— Иди в дом, приказал я.

— Жди в гости. Я обязательно загляну на очередную беседу. Уверен, нам есть что обсудить.

Я хотел, чтобы она исчезла с моих глаз. Пока она здесь, я не могу дышать, не могу думать о пленнике, о предательстве, о безопасности стаи.

— С удовольствием, глава, бросила она через плечо и медленно, двинулась прочь. Каждый её шаг был пропитан гордостью, которая бесила меня до дрожи в пальцах.

— Даже не повернешься ко мне лицом? — крикнул я ей в спину, когда она резко замерла на границе света от факелов.

Она медленно повернула голову, но капюшон скрывал её черты.

— Не хочу лицезреть ваше злое лицо, глава, в её голосе скользнула горькая усмешка.

— Я сегодня насмотрелась на него вдоволь.

С этими словами она ушла в темноту.

Я провожал её взглядом, пока последний лоскут её плаща не растворился среди деревьев. Сердце колотилось в горле, а в душе росло тяжелое, липкое предчувствие.

Резко обернулся и подозвал одного из лучших воинов.

— Проследи за ней, мой голос был сухим и резким.

— Чтобы дошла до дома. Чтобы с ней всё было в порядке. Понял?

Воин кивнул и тенью скользнул вслед за ней. А я остался стоять среди стонов раненых и запаха гари. Внутри меня всё кричало, что происходит что-то фатальное.

Это было не просто упрямство женщины — это была надвигающаяся буря, которую я, великий Альфа, рисковал не пережить.

— Поймали, он еще жив, но ранен, голос Майка донесся до меня сквозь пелену моих собственных мыслей. Он дышал часто и рвано, его грудь ходила ходуном, а на лице под слоем копоти и крови читался звериный азарт.

До боли скрипнул зубами, чувствуя, как челюсти сводит от едва сдерживаемого рыка. Тяжелыми, вминающимися в грязь шагами направился к пленнику.

Каждый мой шаг отзывался гулом в висках.

Ведун лежал на земле, извиваясь. Его роскошные когда-то одежды превратились в лохмотья, пропитанные кровью и нечистотами.

Мои воины не церемонились — они выплеснули на него всю ярость за этот внезапный налет.

Я опустился на одно колено, придавливая его к земле одним своим присутствием. Запах его страха — кислый, тошнотворный — ударил в ноздри, заставляя волка внутри довольно оскалиться.

— Откуда? Кто хозяин? — прорычал я прямо ему в лицо. Мой голос вибрировал от утробного рыка, от которого у обычных людей кровь стыла в жилах.

Ведун скривился, в его глазах вспыхнула искра былого высокомерия, перемешанная с агонией. Он попытался что-то прошипеть, но вместо слов из его рта вылетела лишь кровавая пена.

— Советую отвечать, пока я еще держу своего зверя на цепи, добавил я, понизив голос до опасного шепота.

Коротко кивнул Майку, не оборачиваясь. Друг усмехнулся — этот оскал не предвещал ничего хорошего. Он медленно, с каким-то пугающим удовольствием протер ладони друг о друга.

— Начинай, скомандовал я, вставая в полный рост.

Майк мгновенно вцепился в грудки ведуна, встряхивая его, как тряпичную куклу. Его кулак взметнулся вверх, напитанный всей тяжестью нашей усталости и злости.

Но не успел удар обрушиться на лицо пленника, как тот выгнулся дугой и издал истошный, захлебывающийся крик, от которого птицы срывались с окрестных деревьев.

И в этот момент, сквозь этот ужасающий звук, я кожей почувствовал взгляд Мишель у себя на спине.

— Я всё скажу, всё! Только не губите! Прошу! — голос ведуна сорвался на визг, полный первобытного ужаса.

Я лишь хищно усмехнулся. В этом мире мало что меняется: пафосные речи о верности и чести рассыпаются в прах, стоит лишь запаху собственной крови коснуться ноздрей. Страх — это единственный универсальный язык.

— Говори, я скрестил руки на груди, возвышаясь над ним, как скала. Мой взгляд, тяжелый и холодный, впился в его лицо, не давая ни единого шанса на ложь.

— Верховная прислала,забормотал пленник, глотая слова.

— Каждую деревню приказано вывернуть наизнанку. Ведьму ищем беглую. Нашу ведьму!

