Я горько усмехнулась, прижимаясь к плечу Вальтера. Я чувствовала, как его тело напряглось — я знаю, что наше счастье для многих станет поводом для ненависти.

— Признаюсь честно, тихо продолжила Жозефина, опустив взгляд, — некоторые уже заговорили о том, чтобы уйти. Они не могут принять союз ведьмы и оборотня. Для них это предательство крови.

Сердце кольнуло. Уход сестёр — это как потеря части души. Но, взглянув на свои руки, накрытые ладонями Вальтера, я поняла, что мой путь уже выбран. И этот путь вел меня к нему и к нашему ребенку.

— Сегодня будет собрание, мой голос окреп, в нём прорезалась властная сталь.

— Мы объявим всё. Передай им, Жозефина. Пусть каждый сделает свой выбор сегодня.

Жозефина посмотрела на меня с нескрываемым восхищением. В её улыбке промелькнула тень прежней теплоты.

— Я рада за вас, Мишель. И знай, что бы ни решили остальные, я останусь. Я всегда поддержу тебя.

Она кивнула Вальтеру — жест признания, который стоил дорогого, — и вышла, оставив нас в звенящей тишине.

Мы остались одни. Вальтер наклонился ко мне, лицо было совсем близко — глаза, полные первобытной нежности, и лоб, упёршийся в мой. Он часто дышал, так обнял меня так властно, но в то же время и так бережно. Не может поверить, также как и я.

— Ребёнок, выдохнул он, и в этом единственном слове было столько эмоций.

Я снова положила ладонь на живот, ощущая, как внутри разливается дикая, всепоглощающая радость. Боль отступала.

Вальтер накрыл мою руку своей, сжимая меня так крепко, хотел защитить нас от всего мира, который через несколько часов содрогнётся от нашей новости.

Мишель

Мы шли по длинному, гулкому коридору, и звук наших шагов — моих легких, почти невесомых, и его тяжелых, уверенных — сливался в единый ритм, бившийся в такт моему испуганному сердцу.

Я крепко сжимала руку Вальтера, чувствуя, как его горячие пальцы переплетаются с моими. В этом простом жесте было всё: его клятва защищать, его признание моей силы и та невидимая нить, что теперь связывала нас крепче любых заклятий.

Слабость всё еще предательски дрожала в моих коленях, но присутствие Вальтера успокаивало. От него исходила такая волна первобытной, спокойной уверенности, что мой страх, хоть и не исчез, но послушно затаился где-то в глубине души.

Свободной рукой я вновь, почти неосознанно, коснулась живота.

Горло перехватило от запоздалого ужаса: я ведь могла его потерять. Там, в черной воде, я была в шаге от того, чтобы лишиться этого чуда, даже не узнав о нем. Я зажмурилась на мгновение, проглатывая комок в горле. «Я защищу тебя, — пообещала я мысленно. — Мы защитим».

Перед массивными дубовыми дверями зала собраний Вальтер внезапно остановился. Он мягко, но решительно развернул меня к себе и взял моё лицо в свои огромные ладони. Он смотрел на меня с такой невыносимой, неприкрытой любовью, что у меня закружилась голова.

— Я рядом, Мишель. Помни об этом каждую секунду, его голос был тихим.

Он склонился и запечатлел на моем лбу долгий поцелуй.

— Знаю, но всё равно всё внутри дрожит, призналась я, прижимаясь щекой к его ладони, жадно впитывая его тепло.

— Всё будет хорошо.

Я кивнула, заставляя себя улыбнуться. Последний глубокий вдох — и я толкнула тяжелые створки.

Я зашла первой, стараясь держать спину прямой. Вальтер следовал за мной тенью, в шаге позади. Я кожей чувствовала его величайшее уважение: он, привыкший идти первым и сокрушать преграды, сейчас добровольно отступил назад, позволяя мне руководить моим народом. Это безмолвное признание моей власти тронуло меня до глубины души.

Как только мы переступили порог, гул голосов в зале мгновенно оборвался. Десятки глаз — подозрительных, испуганных, ищущих — устремились на нас. Воздух в комнате был настолько напряжен магией и ожиданием, что казалось, протяни руку — и посыплются искры.

