Я коротко кивнул, не желая тратить слова на пустые любезности. Мои челюсти были сжаты так крепко, что зубы ныли.

— Можешь не изображать волнения, я знаю, что вы бы точно не расстроились, если бы нас здесь не оказалось, бросил я, снова вглядываясь в пеструю толпу. Гас замялся и растворился в толпе, потрясенный услышанным.

— Вальтер, неужели нам довелось встретиться.

Этот голос я узнал бы из тысячи. Он прозвучал за моей спиной, заставив волка внутри меня недовольно рыкнуть. Я медленно обернулся, чувствуя, как мышцы спины непроизвольно напряглись.

Фредерик. Альфа Снежного клана.

Он стоял, шел в мою сторону, окруженный своими людьми. От Фреда веяло холодом и уверенностью хищника.

Его глаза, светлые, почти прозрачные, внимательно сканировали меня, подмечая каждую деталь.

— Ты, я смотрю, не меняешься, Фред, я усмехнулся, хотя губы свело от фальшивой вежливости.

Я протянул руку. Наши ладони встретились. Это было столкновение двух сил. Хватка Фредерика была подобна стальным тискам, я ответил тем же, чувствуя, как под кожей перекатываются узлы мышц. Мы замерли на секунду, испытывая друг друга на прочность прямо на глазах у толпы.

— Ты слишком мне льстишь, друг, он прищурился, и в глубине его зрачков блеснул опасный огонек.

— Как видишь, я изменился. Стал шире.

— В габаритах и в землях, я слегка наклонил голову, оскалившись в ответ. Мой голос стал тише, приобретая опасную хрипотцу. Я знал о его последних походах. Знал, сколько крови он пролил, чтобы расширить свои границы.

Фред расхохотался — громко, раскатисто, заставив нескольких людей поблизости испуганно вздрогнуть.

— Не только ты расширяешься, Вальтер. Мы тоже стараемся не отставать. Ты же знаешь, у нас на севере много гиблых земель, которые годами стоят без дела. Грех было не прибрать их к рукам.

Я кивнул, медленно складывая руки на груди. Ткань камзола снова натянулась, напоминая о том, как мне тесно в этом образе.

— Вы только с дороги? — Фред перевел взгляд на Майка.

— Мы приехали немного раньше вас. Ты, как всегда, с верным другом.

Он кивнул Майку с долей искреннего уважения, которое Альфы проявляют только к тем, кто равен им по силе духа.

— Ты же знаешь, он моя правая рука и лучший друг, ответил я, чувствуя, как плечо Майка чуть коснулось моего.

— Знаю. И ваша дружба достойна уважения, Фред улыбнулся, но взгляд его оставался расчетливым.

— Ведь сила в Майке практически такая же, как и в тебе. Я даже иногда завидую вам. Редко встретишь такую преданность, которая не подточена жаждой власти.

— Ты прав, Фред, я посмотрел на Майка, и на мгновение тяжесть в груди отступила. — Друзья у меня действительно отличные. И в этом моя главная сила.

Но стоило мне договорить, как по залу пронесся странный шепот. Моя кожа на плече обожгла — она запульсировала, словно отзываясь на чье-то присутствие. Я резко обернулся к дверям, игнорируя Фредерика. Воздух в зале изменился. Он стал густым, сладким и опасным.

Мишель

Тяжелые дубовые двери захлопнулись, отсекая шум бесконечных коридоров, и мы наконец оказались в тишине отведенных нам покоев. Комната была огромной.

Жозефина окинула взглядом и усмехнулась. Для неё это все было привычным, но для меня нет.

Внутри всё дрожало. Это был не просто страх — это было странное, тягучее чувство, от которого ныло сердце, словно оно пыталось вырваться из грудной клетки и устремиться куда-то сквозь каменные стены.

А узор на спине пульсировал. Кожа там стала горячей, и этот жар медленными волнами расходился по всему телу, заставляя пальцы подрагивать.

Я обернулась к служанке, которая замерла у входа, не сводя с меня глаз. В её взгляде не было страха, только жадное, почти благоговейное любопытство.

— Сюда много народу съехалось? — мой голос прозвучал тише, чем я ожидала, с легкой хрипотцой.

