— Вы пришли сюда как защитники, так где же эта защита? Мои девочки — чистые, наивные, они верят в честь, которой у вас, кажется, не осталось и следа. Я не позволю вам превратить их жизни в игрушки! Вы уедете, оставив после себя лишь пепел и разбитые сердца, но пока я здесь, я не дам вам этого сделать! Слышите?!

Мои слова хлестали его по лицу. Я видела, как тяжело вздымается его широкая грудь, как раздуваются ноздри, втягивая воздух.

– Ты смела явиться в мой дом и требовать чего-то от меня? — его голос превратился в хриплое, утробное рычание, от которого по спине пробежал ледяной холод.

Он сделал выпад вперед, и я невольно затаила дыхание. Его глаза они изменились на моих глазах. Человеческий зрачок расширился, радужка затопилась расплавленным золотом и яростью. На меня смотрел волк.

В глубине сознания вспыхнуло странное, пугающее чувство узнавания. Эти глаза, я видела их раньше. Наваждение было настолько сильным, что я на секунду замерла, забыв, как дышать, но тут же тряхнула головой, отгоняя морок.

– А к кому мне бежать? — выкрикнула я, перекрывая его рычание.

—А к кому мне бежать, если не к вам. Ваши люди позволяют себе своевольничать на моей земле.

Вальтер взревел, и этот звук был полон такой сокрушительной силы, что воздух вокруг нас, казалось, завибрировал. Он выпустил свою ауру — тяжелую, удушающую волну первобытного могущества.

Я увидела, как воины вокруг нас начали оседать. Сильные, закаленные в боях мужчины сжимались, прятали головы, а некоторые буквально начали скулить от невыносимого давления, которое исходило от их вожака.

Но я стояла прямо.

Я чувствовала этот вихрь силы, видела, как он ломает других, но меня он не трогал. Напротив, внутри меня разливалось странное, спокойное тепло, словно эта буря была мне родной. Его ярость разбивалась о невидимую преграду, не причиняя мне вреда. Я смотрела прямо в его волчьи глаза, и в моем взгляде не было покорности — только вызов.

Вальтер замер, его рычание оборвалось на полуслове. Он смотрел на меня с нескрытым потрясением, видя, что его магия, его абсолютная власть Альфы, не способна склонить мою голову. В этот момент между нами протянулась невидимая нить, натянутая до предела, и тишина во дворе стала еще более пугающей, чем его недавний рев.

– Поговорите с вашими людьми глава, что можно делать, а что нет. С этими словами я развернулась и пошла прочь, ощущая его проживающий взгляд на себе.

Вальтер

Я рванул за ней, ведомый не просто гневом, а каким-то первобытным, неистовым инстинктом. Каждое её слово, каждый дерзкий взгляд вонзались в меня. Эта девчонка пробуждала во мне зверя, которого я годами учился держать в узде.

Она не успела уйти далеко. Я настиг её в несколько шагов. Моя рука сама собой взметнулась, мертвой хваткой вцепляясь в нее. Я не просто держал её — я сжимал её локоть в своей руке, чувствуя, как под моей кожей перекатываются тяжелые мышцы, готовые сокрушать.

— Далеко собралась?! — прорычал я ей в самое лицо. Мое дыхание было тяжелым, опаляющим.

— Я тебя не отпускал, прохрипел я.

— Думала, покажешь мне свое недовольство, выплеснешь яд, и я тебе просто так всё это спущу? Ошибаешься.

Моя грудь вздымается от бешеного ритма сердца, я буквально задыхаюсь от собственной злобы, которая застилала глаза багровой пеленой.

Она резко вскинула голову, и этот жест был полон такого высокомерия, что я невольно сжал зубы. Её растрепанные волосы, темным каскадом разметались по плечам. Взгляд мой скользнул ниже, и я на мгновение замер, пораженный увиденным.

Она явно готовилась ко сну. Тонкая ночная рубашка, едва прикрытая наспех наброшенным халатом, почти не скрывала очертаний её тела.

Ткань была такой легкой, что сквозь неё я видел испуганный, но частый ритм её дыхания. И она не побоялась в таком виде явиться ко мне?

Прийти в логово зверя, зная, что за каждым углом стоят мои воины, изголодавшиеся по женской ласке, чьи взгляды могли бы раздеть её за секунду.

