— Вальтер, прошептали мои губы прежде, чем я успела осознать это.

Он не просто пришел за мной. Он ворвался чтобы снова стать моим спасением. Вальтер стоял там, среди поверженных врагов, его мощная грудь тяжело вздымалась, а шерсть на загривке стояла дыбом.

Он медленно повернул голову ко мне, и в его глазах я увидела такую смесь боли, гнева и неистового облегчения, что у меня подкосились ноги.

Вальтер нашел меня. И на этот раз бежать было некуда. Да я и не хотела больше бежать.

Воздух вокруг него вдруг задрожал, пошел тяжелыми, золотистыми волнами, и в этом сверхъестественном свечении передо мной возник он.

Мой Вальтер.

Я судорожно сглотнула, чувствуя, как подгибаются колени.

Прятаться больше не имело смысла — его взгляд, опаляющий, пригвоздил меня к месту. Он был не просто зол, был в бешенстве. Каждая черточка его лица, ставшего жестким и хищным, кричала о том, какую цену я заплачу за свой побег. За то, что посмела уехать тайком. За то, что заставила его сердце выть от неизвестности.

Я хотела что-то сказать, оправдаться, попросить его понять мой страх, но слова застряли в пересохшем горле. Вальтер не дал мне и шанса. Молниеносно он перехватил выпавший из рук одного из ведунов меч и принялся добивать тех, кто еще дышал.

Это было страшно. Это было завораживающе. Он действовал с беспощадной грацией хищника — жестко, быстро, эффективно. В каждом ударе чувствовалась мощь, дикая, необузданная защита того, что он считал своим.

Я в растерянности перевела взгляд на Жозефину. К моему изумлению, она не выглядела испуганной. Напротив, она довольно усмехнулась, поудобнее устраиваясь в седле своего коня. В её глазах плясали лукавые искорки.

— Похоже, здесь я лишняя, Мишель, её голос прозвучал удивительно бодро в этой тишине.

— Я оставлю вас. Поеду вперед, к нашему. Эти недобитки могут вернуться с подкреплением, так что я проверю дорогу и подготовлю наших. А ты, она сделала многозначительную паузу, взглянув на застывшего Вальтера, — ты наконец-то поговоришь со своим мужчиной. Многозначно подмигнув мне, посмеявшись.

Я открыла рот, чтобы возразить, чтобы умолять её не оставлять меня одну под этим испепеляющим взглядом, но не успела издать ни звука. Жозефина резко пришпорила коня и рванула вперед, скрываясь в ночной мгле. Топот копыт быстро затих, оставляя меня в оглушительной, звенящей пустоте.

Один на один с ним.

Я зажмурилась на мгновение, чувствуя, как мелкая дрожь сотрясает всё моё тело. Мне было стыдно. Горько. И страшно до тошноты, потому что я знала: я виновата.

Вальтер закончил. Тишину леса разорвали его тяжелые, стремительные шаги. Каждый удар его сапог о землю отдавался у меня в висках. Он шел ко мне, как буря, как неизбежность.

Когда он остановился напротив, я заставила себя открыть глаза. Не отвела взгляда, хотя хотелось провалиться сквозь землю. В его глазах, таких родных кипели ледяная ярость, жгучее отчаяние и бесконечная, болезненная любовь.

Он резко сократил расстояние между нами. Воздух вокруг него буквально вибрировал от жара его тела. Не говоря ни слова, железной хваткой перехватил мой меч, который я всё еще сжимала в руках, и одним мощным движением вырвал его.

Со свистом клинок ушел в землю рядом с его собственным оружием, глубоко и надежно.

Крест на крест, именно так и пересеклись наши судьбы навеки.

Этот жест значил больше тысячи слов. Он обезоружил меня. Мы стояли в кругу наших вонзенных в землю мечей, и я чувствовала, как моё сопротивление тает.

— Ты, его голос, низкий и надтреснутый от сдерживаемого рыка, заставил моё сердце пропустить удар.

— Ты действительно думала, что сможешь просто уйти. От меня?

Он сделал еще полшага, я почувствовала кожей его бешеное сердцебиение. Видит небо, я никогда не чувствовала себя более живой, чем сейчас, в руках своего разъяренного волка.

