— С нашей постели ты не сможешь так просто уйти, добавил я, понизив голос до интимного рычания.

— Больше — никогда.

По её шее пополз густой румянец, на мгновение дрогнули её ресницы от этой неприкрытой, собственнической угрозы. Но Мишель не была бы собой, если бы просто промолчала. Она вскинула голову, и в её взгляде блеснула знакомая дерзкая искра.

— Закуешь меня в наручники, как грозился в прошлый раз? — выдохнула она, вызывающе глядя мне прямо в душу.

Я не выдержал и коротко, хрипло усмехнулся. Эта женщина была невозможной. Я подался вперед, почти касаясь её губ своими, обжигая её дыханием.

— Хорошая идея, молодец, что вспомнила, ледышка, я быстро, почти болезненно-нежно поцеловал её в лоб, запечатлевая на коже клеймо своей принадлежности.

Но стоило мне отстраниться, как её пальцы мертвой хваткой вцепились в мой локоть. Она вдруг побледнела, и тот огонь, что горел в её глазах секунду назад, сменился ледяным ужасом.

— Мой отец здесь, Вальтер, прошептала она, и эти слова ударили меня под дых.

Я мгновенно оскалился. Глухое, утробное рычание вырвалось из моей груди, а внутри всё перевернулось от хлынувшей волны первобытной, черной ярости. Тот, кто причинил ей столько боли, тот, из-за кого она бежала, был здесь.

— Где? — прорычал я, чувствуя, как когти непроизвольно начинают рвать кожу ладоней.

Мишель схватила мою руку и с силой прижала её к своей груди. Я чувствовал, как бешено, на грани срыва, колотится её сердце под моими пальцами. Она медленно повернула голову в сторону высокого холма, возвышающегося над полем боя.

Я проследил за её взглядом. Там, на вершине, верхом на вороном жеребце, стоял он. Силуэт, пропитанный высокомерием и древней, гнилой силой. Даже с такого расстояния я почувствовал его взгляд — тяжелый, полный ненависти и ледяного презрения. Он смотрел на нас как на мусор, который нужно вымести с его земли.

Кровь закипела в моих жилах. Зверь внутри меня сорвался с цепи, требуя лишь одного — смерти того, кто посмел угрожать на моей женщине.

— Убью, прорычал я всего одно слово.

В этом звуке не было ни капли человеческого. Только окончательный, бесповоротный приговор. Я больше не видел битвы, не слышал криков. Теперь для меня существовала только одна цель на этой проклятой горе. И я клянусь всеми богами — сегодня он захлебнется в собственной желчи.

Мишель

Я мертвой хваткой вцепилась в руку Вальтера, чувствуя, как под его кожей перекатываются стальные мышцы. Я отчаянно затрясла головой, пытаясь заглянуть в его глаза, затянутые багровой дымкой первобытной ярости.

— Не нужно, Вальтер! Слышишь? Он свое получит, судьба сама его накажет, мой голос дрожал, перекрывая лязг стали и крики раненых. Я боялась за него и не хотела,чтобы он связывался с моим отцом.

Но Вальтер был неумолим. Его тело вибрировало от сдерживаемого рыка, а взгляд, направленный на холм, казалось, мог прожечь саму плоть.

— Он заставил тебя делать ужасные вещи, Мишель, его голос упал до ледяного шепота, от которого по моей спине пробежал озноб.

— Бирон выжигал твою душу, он даже не видел в тебе собственной дочери. Для него ты была лишь инструментом, вещью для своих прихотей.

Вальтер замолчал на мгновение, и вдруг его рука, еще секунду назад сжимавшая меч, обхватила мою талию, рывком прижимая к себе. В этом объятии было столько боли и болезненной нежности, что у меня перехватило дыхание. Вальтер уткнулся носом в мои волосы, жадно вдыхая мой запах, словно пытался запомнить его навсегда.

— Если у нас будет дочь. Я ее таким мукам подвергать не стану, выдохнул он мне в висок, и эти слова отозвались во мне с такой силой, что я вцепилась в него.

— Клянусь тебе, Мишель. Я никогда не заставлю её делать то, что ей не нравится. Она будет свободной. Она будет любимой, я буду поддерживать ее во всем, буду защищать, оберегать ее.

