— Иди вниз! Его голос ударил. Грозный, не терпящий возражений, он вибрировал от едва сдерживаемого гнева и боли.

Я вздрогнула. Моё сердце пропустило удар и заныло еще сильнее.

«Он должен меня понять, он обязан...»— билась в голове отчаянная мысль.

Наши желания не могут стоять выше нашего долга. Мы — фигуры на доске, скованные своими титулами и древними клятвами.

Медленно, едва переставляя ставшие ватными ноги, я начала спускаться. Пальцы скользили по холодной, шершавой поверхности стены — она была моей единственной опорой, потому что собственное тело предавало меня, наполняясь слабостью. Каждый шаг давался с трудом, голова кружилась от избытка чувств.

Громовой раскат, от которого заложило уши, и ослепительная вспышка, разрезавшая полумрак, заставили меня вскрикнуть.

Засада!

Магические удары посыпались один за другим, со свистом рассекая пространство. Камни крошились, пыль забивала легкие. Я едва успела пригнуться, инстинктивно вжимаясь в нишу, когда над головой пронесся смертоносный сгусток чистой энергии.

Первым делом я вскинула голову вверх, туда, где остался Вальтер. Сердце сжалось в ледяной комок — страх за него был в сто крат сильнее страха за себя.

Наши глаза встретились всего на мгновение сквозь пелену пыли и хаоса. В его взгляде я увидела дикую, первобытную тревогу, которая сменилась жесткой решимостью, как только он убедился, что я жива.

— К бою! — взревел он, и этот клич подхватили десятки голосов.

Я попыталась воззвать к своей силе. Вцепилась в остатки внутренней энергии, пытаясь сплести защитное заклинание, но внутри была лишь выжженная пустыня.

Резерв был еще пуст. Беспомощность…мерзкая, липкая беспомощность нахлынула волной, вызывая жгучую злость на саму себя.

Удары сотрясали замок. И в этот момент, когда отчаяние уже готово было поглотить меня, я увидела их сквозь пролом в стене.

Тысячи. Десятки тысяч волков.

Это было похоже на живой, серый океан, который хлынул из леса. Огромные, свирепые звери с горящими глазами неслись вперед, не зная страха. Они ворвались в ряды ведунов, как воплощенный гнев самой природы.

Воздух наполнился утробным рычанием и криками ужаса. Волки вгрызались в плоть врагов, рвали их магические пологи, не давая ни секунды на передышку.

Ведуны оказались совершенно не готовы к такой первобытной мощи. Их заклинания гасли, сталкиваясь с яростью стаи. Они начали метаться, пытались отступать, но серые хищники были повсюду.

Я завороженно смотрела на эту кровавую пляску, чувствуя, как дрожь в коленях постепенно утихает. Мой взор снова нашел Вальтера. Он стоял на возвышении, его грудь часто и тяжело вздымалась, лицо было испачкано сажей, но в глазах горел торжествующий огонь. Он выдохнул — тяжело, с хрипом, и в этом выдохе было всё: бесконечное облегчение.

Его воины пришли. Мы были спасены.

Я продолжала судорожно цепляться за холодный камень стены, чувствуя, как мир вокруг расплывается в серой дымке. Пальцы онемели, колени подкашивались, и я едва не сползла на пол, когда сильные руки Майка подхватили меня под локоть.

— Тихо, Мишель, я держу, негромко произнес он. Его голос был спокойным, но я чувствовала, как дрожат его пальцы — адреналин после схватки еще не остыл.

— Спасибо, выдохнула я. Мой голос был едва слышен за шумом битвы, утихающей во дворе.

Майк бережно довел меня до Жозефины. Она тут же обхватила меня за плечи, и её привычное тепло немного уняло мой озноб. Я прижалась к ней, ища защиты от реальности, которая слишком резко ворвалась в мою жизнь.

— Теперь всё хорошо, раздался рядом бодрый голос Фредерика. Он подошел к нам, вытирая окровавленный кинжал о край плаща. На его лице играла дерзкая усмешка, в которой сквозило торжество.

— Больше нам ничего не грозит. Воины и отец Вальтера сделали свое дело чисто. Ни одна собака, ни один паршивый ведун больше и на милю не подойдет к этим стенам.

