— После будет собрание, где все должны быть, продолжил я, моё заявление было не просьбой, а приказом. С этими словами, я последний раз мазнул взглядом по Мишель. Её лицо было бледным, губы сжаты в тонкую линию, но взгляд, взгляд по-прежнему был полон льда и неукротимой гордости, лишь едва прикрытой беспокойством. Эта непокорность, даже в такой ситуации.

Я резко запрыгнул на свою лошадь, когда к нам подошли несколько деревенских мужчин, их лица выражали смесь любопытства и боязни. Мои воины, не проронив ни слова, последовали моему примеру, их движения были чёткими и слаженными.

— Будет сделано, глава, услышал я глухой голос Эдгара. Он поклонился, его старая спина согнулась, и повёл нас вглубь деревни.

Я ехал вперёд, но чувствовал, как горит моя спина от обжигающего взгляда Мишель. Я знаю, что её голубые, ледяные глаза сверлят меня, и от этого по телу пробегали мурашки. Это было не просто раздражение, это было что-то глубокое, тревожащее, как предчувствие надвигающейся бури.

Мой волк внутри не скулил больше, он рычал, не понимая этой самки, но признавая в ней что-то необычное.

Мишель

Я сжимаю кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони, но физическая боль была ничто по сравнению с ураганом, бушующим внутри.

Мой взгляд прикован к широкой спине, скрытой под тёмным плащом и блестящими доспехами, которые лишь подчёркивали его мощь и силу. Эта фигура, удаляющаяся в глубь деревни, оставляла за собой невидимый след угрозы, тяжёлый и осязаемый.

Я зажмурилась, глубоко вдохнула, пытаясь отогнать проклятые эмоции, которые хлынули на меня.

Такого со мной никогда не случалось. Никогда. Я всегда была спокойной, рассудительной, держала себя в руках, несмотря ни на что. А теперь? Просто не сдержалась, позволила себе эту ярость, этот вызов, и теперь расплачивалась дрожью в руках и бешено колотящимся сердцем. Почему именно он? Почему так сильно?

Мысли судорожно крутились в голове, обжигая. Опасно. Как же опасно, что он будет здесь.

Волк. Сама мысль о его звериной сущности заставляла сердце биться ещё быстрее, отдаваясь глухим стуком в ушах.

А его глаза, эти пронзительные, тёмные омуты, которые то и дело прожигали меня насквозь, смотрят так, словно видят не просто оболочку, а заглядывают прямо в душу, обнажая все тайны и слабости.

Его аура.Я сглотнула, вновь взглянув на удаляющийся силуэт. Даже сейчас, на расстоянии, я чувствую эту давящую, властную энергию, которая заставляла воздух вокруг него вибрировать. Как я выдержала? Как смогла сохранить хоть подобие самообладания, не выдать себя, не рухнуть под этим невыносимым напором?

Что он здесь забыл? Почему именно нашу, забытую деревню, выбрал для своего прибытия? Почему? Столько вопросов, беспорядочно роящихся в голове, и ни одного ответа. Это бесило, пугало, парализовало.

И что буду делать я, когда он будет рядом, день за днём? Он Альфа. Его инстинкты острее, чувства тоньше. Вдруг он почувствует? Вдруг как-то поймёт, кто я.

Я просто не могу этого допустить. Не могу. Мысль о том, что он может раскрыть мою тайну, парализовала меня ледяным ужасом. Что мне остаётся? Только ждать. Ждать, когда этот кошмарный визит закончится, когда он, наконец, уедет со своей стаей, унося с собой эту давящую, удушающую атмосферу.

Но так ли это будет на самом деле? В глубине души я знаю, что так просто он не исчезнет, что его появление здесь – не случайность. От этого осознания по телу пробежал озноб.

— Мишель!

Я резко вздрогнула и повернула голову. Рядом стояла Аглая, юная девочка из деревни, её глаза были широко распахнуты, а руки нервно теребили подол платья.

— Ты что-то хотела, Аглая? — спросила я, пытаясь придать голосу твёрдость, которая совершенно не соответствовала моему внутреннему состоянию.

