Её глаза.

Боги, всё это время. Те глаза, которые я видел во время дождя, которые считал глазами своей погибшей истинной — это были её глаза! Мой разум отказывался верить, но сердце сердце уже знало правду. Метка не просто жгла — она вибрировала, признавая свою пару.

Я встретил свою истинную пять лет назад. Я оплакивал её, я выжег в своей душе пепелище, считая её мертвой, а она была здесь. Живая. Израненная. Настоящая. Всё это время меня тянуло к ней не просто из-за страсти или любопытства. Это был зов крови. Зов души, которая узнала свою половину даже под другим именем, даже в другом обличье.

Моя погибшая истинная и Мишель — это один и тот же человек. Женщина, которую я полюбил вопреки всему, оказалась той самой, что была предначертана мне самой судьбой. Я нашел ее вопреки судьбе.

Я закрыл лицо ладонями, чувствуя, как по щекам ползет что-то горячее. Я качался из стороны в сторону, раздавленный мощью этого откровения. Вся моя ярость, вся моя боль — всё это вдруг обрело смысл.

— Моя, сорвалось с моих губ хриплым, надтреснутым шепотом.

— Она моя…

По праву крови, которая течет в наших жилах. По праву рождения, соединившего наши судьбы еще до нашего первого вздоха. По праву Луны, которая благословила этот союз этим сияющим клеймом.

Я вскинул голову, и мой взгляд, теперь ясный и пугающе решительный, встретился со взглядом Эдгара.

—Почему вы решили ей помочь, она же ведьма, спросил я. Эдгар усмехнулся.

– Это не имело значение. У нее было такое грустные глаза, здесь она жила Вальтер, по настоящему, она перестала бояться, перестала кричать ночами, он замолчал.

– Слишком много бед было на ее голову. Такая женщина как она не преклоняется Вальтер, а ее заставляли это делать. Было видно, что ей в тягость делать плохое вещи, этим она нас и поразила, закончил он.

Я вскочил со стула, едва не опрокинув его. Внутри меня бушевал пожар. Теперь, когда я знал правду, каждое мгновение без неё казалось пыткой. Она сбежала, уехала к себе. Я приеду за ней, заявлю на нее свои права, ведь теперь наша связь мощнее

— Спасибо, мой голос прозвучал непривычно глухо, почти хрипло. Я чувствовал, как внутри меня что-то окончательно сломалось — старая броня из боли и недоверия — и на её месте начало прорастать нечто живое и пугающе мощное.

— Спасибо за помощь, никогда не забуду. И простите за всё. За мой гнев, за угрозы. За то, что я чуть не разрушил единственное, что имело смысл.

Я протянул руку Эдгару. Моя ладонь была горячей от пульсирующей под кожей крови. Старик смотрел на меня мгновение, которое показалось вечностью, а потом в его глазах блеснуло понимание.

— Ты сказал правду, Вальтер? — тихо, почти шепотом спросил он, и в этом вопросе была не проверка, а надежда.

— Она действительно твоя?

Я сглотнул ком в горле, чувствуя, как сердце бьет в ребра. Не говоря ни слова, я резко дернул ворот рубахи, обнажая плечо.

Древний узор метки истинности пульсировал. Глаза Эдгара округлились, он замер, не в силах отвести взгляд от этого сияния. В комнате стало тише.

— Ты стал сильнее, Глава,выдохнул он, и в его голосе смешались благоговение и страх.

— Она твоя истинная. Боги, всё это время она была рядом.

Я усмехнулся, и это была самая искренняя, самая хищная и в то же время счастливая улыбка в моей жизни.

— Моя, повторил я, смакуя это слово на губах.

— Теперь я знаю это каждой клеткой своего тела. Она — моя душа.

Я сделал шаг к нему, и мой взгляд стал серьезным, лишенным всякого превосходства.

— Эдгар, я прошу тебя благословить меня. Дать свое разрешение на этот союз. По законам волков мне не нужно ничье слово, я — Альфа. Но ты ты был её опорой, когда я не справился. Ты её названный дед. И мне важно, чтобы ты доверил её мне.

Эдгар коротко, по-доброму усмехнулся, в уголках его глаз собрались морщинки. Делия, до этого стоявшая тенью, вдруг вскочила. Она прижала ладони к груди, и её лицо осветилось такой неприкрытой, чистой радостью, что у меня на мгновение перехватило дыхание.