Служанка вздрогнула, словно очнувшись от транса, и низко присела.

— Простите, госпожа я засмотрелась. Правду говорят, что ведьмы — самые красивые женщины. От вас будто свет исходит, пугающий и прекрасный одновременно.

Я невольно усмехнулась.

— Мне приятны твои слова, мой голос отозвался твердостью.

—Я Илона ваша служанка, простите не представилась.

— Очень много народу, госпожа, затараторила она.

— Весь цвет знати, и не только их. Говорят, даже с Севера гости прибыли. Мест совсем не хватает, госпожа, поэтому селим каждого по двое. Вы не смотрите, что терраса у вас общая с соседней комнатой — там перегородка есть, никто мешать не будет. Но воздух там чудесный, прямо на старый парк выходит.

Стянула перчатки, чувствуя, как влажнеют ладони. Взглянула на платье, на ней запеклась грязь, оставшаяся после падения. Я принялась судорожно оттирать пятно.

— Я постираю, госпожа! Илона спохватилась, подбегая ко мне.

— Позвольте, я всё исправлю!

— Не стоит, я мягко остановила её руку. — Что я, грязи не видала? Всё хорошо, не волнуйся.

Когда служанка ушла, я подошла к дверям, ведущим на террасу. Сердце сделало кувырок. В соседней комнате, кто-то был. Я не слышала шагов, но чувствовала ту же опаляющую жажду, ту же дикую энергию, что сейчас заставляла мою метку гореть огнем.

Я судорожно схватилась за горло, чувствуя. Воздух в комнате внезапно стал густым. Зажмурилась, пытаясь унять бешеный стук сердца, который отдавался в ушах тяжелыми ударами молота.

— Пора собираться, Мишель.

Я кивнула Жозефине, но тело не слушалось.

— Долго у них длится это собрание? — я резким движением сбросила с плеч плащ.

Платье я решила не менять. Несмотря на пятна дорожной пыли, оно сидело на мне как вторая кожа. Тёмное, дерзкое, оно не скрывало того, кем я была на самом деле. Оно кричало о моей сущности, о моей силе, и сейчас мне нужно было это напоминание.

Жозефина подошла со спины. Её присутствие обычно успокаивало, но не сегодня.

— Смотря как, она замялась, поправляя мне выбившийся локон.

— В основном там будут мужчины, Мишель. Некоторые — даже очень приятные, другие — напыщенные и противные индюки. Я бы не советовала тебе лезть в споры. Ты должна держать себя в руках, что бы они ни говорили. Ты здесь гостья.

Я горько скривилась, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость.

— Посмотрю на их поведение, отрезала я, и в моих глазах, уверена, сверкнуло опасное пламя.

— Я не допущу, чтобы моё имя или имя моего клана полоскали в грязи. Если кто-то из этих «благородных» господ позволит себе лишнее язык отрежу сразу же. Без предупреждения.

Мы вышли из комнаты. Илона шла впереди. Я шла последней, чувствуя, как каждый шаг отдается болью в спине.

Мы спускались по широкой лестнице, и гул голосов внизу становился всё громче, фальшивый смех, звон бокалов.

Мы остановились перед массивными створками, и в этот миг всё внутри меня превратилось в туго натянутую жилу.

— Готова? — тихо спросила Жозефина, вставая вплотную ко мне.

Я лишь коротко кивнула и на мгновение прикрыла глаза, собирая остатки самообладания в кулак. Когда двери с тяжелым стоном распахнулись, на нас обрушился свет сотен свечей.

Сотни глаз обратились в нашу сторону. Я почувствовала этот вздох любопытства, колючие взгляды, прощупывающие каждый дюйм моей кожи.

Маска гордой ведьмы привычно легла на лицо: я вскинула подбородок, расправила плечи и нацепила на губы ледяную, торжествующую улыбку. Я шла, едва касаясь пола, каждым движением транслируя свою силу и неприступность.

Я кивала присутствующим, одаривая их мимолетными, ничего не значащими знаками внимания, пока, пока мир не треснул.

Мой взгляд, скользивший по толпе, внезапно наткнулся на широкую спину, обтянутую тонкой тканью рубахи. Время замедлилось, звуки зала превратились в неразборчивый гул, а пространство вокруг меня сжалось.