Я сглотнула горький ком в горле, почти не слушая его победные речи. Мои глаза лихорадочно шарили по двору, пробиваясь сквозь клубы оседавшей пыли пока не наткнулись на него.

Вальтер стоял у главных ворот рядом с пожилым мужчиной. Сердце болезненно пропустило удар. Сходство было поразительным — та же гордая посадка головы, тот же волевой разворот плеч, те же глубокие, пронзительные глаза.

Но Вальтер казался более мощным, более диким, словно вся сила их рода сконцентрировалась в нем одном, достигнув своего апогея. Он был вылит из стали и ярости, в то время как его отец воплощал в себе вековую мудрость и тяжесть власти.

Вальтер хмуро что-то объясняет отцу, жестикулируя в сторону замка. В какой-то момент его рука замерла, и он коротко кивнул в мою сторону.

Его отец медленно повернул голову. Его взгляд — тяжелый, оценивающий, пронизывающий до самых глубин души — встретился с моим. Я замерла, боясь даже вздохнуть. Он осматривал меня долгие несколько секунд, в которых уместилась целая вечность, а затем его суровые черты смягчились. По губам скользнула едва заметная, но несомненно теплая улыбка.

Я невольно улыбнулась в ответ, чувствуя странный прилив облегчения и одновременно — тихий ужас.

— Его отец одобрил тебя, прошептала мне на ухо Жозефина, и в её голосе слышалась неприкрытая радость.

Я зажмурилась, отчаянно качая головой. «Нет, нет, нет, это неправильно. Этого не должно быть». Одобрение великого альфы было последней каплей.

Резко отвернувшись, я почти бегом бросилась прочь. Я спотыкалась о подолы своего платья, не видя ничего перед собой, кроме желания скрыться, спрятаться в своей комнате.

Захлопнув дверь спальни, я прижалась к ней спиной, пытаясь унять неистовый стук сердца. Внутри меня бушевал пожар. Я знала, что должна уехать. Сегодня же, под покровом ночи, пока замок празднует спасение. Нужно исчезнуть, пока я окончательно не утонула в его глазах.

Я чувствовала, как с каждой минутой, проведенной рядом с ним, моё сопротивление тает. Я уже не могла бороться с собой. Я любила его так сильно, что это превращалось в погибель. И единственный способ спасти нас обоих — это бросить всё и уйти навстречу пустоте.

Мишель

Зал переговоров встретил нас удушливой тишиной. Я шла вперед, и каждый шаг давался мне с трудом. Ногти до боли впивались в ладони . Мое сердце билось в горле, бешено и неритмично, грозя вырваться наружу и выдать всё мое волнение.

Всё было готово. Вещи спрятаны, маршрут изучен, даже с охраной удалось договориться ценой невероятного риска. Жозефина шла по правую руку от меня. Она еще не знала о моем решении бежать этой ночью. Она пойдет за мной в любое пекло, просто потому что верит.

Стоило нам переступить порог, как пространство вокруг словно сузилось. Я сразу увидела Вальтера. Он стоял у окна и задумчиво смотря вдаль.

Когда же развернулся, Вальтер резко нахмурился, его лицо исказилось в болезненной гримасе, а в глубине зрачков вспыхнуло что-то похожее на предупреждение. Я лишь плотнее сжала губы, сдерживая рвущийся наружу стон отчаяния. Между нами была пропасть, которую невозможно перейти.

Я кожей чувствовала на себе тяжелый, изучающий взгляд его отца. От этого внимания по спине пробегал неприятный холодок.

— Ведьма, внезапно нарушил тишину его голос. Низкий, рокочущий.

Я вздрогнула всем телом. Мой взгляд метнулся к Вальтеру — он весь подобрался, и на его лице отразилось явное отвращение к происходящему. Но в этот момент во мне проснулась древняя, родовая гордость. Я не позволю видеть свою слабость.

Вскинув подбородок и расправив плечи, я заставила себя усмехнуться.

— Да, ведьма. Вы всё правильно поняли, мой голос прозвучал удивительно чисто и твердо, разрезая гнетущую атмосферу зала.

Старый Альфа хмыкнул, задумчиво потирая заросший щетиной подбородок.

— Удивлен, что ведьмы вообще допущены на совет, протянул он, и в его тоне скользнуло нескрываемое презрение.

— Отец! Резкий окрик Вальтера оборвал его на полуслове.