Он оскалился, и это был оскал хищника. Желваки на его лице заходили, выдавая его раздражение, которое, казалось, вот-вот выплеснется наружу.

— Правильно отметила, тут справляемся и без тебя, его тон стал ледяным, пронизывающим до костей.

— Может, так и дальше продолжим? Зачем тогда ты здесь нужна? Эта фраза заставила меня вздрогнуть. В его словах не было ни намёка на шутку, ни тени преувеличения.

Он говорит это с такой зловещей серьёзностью, что стало даже не по себе. Горло сдавило, и дышать стало трудно.

— Тем более твоя кандидатура не вызывает ни малейшего доверия, вновь уколол он, и этот укол был точным, целящимся прямо в самую больную точку.

Моё сердце заколотилось, словно пытаясь вырваться из груди. Внутри поднялась волна возмущения, смешанная с глубокой, обжигающей обидой.

— Разве женщина может справиться, если уже показывает свой характер? Он произнёс это с таким снисходительным презрением, что кровь прилила к моему лицу.

Мои кулаки сжались так сильно, что ногти впились в ладони. Ярость захлестнула меня, заглушая страх. Как он смеет?

Как он смеет судить меня, мой характер, мою способность управлять?

— Мой народ не жалуется, и не вам это решать, слова вырвались из меня с такой силой.

В голосе не было и тени колебания, только чистое, раскалённое упрямство. Вальтер лишь хмыкнул, его взгляд стал ещё более тяжёлым.

Его друг,за его спиной, казалось, изо всех сил старался сдержать улыбку, его глаза весело поблёскивали, забавляясь ситуацией, чем только ещё больше раздражал меня. Разве можно так просто приехать и наводить свои порядки, не спросив, не узнав ничего? Просто диктовать свою волю?

— Кевин, ты можешь быть свободен, резко бросила я. Мой взгляд по-прежнему был прикован к Вальтеру, не желая показывать ему свою слабость или замешательство, но боковым зрением я видела Кевина.

— Я приду позже за ответом, проговорил он, и в его голосе прозвучало столько нелепой самоуверенности, столько намерения, что меня обдало жаром.

Только сейчас, в этот самый неловкий момент, перед ними всеми, он решил напомнить о своём выборе.

С этими словами он неспешно удалился, оставляя меня стоять, словно на параде, под испепеляющими взглядами мужчин.

Я чувствую, как мои щёки горят. Какое невыносимое унижение. Меня словно выставили напоказ, моё личное пространство было грубо нарушено, и всё это — под внимательным, насмешливым, а в случае Вальтера, явно осуждающим взглядом.

— Сомневаетесь во мне? Раз говорите такие вещи— спросила я, складывая руки на груди. Я подняла подбородок, глядя прямо в его тёмные глаза, пытаясь разгадать, что скрывается за их непроницаемой завесой.

— Я и не был уверен, разве сможешь ты защитить этот народ, когда придёт беда, произнёс Вальтер, и его слова прозвучали холодно.

— Твоя голова об этом не подумала, когда ты полезла в дела мужчин.

Его язвительная речь заставила мои щёки пылать ещё сильнее. Как он смеет говорить так, будто я ничего не смыслю? Будто моя роль сводится лишь к тому, чтобы быть красивым приложением к сильным мужчинам?

— До вашего приезда я отлично справлялась со всем, ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, без тени того внутреннего смятения, которое охватило меня.

— Что-то не видно, проронил он.

Я сглотнула, чувствуя, как его слова впиваются в меня. Моя сила начала бурлить внутри, прорываясь наружу. Его слова ранили, как же ранят! Хотя почему они должны быть мне важны?

Он волк, мой враг. Я не должна позволять ему видеть, как сильно меня задевают его насмешки.

Мои ладони горели от того, что я сдерживаю свою силу.

Ещё немного, ещё чуть-чуть, и она вырвется наружу, сметая всё на своём пути.

Я сглотнула, зажмурившись на мгновение, подавляя бурю эмоций, бушующую внутри. Я не покажу ему, что меня это задело. Ни за что.