— Будут указания, прошептала она, её взгляд метнулся туда, куда только что направился Альфа. Мои скулы свело.

Я зажмурилась, чувствуя, как внутри всё закипает. Его даже не заботит, что здесь главная я, что именно я стою во главе этого небольшого поселения.

Он просто отдаёт приказы, словно у себя дома, словно я — пустое место. Как же злит, что он ни во что меня не ставит, просто сделал всё по-своему, растоптав мой авторитет, мою волю!

— Собираете стол, выдавила я сквозь стиснутые зубы, пытаясь сосредоточиться на том, что нужно делать, а не на том, что я чувствую. Мой голос дрогнул, но я тут же взяла себя в руки.

— Гостей нужно встретить как подобает. Остальным скажи, что будет собрание, чтобы все были готовы.

Аглая покорно закивала головой, её глаза всё ещё были полны страха, и, развернувшись, она бросилась выполнять мои поручения. Я же осталась стоять, вцепившись пальцами в бедро.

Несколько минут я простояла так, одна посреди опустевшей площади, не зная, как поступить, куда идти, что делать со всей этой бурей внутри. Смогу ли я выдержать его? Смогу ли не кинуться на него. Ведь моя сила.

Она трепещет во мне, дикая, необузданная, порываясь, как никогда раньше. Это был не привычный для меня холодный контроль, а огонь, готовый взорваться. Она отзываетсяна его присутствие с такой мощью, с таким отчаянным зовом, словно хотела вырваться наружу.

И это пугает меня до глубины души, ведь если она вырвется, он поймёт. И тогда всему конец. Моему тщательно скрываемому секрету, моей жизни, всему.

Медленно я пошла по улице, моё сердце отбивало тяжёлый ритм где-то в горле. Взгляд скользит по взволнованным лицам людей, чьи глаза то и дело бросают испуганные взгляды в сторону, куда ушёл Альфа.

Конечно, никто не ожидал, что кто-то приедет под вечер, тем более сам глава их клана.

Я скривилась, только подумав об этом. Теперь понятно, почему у него столько врагов, почему его ненавидят и боятся одновременно.

Слишком уверен, слишком могуч, слишком властен. Он не просто вошёл в деревню, он буквально ворвалсяв неё, словно ураган, и теперь вся наша размеренная жизнь полетела к чертям.

От этой мысли по телу разлилась волна жгучей ярости.

Я подняла взгляд к небу, где медленно проплывали вечерние облака, окрашенные последними лучами солнца.

Там, высоко в синеве, я заметила тёмную точку — моего ворона. Он скрытно следовал за мной, как всегда, невидимый для чужих глаз, но я чувствовала его присутствие, его беспокойство.

Обычно невозмутимый, сегодня он кружил непривычно низко, его движения были нервными, словно что-то тревожило.

А сама я еле шла, каждый шаг давался с трудом. Ведь встретиться с ним вновь, значит вновь почувствовать этот невыносимый поток энергии, который мне не по душе, который душит меня.

Его аура была слишком сильной, слишком давящей, слишкомчужой. Она пробуждала во мне то странные вещи.

Спустя несколько часов ихбыло принято встречать на главной улице, прямо перед домом старейшин, где раньше восседал Эдгар, где теперь сижу я.

Именно там должен был состояться этот фарс.

Столы уже расставлялись в спешкеи тут же накрывались белыми скатертями. Угощения выкладывались на блюда с невероятной скоростью.

Всё делалось быстро, спешно, почти панически. Ведь боялись. Они отчетливо боялись, и этот страх был почти осязаемым, он висел в воздухе, смешиваясь с запахом готовящейся еды и наступающей ночи.

Я же сама смотрю по сторонам, пытаясь собрать свои мысли.

С Эдгаром мне так и не удалось поговорить, хотя так отчаянно хотелось. Спросить совета, как себя вести, как выстоять перед этим натиском, я не могла ни у кого. Чувствую себя абсолютно потерянной, одинокой в этом вихре событий.

Так хотелось просто убежать, скрыться, забиться в самый тёмный угол и ждать, пока весь этот кошмар закончится.