Ведьмы встрепенулись. Они смотрели на спокойного, но грозного зверя за моей спиной, и в их молчании я слышала тысячи невысказанных вопросов, которые сейчас должны были найти свои ответы.

Мое сердце пропустило удар, но я не отвела взгляда. Час настал.

Я медленно обвела взглядом зал. Воздух в помещении разделился на два лагеря: с одной стороны — терпкий, холодный аромат сухих трав, магии моих ведьм; с другой — мощный, обжигающий запах хвойного леса, мокрой земли и дикого зверя.

Мой взгляд замер на группе мужчин, стоявших чуть поодаль от ведьм. Стая Вальтера. Среди них я сразу узнала Майка — его глаза, сейчас светились серьезностью.

Это было физически ощутимо — признание. Волки не просто смотрели на меня, они впитывалименя. В их глазах, горевших золотистым и янтарным огнем, я видела не ведьму, которую стоит опасаться, а нечто гораздо более священное для их народа. Истинную Своего вожака. Свою Луну. Они чувствовали аромат нашей связи.

Майк едва заметно склонил голову, и этот жест отозвался во мне дрожью гордости. Они приняли меня. Без слов, без условий, просто потому, что их вожак выбрал меня, а природа закрепила этот выбор кровью и душой.

Но этот теплый прилив тут же столкнулся с ледяной стеной с другой стороны. Мои ведьмы. Мои названые сестры смотрели на меня так настораживающе. В их взглядах мешались шок, жгучее любопытство и горький привкус осуждения. Для них Вальтер за моей спиной был не моей опорой, а хищником, захватившим их госпожу.

Я кожей чувствовала исходящий от Вальтера жар. Он стоял, как нерушимая скала, и я понимала: этот мужчина был готов бросить к моим ногам всё — свою власть, свою стаю, свою жизнь — лишь бы просто быть со мной.

От этой осознанной, абсолютной преданности у меня перехватило дыхание. Я зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли искры, отчаянно сдерживая подступающие к горлу слезы. Сейчас нельзя было проявлять слабость, только не сейчас.

Толпа ведьм колыхнулась, и из их тесных рядов, вышла Элли. Она всегда была олицетворением строгого порядка и вековых традиций нашего ковена.

Её лицо горело лихорадочным румянцем гнева, а в глазах метались искры опасного, холодного пламени. Она остановилась в нескольких шагах от нас, демонстративно вздернув подбородок. В этом жесте было столько неприкрытого вызова и высокомерия, что воздух между нами, казалось, зазвенел.

– Значит, это правда, её голос, прозвучал сухо и резко. Она обвела нас с Вальтером брезгливым взглядом, словно видела там нечто постыдное.

— Слухи не лгали. Наша Мишель стоит здесь перед нами, прижимаясь к зверю.

За моей спиной мгновенно изменилась атмосфера. Я не видела лица Вальтера, но почувствовала, как он зол. Воздух содрогнулся от низкого, гортанного, чисто утробного рычания.

Он был готов разорвать любого, кто посмеет осквернить меня словом или взглядом.

— Ты всё-таки сдалась волку, Мишель, продолжила Элли, и в её интонации теперь сквозила ядовитая жалость.

— Ты променяла нашу свободу, нашу магию и чистоту на это? На первобытную страсть и рабскую покорность инстинктам?

Я ожидала, что эти слова ударят меня. Ожидала, что внутри вспыхнет привычная вина или жгучая обида. Но к моему собственному удивлению, внутри меня царил абсолютный покой.

Я мягко сжала руку Вальтера, подавая ему знак успокоиться, его рычание перешло в едва уловимую вибрацию, а затем стихло, хотя напряжение в его мышцах никуда не исчезло.

— Я понимаю, что это звучит дико для вас. Понимаю, что это кажется невозможным, неожиданным и пугающим, страшным,я сделала шаг вперед, стараясь вложить в слова всю свою искренность.

— Но я предлагаю вам решение, не просто спасение, предлагаю вам мир. Настоящий, нерушимый союз. Объединив наши кланы, так мы сможем стать по-настоящему сильными. Хватит прятаться в тенях, хватит вечно оглядываться. Мы сможем, наконец, свободно дышать.

— Ты предлагаешь нам работать вместе с волками? — голос Элли дрожал, она смотрела на меня с недоверием.