяния, он не давал мне шанса на отступление, он забирал всё моё существо без остатка.

— Я приеду за тобой. Будь уверена в этом, слышишь? Ты поняла меня? Он почти приказал, но его голос дрогнул.

Я опустила глаза, чувствуя, как веки нещадно щиплет от подступающих слез. Я изо всех сил старалась скрыть свою слабость, не хотела, чтобы его последним воспоминанием о мне была моя боль.

Но Вальтер не позволил мне спрятаться. Он грубовато, но бережно приподнял мой подбородок, заставляя смотреть прямо в его потемневшие от внутреннего пожара глаза.

— Веришь мне? — хрипло спросил он. В этом вопросе было всё. Я видела, как в нем идет война, как он ненавидит каждую секунду, отдаляющую его от меня.

— Верю, прошептала я, и мой голос едва не сорвался.

— Будь осторожен.

Вальтер коротко, горько усмехнулся, а затем на мгновение прижался своими губами к моему лбу. Он закрыл глаза, глубоко вдыхая мой запах, словно пытался запастись им впрок для долгой дороги.

Резким движением он отстранился, сорвал с плеч свой тяжелый кафтан и накинул его на меня. Огромная вещь окутала меня теплом его тела. Он еще раз прильнул к моим губам — коротко, заставляя мир вокруг окончательно померкнуть.

— Людей своих я оставил здесь. С ними ты в безопасности, можешь ничего не бояться, он говорил быстро.

— Отправлю сову, как только буду на месте.

Он замолчал, глядя на меня. Я стояла, выпрямив спину, из последних сил удерживая маску силы, чтобы он видел: я выдержу, я дождусь.

— Я приеду, и мы поговорим, ледышка. Обо всем поговорим, он снова усмехнулся, и в этой усмешке промелькнула тень той искры, что всегда была между нами.

— Буду ждать вас, эхом отозвалась я.

Он кивнул, резко развернулся и направился к своему коню. Вскочил в седло одним хищным движением. Вальтер обернулся в последний раз, и его взгляд был таким тяжелым, словно он забирал часть моей души с собой. А затем он ударил коня каблуками и поскакал прочь, оставляя за собой лишь клубы пыли и звенящую, мертвую тишину.

Я стояла на месте, сильнее кутаясь в его огромный кафтан. Ткань еще хранила его жар, его терпкий аромат мускуса и ветра. Я смотрела вслед уходящему отряду, пока последний всадник не скрылся за горизонтом, чувствуя, как внутри меня разрастается огромная, холодная пустота, которую теперь мог заполнить только он.

Вальтер

Дикая, почти первобытная радость захлестывала сознание: она приняла меня. Она не просто согласилась — она прибежала, задыхаясь от страха, что я исчезну, что между нами навсегда вырастет стена из несказанных слов.

Осознание того, что я ей нужен кружило голову. Но в то же время зубы сводило от гнева на проклятые обстоятельства.

В груди полыхало живое пламя. Каждый раз, когда я прикрывал глаза, я видел не дорогу, а её лицо в тот миг прощания. Эти глаза. Взволнованные, распахнутые, полные искреннего, нескрываемого испуга. В них была робкая радость.

Этот взгляд преследовал меня. Я не мог — и не хотел — скрывать улыбку, которая то и дело трогала мои губы.

Мы неслись вперед уже несколько часов. Я гнал коня, не жалея ни его, ни себя. Ветер хлестал по лицу, но я только сильнее сжимал поводья. Я спешил завершить все дела, спешил оставить позади всё, что могло нас разлучить, чтобы наконец вдохнуть полной грудью. Приехать и все обсудить.

— Я же говорил, Майк поравнялся со мной. Он выглядел непривычно довольным, его конь шел ровно, но в голосе друга сквозило понимание.

Он видел, как меня ведет от счастья, но имел мудрость не лезть с лишними расспросами.

Я лишь коротко кивнул ему, усмехнувшись.