Медленно вскинула голову, заставляя себя встретить его взгляд, и на мгновение забыла, как дышать. Он стоял передо мной — живой, яростный, настоящий. Мой личный шторм.

В голове стучала одна-единственная мысль: он пришел. Бросил всё. Наплевал на приказы отца, на вековые законы стаи,на всё, что составляло его жизнь.

Он просто шел по моему следу, движимый какой-то первобытной, неистовой силой. Мое сердце защемило от такой пронзительной нежности и боли, что в глазах защипало.

— Почему ты уехала, ничего не сказав?! Почему не поговорила со мной?! — его голос сорвался на глухой, утробный рык.

Прежде чем я успела выдохнуть хоть слово оправдания, Вальтер рванулся вперед. Его руки, всё еще горячие после трансформации, стальными тисками сомкнулись на моей талии, и он с силой впечатал меня в свою грудь.

Я охнула, когда воздух покинул мои легкие, но тут же зажмурилась, полностью растворяясь в этом моменте.

Весь мой страх, вся гордость, все доводы рассудка рассыпались в прах. Я не хотела сопротивляться. Я хотела лишь одного — спрятаться в этом коконе из его запаха, тепла и безумной, всепоглощающей власти.

Вальтер дышал загнанно, часто, его грудь ходила ходуном. Его ладони, широкие и властные, лихорадочно ощупывали мои плечи, спину, лицо, словно он не верил своим глазам, словно пытался удостовериться, что я цела, что я — это я. Он сжимал меня так крепко, что, казалось, мои кости вот-вот хрустнут, но эта боль была самой сладкой наградой.

— Я чуть с ума не сошел, когда мне сказали, что вы уехали, его голос упал до едва слышного, вибрирующего шепота прямо у моего уха.

Я до боли впилась пальцами в его плечи, стараясь удержаться на ногах, чувствуя, как меня накрывает волна его бешеной энергии. Это был напор, который невозможно выдержать, и в то же время — единственное, в чем я нуждалась.

— Ты думала, что будет со мной?! — внезапно выкрикнул он, и этот крик, полный неприкрытого отчаяния, заставил меня вздрогнуть всем телом. Он затряс меня, заставляя смотреть на него.

— Обо мне ты подумала, Мишель?!

— Так нужно было, прошептала я, теряясь в его руках, чувствуя, как воля окончательно покидает меня.

— Нужно было пойми, прижалась к нему, закрывая глаза, наслаждаясь этим моментом.

Вальтер снова зарычал — протяжно, мучительно — и зарылся лицом в мои волосы, опускаясь к шее, вдыхая мой запах так жадно. Его тело била крупная дрожь.

— Мне нужно было подумать, все обдумать, понять, чего я хочу на самом деле Вальтер, я нашла в себе силы открыть глаза.

Я замерла, пораженная тем, что увидела в его глазах. Там не осталось ярости — только любовь и такое обожание, от которого закружилась голова.

Его губы были совсем близко, я чувствовала их жар. Я судорожно сглотнула, опуская глаза на его шею, где бешено билась жилка.

Вальтер оскалился, прижимая меня к своей груди, я опустила глаза, прислушиваясь к стуку его сердца, такой бешеный ритм, такой отчаянный. Как мне быть теперь, когда я в его руках, на этот раз он меня не отпустит, точно не отпустит, да и я сама этого уже не хочу.

Вальтер

Мишель в моих руках — хрупкая, дрожащая, но такая непокорная. Я сглотнул, чувствуя, как в горле застрял ком из невысказанных слов и обжигающей ярости. Зажмурился до боли и прижал её к себе еще крепче, почувствовать каждый удар её испуганного сердца, каждое прерывистое дыхание.

Я был зол. Нет, это была не просто злость — это было первобытное, дикое бешенство, смешанное с леденящим ужасом.

Как она могла?! Как она посмела просто уйти, не предупредив, не дав мне шанса? Она бежала не от меня — она бежала от того огня, что полыхал между нами, боясь снова обжечься, боясь доверить свою израненную душу моим рукам.

Я утробно зарычал, этот звук поднялся из самой глубины моей волчьей сущности. Резко, но стараясь не причинить боли, я схватил её за подбородок, заставляя вскинуть голову и встретиться с моим взглядом, в котором сейчас плеталось золото и тьма.