Эта мысль внезапно обожгла меня сильнее ярости. Её безрассудная смелость граничила с безумием. Она стояла передо мной — хрупкая,— и всё равно продолжала бороться, выказывая мне свое презрение.

Гордая, непокорная.

Я вижу её расширенные от неожиданности зрачки, чувствую, как участился её пульс под моими пальцами. Но в её глазах не было того парализующего ужаса, который я привык видеть у смертных.

Это бесило еще сильнее. Она буквально разрывала меня на части своим неповиновением.

— Правда в глаза колет, глава? — она не отстранилась, наоборот, подалась вперед, и в её голосе зазвучала зловещая, почти торжествующая усмешка.

— Не ожидали, что ваши люди такие? В ее глазах метали молнии, они буквально искрились злобой. Оскалился, сжимая ее локоть сильнее.

Она начала отчаянно сопротивляться, брыкаясь и извиваясь всем телом в попытке вырваться из моего захвата. Её движения были резкими, порывистыми, полными праведного гнева. Она била меня свободной рукой по плечу, цеплялась ногтями за мои запястья, но я едва это чувствовал.

— Следи за языком! — приказал я, и этот звук больше напоминал предупреждающий рык перед нападением.

Она резко вскинула голову, и в этот момент я сглотнул . Лунный свет упал прямо на её лицо, и я задохнулся. Её глаза, они казались нечеловечески яркими, мерцающими колдовским серебром.

На мгновение я замер, забыв, как дышать. Весь мой гнев, вся ярость столкнулись с этой странной, гипнотической красотой. Я рассматривал её, жадно впитывая каждую черту, и внутри что-то предательски дрогнуло.

— А то что? Высечете меня? — она дернула рукой, пытаясь вновь освободиться, но я лишь крепче сжал пальцы, притягивая её почти вплотную к своей груди.

— Или, может, прикажете отрезать мне язык, чтобы я не смела говорить правду?

Её дерзость была за гранью. Моя аура всё еще давила на окружающих, заставляя моих воинов вжиматься в землю, но она она стояла в самом эпицентре моего шторма и даже не вздрогнула.

– Эти воины, защищают наш клан, защищают таких как ты, чтобы вам жилось хорошо. Будь поуважительнее к ним, тем более ничего такого не произошло. И я знаю каждого, злого умысла у них точно не было, можешь не сомневаться. Этих ребят отбирал я лично, я уверен в них ясно.

— Еще раз услышь меня, я склонился к её уху, понизив голос до опасного шепота, от которого вибрировало пространство.

— Еще раз ты вытворишь подобное при моих людях, еще раз пойдешь против моего слова ты пожалеешь, что вообще открыла сегодня рот.

Я ждал, что она побледнеет. Ждал, что её колени подогнутся. Но она лишь сузила свои сияющие глаза и парировала с такой силой, что мой внутренний волк вздыбился.

— А ты услышь меня, Вальтер! Еще раз твои воины посмеют предлагать моим девочкам свои непотребства, еще раз они потянут к ним свои грязные руки — и я сама выжгу в них память о том, что такое честь. Вы здесь для защиты, так станьте ими, или уходите прочь с моей земли!

Мы стояли в тишине, два хищника, сцепившиеся в невидимой схватке. Я чувствую жар её тела, слышал её неистовое сердцебиение, и впервые в жизни чувствую такие эмоции.

Я прищурился, сокращая расстояние между нами до опасного минимума. Моя тень полностью поглотила её, маленькую, но такую несломленную.

— А ты не думала, мой голос стал низким, вибрирующим от сдерживаемого напряжения, — что они, возможно, своих истинных учуяли? Что инстинкт воет внутри них, требуя забрать своё? Поэтому и зовут.

Я замолчал, жадно ловя её реакцию. Я вижу, как она тяжело сглотнула, как на мгновение дрогнули её губы — предательский знак того, что мои слова попали в цель. Но она быстро взяла себя в руки, и её ответ хлестнул меня не хуже крапивы.

— Если они учуяли их, то пусть и ведут себя как мужчины, она выделила это слово, словно сомневалась в нашей человечности.

— Пусть ухаживают как подобает, а не зовут девчонок под покровом ночи. Всем и так понятно, для чего это делается. Вы слишком долго были в лесах, Глава, кто знает, какие дикие мысли бродят в их головах и что вам вздумается сотворить.