— Дальше, я сделал шаг вперед, нависая над ним.

При упоминании ведьмы внутри что-то неприятно кольнуло, какой-то странный, интуитивный звоночек заставил сердце пропустить удар.

— Она, она очень сильная, — ведун затрясся еще сильнее, его глаза бешено вращались.

— Имя нам не назвали, но мы знаем у неё сила воды. Она — проклятие! Это она все эти пакости творит, на деревни нападает, жизни лишает! Силой своей, словно штормом, всё сметает на пути!

Я сжал кулаки так, что костяшки побелели, а суставы отозвались сухим хрустом. Эта легенда о ведьме преследовала наши края слишком долго.

Я слышал о ней — об этой женщине. Сила природы в чистом, первозданном и разрушительном виде.

Годами я искал её след, мечтая лишь об одном — сомкнуть пальцы на её шее и оборвать эту жизнь, приносящую лишь хаос.

Слухи о затопленных деревнях, о бесконечных ливнях, гноящих урожай, о наводнениях, смывавших целые семьи всё это приписывали ей. Для меня она не была человеком. Она была стихийным бедствием, которое нужно уничтожить.

— Когда она сбежала? — мой рык заставил ведуна вжаться в землю. Я чувствовал, как ярость, подстегиваемая инстинктами волка.

— Так несколько лет назад, заикаясь, выдавил он. Из его разбитой губы текла тонкая струйка крови.

— Верховной она нужна. Её сила, она безгранична. Верховная хочет вернуть её в клан, любой ценой!

Я прищурился, и в моей голове вспыхнула ядовитая догадка. Всё сходилось. Она была марионеткой в руках Верховной ведьмы, их общим оружием. Сговор, пропитанный магией и кровью. Но почему она бежала? Почему скрылась в лесах, подставляя под удар тех, кто мог быть к ней добр?

— А чего сбежала? — я склонился ниже, ловя его бегающий, полный животного ужаса взгляд.

— Если она так сильна, зачем ей прятаться?

— Не знаю, клянусь, никто не знает! — ведун задрожал так сильно, что зубы застучали друг о друга.

— Она просто исчезла, оставив Верховную в ярости.

Я коротко и зло усмехнулся. Видеть этот страх было почти физически приятно, но ответов он не давал. Ясно. Всё с ними ясно.

— Запереть его, скомандовал я подошедшим воинам, не глядя в их сторону.

— В самую глубокую яму. Этот слизняк нам еще пригодится. Он знает больше, чем хочет сказать.

Воины грубо подхватили пленника и потащили прочь. Я остался стоять один, чувствуя, как ночной холод пробирается под кожу, смешиваясь с жаром моей собственной ярости.

— Как ты? — раздался за спиной глухой голос Майка.

Я обернулся. Майк выглядел измотанным, его одежда была забрызгана чужой кровью. Я медленно вытащил меч и начал вытирать лезвие куском ветоши, глядя, как сталь тускло поблескивает в свете затухающих костров.

— Нормально, ответил я, хотя внутри всё клокотало.

Но на самом деле ни черта не было нормально.

Образ Мишель — её бледное лицо, её непокорный взгляд и та странная, холодная аура, что исходила от неё, сейчас всплыл в голове. В груди ворочалось тяжелое, нехорошее предчувствие.

Мишель

Пальцы судорожно впились в старое, потрескавшееся дерево забора. Шершавая поверхность обдирала кожу, но эта резкая боль была единственным, что удерживало меня в сознании, не давая провалиться в марево, застилавшее глаза. Мир вокруг качался. Каждый вдох давался с таким трудом.

«Еще немного, только до двери…» — эта мысль пульсировала в висках в такт бешеному ритму сердца.

Я чувствовала, как жизнь буквально вытекает из меня. Внутри росла пугающая, ледяная пустота. С каждым шагом страх, который я так старательно заталкивала в самый дальний угол души, поднимался выше, сдавливая горло колючими пальцами.

А что, если я не успею?

Резкое, надрывное карканье Квирла разрезало тишину, заставив меня вздрогнуть. Я с трудом вскинула голову. Он спутник кружил в небе надо мной. В его крике слышалось не просто беспокойство — там был чистый, первобытный ужас.

— Мишель— донесся до меня его голос, тихий шелест в моей голове, полный отчаяния.