На горизонте прорезались зубчатые тени. Крепость Вертсрофа. Мой дом.

Сердце пропустило удар от мощного прилива гордости.

Город, который веками принадлежал моему роду. Здесь еще идет строительство, но оно скоро завершится. И когда все будет готово, я привезу ее сюда.

Я сделаю её хозяйкой этого места.

Едва мы миновали тяжелые кованые ворота, как я увидел их. Логан и Хьюго стояли в полосе света от факелов, и от одного их вида во мне всё похолодело. Хмурые, осунувшиеся, но в их глазах, вопреки усталости, горел всё тот же неукротимый, стальной блеск.

Они были избиты. На Хьюго живого места не было: одежда в пыли и запекшейся крови, лицо осунулось.

Логан стоял, привалившись к стене, с огромным иссиня-черным фингалом, который наполовину закрывал глаз, но даже это не могло скрыть его дерзкой ухмылки.

Я нахмурился, чувствуя, как внутри закипает тревога, смешанная с глухой яростью на тех, кто посмел коснуться моих людей.

— Вы вовремя, голос Хьюго звучал хрипло.

— Мы вас уже и не ждали, если честно.

Он протянул руку, пожатие — крепким, мужским. Я сжал его кисть в ответ, пытаясь через этот жест передать всё то, что не мог облечь в слова. Затем я подошел к Логану.

— Думали, когда же вы соизволите приехать, Логан усмехнулся, поморщившись от боли, когда движение задело разбитую бровь.

— Мы тут уже заскучали.

— А мы гадали, сколько вы еще продержитесь без нашего присмотра! — Майк захохотал, разбивая тяжелую тишину.

Он обнял парней так же крепко, как и я. В этот момент мое сердце болезненно сжалось. Эти двое. Я отвечал за них головой. У них не было отца, только мать.

Я стал для них всем: наставником, старшим братом, командиром, хотя сам был ненамного старше. Эти сорванцы всегда тянулись к нам с Майком, стараясь подражать в каждом шаге, в каждом ударе меча. Видеть их ранеными было для меня личной пыткой.

— Что произошло? — мой голос стал низким, лишенным всяких эмоций, кроме жажды правды.

Хьюго скривился, когда попытался ответить. Рана на его губе снова начала кровить.

— Нападение, Вальтер. Нас пытались вытащить отсюда , он сплюнул кровь под ноги.

— Держали Вертсроф, как ты и приказал. Стены выстояли, но наши люди на пределе. Глаз не смыкали несколько суток, чтобы не пропустить ни одной тени в лесу.

Я молча кивнул, обводя тяжелым взглядом двор. Измученные воины, блеск брони в тусклом свете, запах гари и железа. Они справились. Они выстояли без меня.

— Молодцы. Я горжусь вами, произнес я.

Логан выпрямился, и в его единственном здоровом глазу вспыхнул азарт. Он оттолкнулся от стены, стараясь не морщиться от боли в ребрах.

— Вы-то как? — спросил он, внимательно осматривая нас, ища признаки ранений.

Я невольно улыбнулся. Даже сейчас, когда он сам едва стоит, он беспокоится о нас.

— Порядок, малой. Примчались так быстро, как только кони позволили, ответил Майк, хлопая его по плечу.

Но внутри у меня всё было не так спокойно, как снаружи. Я обернулся и посмотрел на своих людей. Кони тяжело дышали, а воины едва держались в седлах от многочасовой скачки. Мы были измотаны дорогой, и если враг ударит сейчас — город может не выдержать. Ответственность за Вертсроф давила на плечи.

— Мы поймали ведунов. Они в темнице, прервал мои мысли Хьюго. Он понизил голос, и в нем проскользнула тревожная нотка.

— У них очень интересная информация о ведьме, Вальтер.

При упоминании ведьмы воздух вокруг, казалось, похолодел. Мои пальцы непроизвольно сжались на рукояти меча.

— Веди к ним, приказал я, чувствуя, как усталость отступает перед холодной решимостью.