— Наша девочка, прошептала она, и слезы счастья заблестели на её ресницах.

Эдгар подошел и крепко сжал мою ладонь. Его рукопожатие было сухим и надежным.

— Я знал еще тогда,что между вами натянута невидимая нить, Вальтер, сказал он, глядя мне прямо в глаза.

— Но я не понимал, что она тянется из самых глубин вашей крови.

Он замолчал на секунду, и его лицо снова стало суровым.

— Пообещай мне только одно: сделай её счастливой. Не смей больше обижать её своими подозрениями или властью. И помни она ведьма. Её сила так же велика, как и её ранимая душа. Не пытайся её сломать.

Я снова усмехнулся, уже направляясь к двери.

— Не волнуйся, дед, бросил я через плечо, и в моем голосе звенела сталь, смешанная с нежностью.

— Теперь я понял свои ошибки. И больше терять ее не намерен, грозно сказал я самому себе.

Мишель

«Неужели он правда приедет?» — эта мысль билась в голове.

Я зажмурилась, обнимая себя за плечи не находя себе места. Каждое воспоминание о прошлой ночи отзывалось ноющей, сладкой болью в груди. Я чувствовала себя потерянной, раздвоенной: одна моя часть хотела остаться здесь, а другая — выбежать за ворота и ждать его.

— Соберись, Мишель, прошептала я, пытаясь унять дрожь в руках.

За стеклом разыгралась настоящая стихия: море бесновалось, вздымая иссиня-черные валы, которые с грохотом разбивались о прибрежные скалы, рассыпаясь мириадами соленых брызг. Небо, затянутое тяжелыми свинцовыми тучами, казалось, вот-вот рухнет в пучину.

Но этот хаос снаружи был лишь бледной тенью того шторма, что бушевал сейчас внутри меня. Я чувствовала, как моя магия вздымалась горячей, густой волной. Она покалывала кончики пальцев, едва ли не срываясь с них видимыми искрами, она требовала выхода, жаждала ворваться в этот мир и подчинить его себе.

Я знала, откуда эта мощь. Это было эхо нашей ночи. Нашей первой ночи.

На губах сама собой расцвела дерзкая, почти торжествующая улыбка. Я вскинула голову, чувствуя непривычную легкость и силу. Было до странного удивительно, почти невероятно: он, Альфа, истинный хищник, привыкший к абсолютному подчинению, в ту ночь не требовал власти над моим телом.

Напротив, позволяя мне властвовать, отдавая себя в мои руки с пугающей и пьянящей искренностью. Он не ломал меня под себя — он стал моей опорой, позволяя моей женской силе расцвести в полную мощь.

«Где ты сейчас? О чем думаешь?» — пронеслось в голове.

Я почти физически ощущала его ярость. Наверняка он сейчас в бешенстве от того, что я снова ускользнула, едва забрезжил рассвет.

Мой гордый, властный волк. Что ж, пусть немного понервничает. Пусть почувствует вкус той неопределенности, в которой я жила всё это время.

Женаты. Это слово до сих пор казалось чужим, едва умещающимся в сознании. Он даже не спросил, не предупредил — просто поставил перед фактом, закрепив за собой право на мою жизнь и мою душу.

Внезапно метка на плече отозвалась резкой, пульсирующей болью. Она заныла, наливаясь жаром, связывая нас невидимой, но неразрывной нитью. Он узнал. Понял, где я. Сквозь это жжение я чувствовала его присутствие,э.

Тогда почему же он не спешит сюда? ЭЭто ожидание давило сильнее.

– Ты уже здесь все истопчешь, прокаркал он, и в его голосе слышалось не столько ворчание, сколько глубокое беспокойство.

Я резко обернулась. Внутри меня всё завязалось в тугой узел. Вопрос, который я так долго боялась произнести даже мысленно, теперь рвался наружу, обжигая горло.

— Я его истинная? — мой голос дрогнул, но взгляд остался твердым.

— Отвечай, Квирл! Мы связаны с ним? Почему я должна была уйти от него?

Я подошла к нему почти вплотную. Сердце колотилось в ребра. Квирл замер. Он медленно повернул голову.

— Да, Мишель. Ты его истинная, его слова прозвучали как приговор и благословение одновременно.