Мое сердце сжалось так сильно, что стало больно дышать. Перед глазами всё расплылось. Он сейчас говорил о нашем будущем, будущей дочери с такой щемящей заботой, любви, о которой я сама в детстве не смела и мечтать. Я судорожно сглотнула, сдерживая подступившие слезы.

— Своих детей нужно беречь, Мишель, он отстранился, и я увидела в его глазах холодную, расчетливую решимость вожака.

— Этим я и буду заниматься всю нашу жизнь. Каждую секунду. Каждым вздохом. Его глаза на мгновение стали теплее, он словно представил в своей голове наших детей.

Вальтер осторожно выпустил меня, холод мгновенно пробрался под одежду там, где только что было его тепло.

— Будь осторожна любимая бросил он, уже разворачиваясь в сторону холма.

— Я не успокоюсь, пока не закончу с ним.

— Он не достоин, чтобы ты пачкал свои руки об него, прошептала я, прижимаясь к нему. Мне стало так все равно, что все видят как я жмусь к своему волку. Пусть.

– Не трогай его Вальтер, взглягула ему в глаза. Он долго смотрел на меня, изучал, пока не взял мое лицо в свои ладони.

– Я обязан отомстить, обязан защитить твою честь. Тебя выставили в плохом свете Мишель. Я не могу оставить все так. Договорив, Вальтер отстранился от меня, грозно шагая в сторону моего отца. Сердце защемило от волнения за него, хотя я знаю, что Вальтер силен, но все же, мой отец коварен,именно поэтому странное тягчучее волнение и страх никуда не уходят.

Я хотела что-то крикнуть вслед, умолять его не рисковать, но слова застряли в горле. Я знала — его не остановить. Вальтер слишком сильно любит меня, слишком сильно хочет защитить.

Закрыла глаза всего на секунду, призывая ту силу, что дремала в самой глубине моего естества. Кровь в жилах запульсировала. Я почувствовала, как во мне просыпается не просто магия, а первобытная мощь стихии.

Земля под ногами вражеских ведунов содрогнулась. Глухой рокот поднялся из самых недр. И в следующий миг почва разверзлась, и из-под земли, повинуясь моему немому приказу, хлынули колоссальные потоки ледяной воды. Грязные, яростные волны вздымались выше человеческого роста, сметая всё на своем пути.

Я видела ужас в глазах тех, кто пытался прорваться к волкам. Вода закручивалась в смертоносные воронки, превращая поле боя в бушующий океан. Я направляла эти потоки, выстраивая непреодолимую стену между врагом и Вальтером. Мои глаза светились призрачным голубым светом, а пальцы покалывало от избытка мощи.

Пусть смотрят. Пусть знают, что дочь предателя защищает волков. Я смывала их скверну с этой земли, давая Вальтеру путь к его мести.

На мгновение Вальтер замер. В его взгляде, обращенном ко мне, вспыхнула такая неистовая, обжигающая гордость, что у меня перехватило дыхание. Я знала, что за этим боем последует долгий разговор, и он даст мне шанс объясниться, он выслушает каждую мою правду.

Но война не прощает секундного оцепенения.

Удар пришел в спину — резкий, подлый, заряженный темной энергией. Боль прошила спину, выбивая воздух из легких. Меня отбросило, больно ударившись плечом о камень. Моя магическая преграда, державшая оборону, дрогнула и опала, рассыпаясь тысячами брызг.

Выругалась,пытаясь приподняться на дрожащих локтях. Голова шла кругом.

Тень легла на землю передо мной. Я вскинула голову и увидела одного из отцовских ведунов. Его лицо было искажено гримасой фанатичного превосходства, в руках уже разгорался новый сгусток мертвенно-бледного пламени. Я судорожно пыталась нащупать остатки сил, сглотнула застрявший в горле ком страха и выпрямилась, готовая сражаться.

Но я не успела.

Воздух разрезал глухой, сокрушительный удар. Майк, одним мощным движением обрушился на ведуна. Кости хрустнули так отчетливо, что меня передернуло. Противник рухнул мешком, даже не успев вскрикнуть.