Каждая клеточка моего тела кричала от желания ответить ему тем же, выпустить свою силу, показать ему, кто я на самом деле. Но холодный рассудок, который я так старательно культивировала, шептал мне: «Не сейчас. Не так. Это игра, в которую ты не можешь позволить себе проиграть».

— Вместо того, чтобы отчитывать меня, лучше бы занялись делом,ответила я, стараясь вложить в голос всю свою решимость.

Он оскалился, в его глазах мелькнул дикий, первобытный огонь. Он почувствовал мою внутреннюю борьбу. Но он не увидит моей слабости. Никогда.

— Времени терять не будем, пошли дальше, он проигнорировал мой вопрос. Вальтер прошёл мимо, и его широкое плечо слегка задело моё, оставляя после себя ощущение холода и пренебрежения.

Я сглотнула, а затем, невольно, зажмурилась на секунду, пытаясь удержать в себе всю ту бурю эмоций, что поднималась внутри.

Смотрю в его широкую спину, уходящую вперёд, и чувствую себя такой маленькой, такой беспомощной, какой не чувствовала себя уже очень давно.

Но это унижение, эта показательная демонстрация власти, только разожгла во мне упрямство.

Не долго думая, я рванула за ними. Пусть мне и была неприятна его компания, пусть его присутствие давило на меня, но я не намерена была это терпеть.

Я не позволю ему вышвырнуть меня из моей же деревни, из моей жизни. Мои лёгкие горели, когда я почти бежала, стараясь не отстать от их широких, размеренных шагов.

Каждый вдох давался с трудом, но я держалась, стиснув зубы.

Наконец, я поравнялась с Вальтером, вставая с ним на одну линию. Его злобный взгляд, полный невысказанной ярости, скользнул по мне, но я нарочито его не заметила. Моё лицо оставалось бесстрастным, хотя внутри всё кипело.

Пусть злится— пронеслось в голове, — но я не уйду. Это моя деревня, и я здесь по праву.

— Как это ты решила почтить нас? — Его голос, пропитанный язвительным сарказмом, заставил меня скривиться.

Мои губы дёрнулись, но я быстро взяла себя в руки. Он пытался меня задеть, вывести из равновесия, но я не дам ему такого удовольствия.

Я проигнорировала его слова, словно он и не открывал рта. Я не обязана с ним разговаривать, не обязана отвечать на его провокации, если он ведёт себя так, словно я никто. Пусть сам захлёбывается в своей желчи.

Гнетущее молчание преследовало нас, когда мы медленно двигались по деревне. Воздух вокруг стал вязким, тяжёлым, пропитанным невысказанной напряжённостью.

Эдгар, словно пытаясь разрядить обстановку, рассказывал о каждом доме, о каждой детали, пока я, словно тень, просто следовала за ними.

Вальтер

Неповиновение. Чистое, неприкрытое неповиновение с её стороны. Мало того, что проигнорировала мой прямой приказ, так ещё и намеренно выводит меня из себя, каждым своим движением, каждым вздохом, каждым шагом, который она делает рядом со мной.

Времени для показа деревни, видите ли, у неё не было, зато крутиться с каким-то другим мужчиной – это она успела. Этот Кевин что за фарс? Мои зубы скрипнули, и внутри меня что-то натянулось до предела.

Злость и ярость захлестнули меня так, что едва не перекрыли рассудок. Мой волк метался внутри, рвался наружу, готовый разорвать всех на части.

Впервые за долгие годы я чувствую себя так, на грани потери контроля, балансируя на тонкой грани между звериным инстинктом и остатками здравого смысла.

Я сжал ладони так сильно, что ногти впились в плоть, оставляя полумесяцы на коже. Еле сдерживался, чтобы не поставить на место, доходчиво объяснив, кто здесь принимает решения.

Чтобы отвлечься от этих мыслей слушал рассказ Эдгара о деревне. Он хотя бы знает, а вот смогла бы доходчиво все рассказать Мишель, сомневаюсь.

Деревня была небольшой. Старые дома, огороды, люди. Удивительно, что они до сих продолжают здесь жить, ведь она самая ближняя к морю. Ее легко могли атаковать ведьмы. Но ее преимущество в том, что трудно найти. Пока мы ездили по лесу, даже не думали, что здесь есть поселение, пока не почуяли Волков.